— Кое-что получше, — Анджей отдал ей билеты фирменной синей расцветки кинотеатра с россыпью звезд, продолжая выискивать взглядом местечко для удобной стоянки. — Слышал, неплохая картина, как раз в духе прошлого десятилетия. Про царицу Клеопатру.

— О, а я что-то начиталась в журнале сплетен, как Элизабет Тейлор мучилась на съемках, и все желание смотреть пропало. Ты представь, ее там правда купали в молоке!

— Ну а мне попадалась другая статья — про то, что молоко быстро скисало в жаре, а съемки-то длятся неделями. И тогда его заменили на окрашенную воду. Но ты права, и с ней актрисе пришлось еще хуже, потому что на краску началась аллергия, — удивил Анджей потрясающей осведомленностью о происходящем в мире кино. — Так или иначе, картина претендует на звание самого дорогого фильма года — неужели не хочется глянуть, во что же вбухано целое состояние?

— Уговорил, — улыбнулась Габи его искреннему интересу к теме. — Значит, Клеопатра.

— Конечно, если мы хоть где-то приткнемся…

Спустя пять минут пришлось признать: в такие места нужно приезжать сильно заранее. Поставить мини-купер получилось только едва ли не в самом последнем ряду, из-за чего кроме бамперов чужих машин видно было только самый верх экрана. Габи уже хотела было предложить пройтись пешком и попробовать найти стулья, чтобы сесть поближе, но тут Анджей сам вышел наружу, велев ей подождать пару минут.

Вернулся он быстро, с двумя объемными кульками из газеты, которые положил на капот. Приняв это за знак, Габи выбралась из машины и в сомнении огляделась.

— Ну, думаю, вариантов у нас не так много. Так что надеюсь, Бэмби, ты не из пугливых, — с таким заявлением Анджей уверенно упер ладони в капот и с силой подтянулся. Лихо закинув ногу, он вскарабкался на мини-купер и протянул Габи руку в приглашающем жесте.

— Что, прямо так? Будем смотреть с крыши? — ахнула она.

Не то, чтобы они были единственные, кому пришла эта идея: на стоянке мелькнуло не меньше пяти макушек зрителей, точно также решившихся залезть на автомобили. И все же Габриэлла замерла в нерешительности и слепом восхищении, глядя снизу вверх на Анджея, который покорно ждал с мягкой улыбкой на волевом лице. Сколько лет она была уверена, что ее принц выглядит совсем иначе? Что рыцари и корсары перевелись, и теперь герои времени — это те, кто не боится выступать против принятых порядков. Те, кто с громкой речью идут впереди всех и меняют мир.

Но настоящий герой ее сказки — это простой солдат со шрамами на костяшках и клеймом на теле. Ведь именно он сейчас протягивает ей руку, молча и терпеливо.

Глубоко вдохнув, Габи вложила мелко дрожащие пальцы в его крепкую горячую ладонь. Она думала, что придется карабкаться самой, и это вряд ли будет выглядеть изящно — хоть бы бельем из-под юбки не мелькнуть, в самом деле! И снова ошиблась. Анджей присел на корточки, закинул ее руку себе на шею, а сам обхватил талию и шепнул:

— Держись крепче.

Габи непроизвольно вцепилась в его спину и зажмурилась, и в следующий миг он поднял ее, без видимого труда затащив на капот. От тесного контакта с мужским телом у нее моментально пересохло во рту, а ослабевшие ноги едва нашли новую опору. И откуда в этом на первый взгляд вовсе не обросшем мышцами солдате столько силы? Той, от которой хотелось прижаться к нему сильнее, чтобы нарастающее напряжение внизу живота стало еще слаще.

Однако Анджей быстро разорвал это соприкосновение, подхватил оставленные на капоте кульки и кивнул на блестящую красную крышу мини-купера:

— Прошу. Мягкость сиденья не гарантирую, как и чистоту, зато будет хороший вид.

— Хватит уже считать меня принцессой. Я вполне способна обойтись без перины, — усмехнулась Габи и первой села на хорошо нагретый солнцем за день металл, не боясь испачкать юбку.

Подол растекся алым ореолом у ее бедер. Недолго думая, Анджей устроился рядом и протянул ей бумажный кулек:

— Ты целый день без обеда. Да и я тоже.

С легким недоумением приняв подношение, Габи развернула край газеты, сразу узнав воскресный выпуск «Обозревателя». Мда, не лучшее издание выбрала Элен для публикации своей программы, если в рабочем классе оно годится только для заворачивания еды. Внутри и впрямь оказалось нечто потрясающе ароматное — дольки зажаристой картошки и золотистые кусочки рыбы в панировке из сухарей. На уголке газеты была даже заботливо прилеплена мятная карамелька в бумажном фантике.

— Фиш-энд-чипс? — она улыбнулась и тут же захрустела картошкой, на что пустой желудок радостно отозвался, приветствуя долгожданный перекус. — М-м, давно такого не ела…

— Решил, что это лучше засохших сэндвичей, а больше у того парнишки поживиться нечем, — Анджей указал на скромный ларек под полосатым бело-синим зонтиком на углу стоянки и тоже принялся за еду. — Это хоть готовят прямо здесь, да и я еще ни разу тут не отравился. Проверено.

— Часто тут бываешь? — Габи заинтересованно осмотрелась, теперь уже имея куда лучший ракурс.

Красное закатное солнце далеко за полотном экрана, ряды пузатых разноцветных машин и круглые столики. Девушки в ярких летних платьях всех возможных оттенков и их кавалеры в скромных рубахах: докеры, студенты, шумные компании и тихие парочки, мелькнуло даже несколько солдат. Если в «Доминионе» публика старалась одеться в лучшее перед выходом в свет, то здесь никто не заботился ни о внешнем виде, ни о приличиях. За столиками распивали пиво из бутылок, прямо из горла. Из открытых окон машин доносился хохот, пахло табачным дымом.

— Почти каждое увольнение стараюсь заглянуть, если есть хорошая премьера, — Анджей вздохнул. — Только в последнее время их все меньше. Но тут часто крутят и старые пленки.

В этот момент где-то за их спинами загорелся луч прожектора, начиная трансляцию на экран. Габи непроизвольно обернулась в опасении, что сидящие на крышах зрители могут мешать воспроизведению, но будка оператора обнаружилась на небольшом холме за ними, на возвышении.

— Как все продумано, — сказала она, отправляя в рот новый зажаристый кусочек.

— Кроме одного: кучи безбилетников, — усмехнулся Анджей. — Присмотрись: уверен, за холмом увидишь много чумазых мордах.

И правда, как только Габи обратила внимание, то сразу заметила россыпь любопытных детишек, которые лежали прямо на земле и пытались разглядеть, что происходит на стоянке «Синема скай».

На экране уже показались вступительные титры, полилась из динамиков музыка, а Габи сводила все, что услышала, воедино. Откуда бы сироте знать о кино и так любить фильмы пятидесятых? Он вырос тут, сам это сказал. Значит…

— Эти дети… из приюта, так? — она приглушила голос и подалась чуть ближе, теперь касаясь плечом плеча Анджея. — Он где-то тут, рядом?

— Прямо за холмом, — не стал юлить тот, подтверждая все догадки. — Это их главное развлечение, а иногда и единственное. Во дворе приюта растет старая яблоня… Так вот набрать незрелых яблок, лечь животом на землю и смотреть на Бёрта Ланкастера, представляя себя его сыном или хотя бы членом команды красного корсара…

Анджей резко замолчал и занял рот картошкой, как будто она могла скрыть уже проступившую неловкость. Габи не сдержала улыбки этой простоте и искренности — как же ей не хватало подобной откровенности от окружающих. Все люди вокруг нее всегда пытались казаться лучше, чем были: богаче, успешнее, умнее, стильней. И только доберману было абсолютно наплевать, какое впечатление он производил.

Он поделился с ней не просто местом, которое для него что-то значило. Это была часть его детства, и от такой мысли у Габи теплело глубоко в груди. Она почтительно притихла, неспешно поедая кусочки из кулька и устремив все внимание на экран.

С первых же минут картина поражала воображение видами на настоящую историческую реконструкцию Древнего Египта. Несмотря на размытость изображения из-за слишком большого расстояния, «Клеопатра» казалась необычайно яркой, снятой действительно дорого и с тщательной проработкой деталей. Величественный стиль, костюмы, макияж Элизабет Тейлор — все это создавало незримую ауру вовлеченности в происходящее. А уж актерская игра быстро заставила Габи забыть, где она находится — нет, она вовсе не в захолустье Лондона, а там, среди царей древнего мира.