Элен суетилась и, похоже, опаздывала. Быстрыми движениями она заканчивала макияж насыщенной черничной помадой, и на Габи даже не оглянулась.

— Знаешь, я даже предполагала, что ты решишь сбежать через балкон к очередным сомнительным друзьям, — между дел бросила она, смотря только в зеркало на свое безукоризненное отражение с ровным каре. — Удивлена, что ты продержалась больше недели. Но надеюсь, теперь тебе хорошо понятно, почему такие фокусы не пройдут? Я не зря не стала обращаться в агентство, а приставила к тебе солдата. Приказ для него выше регламентов.

Элен довольно улыбнулась и кинула помаду в раскрытую сумочку-саквояж. Смахнув несуществующие пылинки с лацкана темно-синего пиджака, она подхватила со столика туалетную воду, распылила два четко отмеренных пшика и со стуком каблуков шагнула в получившееся облако из тяжелого восточного аромата. Дожидаясь, пока его частицы прилипнут к одежде, Элен выжидательно глянула на Габи.

— Передай своему солдату, что если он еще раз меня схватит, как вчера, я отгрызу ему руки, — без особого энтузиазма выдала она то, что от нее ждали, и никак не могла скрыть полной дезориентации.

И это все?.. Как будто она на вечеринку с подружкой пыталась улизнуть, ей-богу!

— Еще раз попытаешься сбежать, милая, и твой домашний арест продлится не одну ночь, а целую неделю.

Закончив со сборами, Элен подхватила сумочку и кинула мимолетный взгляд на черно-белое фото в рамке, стоящей на краю столика. Мужчина на этом портрете был красив, с добрыми большими глазами, а в овале лица и общей мягкости черт виделось мало общего с Габи. На мгновение показалось, будто Гарпия просила его о помощи в воспитании их общего отпрыска. У самой же Габриэллы этот человек не вызывал никаких эмоций. Она его не просто не знала, ей о нем и не рассказывали ничего, кроме общих фраз, известных даже газетчикам. «Летчик, погиб во время боевого задания. Точка». Никаких родственников с его стороны в жизни Габи не было: она подозревала, что Элен сама их не знала, чтобы сообщить о возможной внучке или племяннице. Ни единого рассказа о бурном романе двух людей на краю пропасти, ни воспоминаний о нем как о мужчине, а не как о строчке в чужом некрологе.

Это просто черно-белое фото незнакомца, и всегда им было.

— Кстати, чуть не забыла! — Элен всплеснула руками и принялась копаться в сумочке. — В следующем выпуске «Обозревателя» выйдет большая статья с моей политической программой. О тебе тоже пойдет речь как о наследнице… Черт, да куда я ее сунула…

— Мне нужно дать интервью репортерам? — с толикой надежды спросила Габи, уже мечтая, как она могла бы здорово подкормить журналистов кучей двусмысленных заявлений.

— Вот еще, я не настолько сдурела, чтобы давать тебе лишний раз разевать рот, — буквально считала это намерение в воздухе Элен и сморщилась. Наконец, она со вздохом облегчения добыла на свет скромную визитную карточку с одним лишь именем, номером телефона и адресом. — Держи. Это контакт их фотографа, Вилли Блу. Ему нужно сделать пару твоих приличных снимков, желательно в форме школы — ее Нора уже подготовила. Никакого яркого макияжа, приличная студентка. Это ясно?

Габриэлла растерянно приняла визитку, и Элен тут же помчала на выход.

— Эй, я вообще-то собиралась на Уимблдон, там же полуфиналы! — слабая попытка возразить была убита на корню, когда Гарпия бросила через плечо уже из коридора:

— Выгляни в окно: в такой дождь матч перенесут. Так что вперед, поулыбайся в камеру — сделай в своей жизни хоть что-то полезное, в конце концов.

Она тут же упорхнула, не оставив шанса на сопротивление. И, возможно, Габи боролась бы чуть более активно, если бы не шок понимания: Элен до сих пор ничего не знает. Про Нейта, про собрания под ареной, про обыск содержимого своего сейфа — о, этот разговор должен был быть совсем, совсем иным! И вовсе не про какого-то фотографа, не один слабенький укор за ночные похождения!

Выходит, Анджей ничего ей не доложил.

Габи широко улыбнулась этой мысли — ушли на задний план все тревоги, и даже необходимость натягивать школьный пиджак среди лета не могла испортить взлетевшего настроения. Вприпрыжку вернувшись в спальню, она позвонила по номеру на визитке и договорилась о встрече, а после повернула колесико громкости на проигрывателе на максимум. Местная волна крутила солнечный и веселый хит Клиффа Ричарда «Summer Holiday», дополнив дождливое утро мягким мужским тембром.

Значило ли молчание Анджея, что он выбрал сторону? И это вовсе не сторона Гарпии?

В радужных мыслях Габи даже принесенный им кофе все-таки выпила между дел, пока быстро собиралась и взбивала начес. Повинуясь указанию Элен, дополнила прическу мягким тканевым ободком, создавая вид пай-девочки. Темно-бордовый пиджак и герб с бобром, талисманом высшей школы экономики, привычно дополнили этот образ, как и юбка в клетку длиной чуть выше колена. Чтобы усыпить бдительность Гарпии, стоило притвориться на денек послушной и милой.

Габи скатилась по лестнице и с наслаждением вдохнула — наконец-то в дом вернулся запах нормальной еды, а не засохших сэндвичей. С кухни долетал аппетитный аромат бекона и поджаренного хлеба, а заслышав шаги младшей хозяйки, Нора воскликнула:

— Доброе утро, мисс. Завтрак?

— Было бы чудесно. — Габи присела за пустующий стол и спросила: — А где Анджей? Уже поел?

— Да, он ранняя пташка. Кажется, ушел в гараж, возиться с машиной. — Нора поставила перед ней тарелку с традиционным английским завтраком: — Приятного аппетита, мисс.

— Спасибо.

Габи принялась поглощать еду, как всегда приготовленную просто превосходно, но сегодня вставшую поперек горла. Нора неспешно чистила яблоки у разделочного стола, и вид ее ничем не отличался от обычного: те же седые волосы в аккуратном пучке, морщинистые, но ловкие руки и добрые серые глаза, идеально отглаженный передник. Однако она за прошедшие несколько дней словно постарела лет на пять, плечи сгорбились, а лицо приобрело землистый оттенок.

— Как дела у твоей дочери? — после короткого колебания Габи решилась на вопрос и отложила вилку. — Гвен, верно?

Нора вздохнула, чуть сильнее надавила на лезвием на кожуру яблока и грустно пробормотала:

— Очень неважно, мисс. Перелом шейки бедра, восстановление займет не меньше полугода. Хорошо, что у Гвен чудесный муж, который может обеспечить семью, но она свое место теперь потеряет точно… Ума не приложу, как так вышло!

Она отложила работу: нож опасно дрожал в ее руке. Габи встала и подошла к ней, не в силах сдержать порыва сочувствия, и подбадривающим жестом сжала ее пальцы.

— Мне очень жаль, Нора. Уверена, что полиция найдет ублюдка, который это сделал. А за работу Гвен не переживай: если не Элен, значит, я сама помогу ей найти новое место, как только она поправится.

— Спасибо, мисс, — Нора тихо всхлипнула. — Вот только не думаю, что кого-то найдут. Этот «Минор» умчал моментально, а констебль сказал, что свидетели видели за рулем только мужской силуэт в шляпе. Да я и сама помню лишь это — мы спокойно переходили дорогу к Саут-парку, и тут он выскочил на красный, словно нарочно!

У Габи пробежали мурашки по предплечьям, иглами закололи лопатки. Она постаралась не выдать, как сильно изнутри дернулось плохое предчувствие, и продолжала ободряюще сжимать пальцы Норы, но голос ее истончал:

— Саут-парк? А я думала, в то воскресенье ты собиралась на Карнаби…

— Что мне там делать? — та захлопала глазами и даже выдавила слабую улыбку. — Не по возрасту мне эти бутики да и не по карману, мы с Гвен собирались прогуляться и покормить уток на пруду. Мисс Элен, конечно, обещала посодействовать, немного пошевелить констеблей, да только что толку — бедро срастить это уже не поможет…

Габи еле нашла в себе еще несколько успокаивающих фраз, заверяя Нору, что ее семья может обратиться за любой помощью, после чего попрощалась с ней и вышла из дома в полной растерянности. Даже сумочку чуть было не забыла, а уж есть не хотелось и подавно.