Бойко отчитывалась Эрика, снова заставляя его улыбаться. Ой, хороша! Неожиданно притянув девушку к себе, Алекс убрал прядь с её виска, губы коснулись губ, а ладонь скользнула ниже. Плечо, локоть — и, словно невзначай, легла на живот. Ткань платья натянулась, пряча округлость. Шестой месяц — живот уже не скрыть. Пальцы погладили его, едва ощутимо. Лицо девушки раскраснелось. Вздохнув Эрика посмотрела на него с укором.

— Совесть есть? — прошептала она и, резко высвободившись, вышла из комнаты вслед за профессором.

Ну нет так нет… Алекс посмотрел на присевшего на край стола Тео.

— Как успехи с кристаллоэлектроникой? — кинул он взгляд на тетрадь с записями.

— Отлично… — ответил парень, поморщившись, — Но я бы предпочёл уклон в артефакторику. Как посмотрю, что вы с отцом творите, зависть берёт. Схемами такого не добиться.

— Потерпи, успеет ещё надоесть, — мотнул головой Алекс, — А мне нужны разноплановые специалисты. Хороших артефакторов мало, строить на них массовое производство сложно. Мы уже праксически упираемся в лимиты.

— Ну вот! — не понял его Аргент, — Я бы лучше камушки ковырял…

— Что вот? — фыркнул Бёрн, — Чтобы оставаться на плаву, нам надо совмещать оба подхода. Инженеров-кристаллотехников полно, но лишь уникумы вроде твоего отца понимают, как это можно оптимизировать.

Тео слушал, сморщив лоб, а Алекс продолжал объяснять.

— Иногда проще использовать простую схему, чем тратить дефицитный ресурс времени артефактора. А иногда наоборот. Главное — баланс. А для этого ты должен хорошо разбираться в обоих дисциплинах. Считай, что ты стоишь у основания новой профессии «артефактор-кристаллотехник». Мост между двумя мирами. Понял?

Тео встрепенулся.

— Понял, — улыбнулся он, — Вот ты сказал, и всё стало на свои места.

Тем временем вернулись Рубенс с Эрикой и молодым инженером, которого заставили тащить поднос, на котором обнаружились четыре пахнущие бергамотом чашки чая и вазочки с имбирным печеньем.

— Налетай, сладкое для мозга полезно, — бросила рыжая и первой потянулась к сладостям.

Алекс собирался уже отправиться в сотый кабинет, чтобы вплотную заняться управляющим кристаллом шлема, но решил, на пару минуток задержаться. Взял одну печеньку и, вдыхая аромат свежезаваренного чая, сделал глоток… Однако насладиться десертом так и не успел. В дверях неожиданно появилась Лайа. Одета в простой рабочий комбез, сверху белый халат, лицо серьезное.

— Всем здрасте, — махнула она рукой. — Господин, вы не заняты? У нас тут странная ситуация…

Что значит странная? Не плохая, не хорошая, а именно странная… Причём настолько странная, что близняшка не решилась озвучивать её перед весьма доверенными людьми? Ладно разберемся.

— Больше вас не отвлекаю, — закинув печенье в рот, он хлебнул из кружки и поставил её на поднос. — Пошли, по дороге расскажешь.

Лайа кивнула и пристроилась слева… Задумчивая и непривычно серьёзная. С момента возвращения с Велесы они практически не виделись. Девочка последовала его совету и нашла себе дело. Специально или так уж вышло, Алекс выяснять не стал. Лайа взялась заботиться о вывезенных с базы Культа детях.

— Вскрылись кое-какие данные о младшей группе, — начала рассказывать девушка.

— Что-то критичное? — нахмурился Алекс.

— Нет, — девушка запнулась, — А может быть, да… Тут надо видеть.

Лифт ждал в конце коридора. Девушка скользнула вперёд, набирая код на панели. После, нажав на подсвеченную кнопку, пропустила Бёрна вперёд.

Большая часть детей в возрасте от восьми до двенадцати лет находилась в отдельном крыле этого здания на поверхности. Временное убежище, прежде чем построят полноценный детский дом. Большинство из них были обычными ребятами с ожидаемыми психологическими проблемами.

А как иначе, если тебя всю жизнь растят в качестве оружия. Приходилось потихоньку вытаскивать их из этого состояния. Психологи, врачи, учителя… Это работало. Личные комнаты вместо бараков и человеческое отношение заставляли их сердца оттаивать.

Придёт время, и они сами выберут свою судьбу. Большинство, Алекс был уверен, останется на службе клана. Тут будет глупо не постараться. Одарённые — это ценный ресурс. Одарённые сироты — тем более. У каждого крупного рода найдётся специальный пансионат, где им вселяют любовь к покровителю.

Цинично? Да. Но реальность этого мира проста: одарённый без опекуна — ничейный актив. Не ты, так другой. Не прибрать к рукам — преступная расточительность. У Бёрна ситуация немного другая, но суть та же. Поставить подопечных на ноги и направить их старания в нужное русло. Всё как обычно.

Необычно было с другими — младшими, или же совсем малышами. Другое поколение и другой эксперимент, как выяснилось позднее. С ними творилось что-то неладное… Даже у младенцев энергетика была активирована, как у взрослого. Обычно энергетическая оболочка человека спит до возраста инициации.

Для большинства это двенадцать лет — период полового созревания, когда перестройка организма идёт полным ходом. Достаточно коснуться камня-пустышки, и живущая внутри тебя способность — дар Системы — прорвётся наружу и впитается в кристалл. Так происходит у всех.

Но у этих детей энергетика была готова принять артефакт-способность изначально. Надо ли говорить, что от подобных глупостей было решено воздержаться? Более того, аномалия влияла на их здоровье. Были случаи, когда «оболочка» начинала сбоить и медикам приходилось срочно оказывать им помощь. Хуже — было подозрение, что бушующая в них энергия Бездны может рвануть…

Этакая бомба замедленного действия… Скорее нет, чем да, но Алекс решил изолировать их до тех пор, пока не соберётся больше данных. Которые теперь приходилось собирать с нуля. Спросить было не у кого. К большому сожалению Бёрна, тех ублюдков, кто отвечал за эксперименты, не довезли до Маунтинхай. В каюте, где они находились, случился редкий сбой — двери заклинило, а воздух откачали.

Алексу даже пришлось, скрепя сердце, наказать ответственных за это людей. Не за сам поступок — тут бы он сам поступил не иначе. И даже не за нарушение приказа. За то, что, убив этих нелюдей, они поставили жизнь детей под угрозу. Было бы в тысячу раз проще, имей они понятие, что с ними сделали и для чего.

Записи, которые сохранились и были вывезены с базы Культа, частично проливали свет на это. Но, будучи обычными рабочими журналами, позволяли лишь строить предположения. Для их расшифровки были даже наняты специалисты по генетике.

Лифт остановился, доставив их на три уровня ниже. Высокие потолки, качественная отделка. Не кабинеты, а комнаты. Эдакий дом под землёй. Всё, чтобы это место не напоминало лаборатории культа, в которых детям приходилось обитать прежде. Так выглядели детские уголки, где родители оставляли своих чад под присмотром профессионалов, в случае если надо было куда-то отлучиться.

Просторная игровая комната была залита мягким светом. На стенах — яркие панели с пейзажами: зелёные холмы, голубое небо, облака. Фальшивое окно в мир, которого эти дети никогда не видели… Такой дизайн был выбран не зря. Рано или поздно им придётся оказаться на поверхности. Бёрн надеялся, что рано.

Пара воспитателей — мужчина и женщина — возились с малышами. Заметив Алекса, они подскочили на ноги, но тот жестом велел им возвращаться к своим обязанностям.

Тридцать пять детей. Трое младше двух лет — эти сейчас в соседней комнате. Остальные здесь. Большая часть — от трёх до шести. Визг, топот, смех. Кто-то смотрел анимационный фильм на голографическом экране, кто-то строил башню из магнитных блоков. Другие таскают кукол и машинки… Веселятся. Смотреть отрадно. Но четыре месяца назад всё выглядело совершенно иначе: пустые глаза и ужас. Скрипнув зубами, Бёрн выкинул из головы эти образы.

Мимо пронёсся мальчишка. На щеке знакомое родимое пятно. Тот самый, кого вытащили из стеклянной камеры на базе Культа. Самый старший. В руке его, издавая звуки выстрелов, дёргался пластиковый бластер. Другие ребята, прячась за колоннами и углами, отстреливались.