— Что? — холодно спросил принц, который пил медленно и размеренно, явно намереваясь выиграть за счёт выдержки.

— Что-то человеческое! — закончил граф и икнул.

— Я польщён, — сухо сказал принц.

На пятнадцатом круге граф начал сползать под стол. Барон, который, кажется, решил, что его задача — не выиграть, а не опозориться, держался из последних сил. Принц был бледен, но всё ещё сидел прямо.

— Сдаюсь, — прошептал граф, падая лицом в тарелку с паштетом.

— Первый выбывший! — провозгласила Эльза.

Слуги принца аккуратно вытащили графа из-за стола и уложили на диван в гостиной. Он что-то бормотал про любовь и лошадей, но вскоре затих.

— Продолжаем, — сказал принц, наливая себе ещё.

На двадцатом круге барон начал говорить философские вещи. Он говорил о смысле жизни, о смерти, о том, как важно ценить каждый миг.

— Знаешь, Алисия, — обратился он ко мне, и его глаза, обычно мрачные, сейчас сияли каким-то неземным светом. — Ты — лучшая женщина, которую я встречал. Ты не боишься быть собой. Ты… ты как цветок, который вырос среди камней.

— Это она герань, что ли? — хмыкнул принц.

— Не смейся, — обиделся барон. — Она настоящая. А вы… вы все фальшивые. Только она… она…

Договорить он не успел. Его голова упала на стол, и он захрапел.

— Второй выбывший, — объявила Эльза. — Остались вы, ваше высочество, и…

— И? — спросил принц, оглядываясь.

— И фрау фон Хоффман, — сказала Эльза с хитрой улыбкой.

Я подняла бровь.

— Я же не участвую.

— А теперь участвуешь, — заявила императрица-мать. — Ты же приз. А приз должен сам себя защищать. Или ты струсила?

Я посмотрела на неё, потом на принца, который, кажется, был не против такого поворота, потом на герань, которая довольно защёлкала, словно подбадривая.

— Ладно, — сказала я, наливая себе вина. — Давайте. Но предупреждаю: я пью редко, но метко.

Принц усмехнулся.

— Держу пари, вы не выдержите и трёх бокалов.

Мы пили. Первый бокал я выпила залпом, не моргнув глазом. Второй — тоже. На третьем принц начал смотреть на меня с уважением. На пятом — с удивлением. На седьмом — с ужасом.

— Как вы это делаете? — спросил он, когда я, ничуть не пьянее, чем в начале, налила себе восьмой.

— Секрет фирмы, — улыбнулась я.

Секрет был в геранях. Ещё в начале соревнования Медовый выпустил тонкую струйку аромата, которую я вдыхала, делая вид, что нюхаю цветок. Этот аромат нейтрализовал действие алкоголя в моём организме. Я не знала, как это работает, но была благодарна своим проводникам.

На десятом бокале принц начал терять координацию. На двенадцатом — говорить то, что обычно не говорил.

— Знаешь, Алисия, — сказал он, и его голос стал тихим, почти ласковым. — Я ведь не всегда был таким. Принцем. Высокомерным. Раньше я был другим. До того, как меня сослали сюда. До того, как я понял, что отец меня не любит, что братья меня ненавидят, что при дворе мне место только для галочки.

— А каким вы были? — спросила я, чувствуя, что это не пьяный бред, а что-то настоящее.

— Я хотел быть инженером, — признался он. — Строить машины. Летательные аппараты. Как этот гений, чьи чертежи вы нашли в подвале. Я нашёл бы способ достать звезду с неба. Настоящую звезду. Но мне сказали, что принц не может заниматься такой ерундой. Принц должен править. Или хотя бы делать вид, что правит.

— А вы хотите править?

— Не знаю, — он покачал головой, и этот жест был таким человеческим, таким непринцевским, что у меня защемило сердце. — Наверное, нет. Я хочу летать. Хочу быть свободным. Хочу… хочу, чтобы меня любили не за титул.

Он посмотрел на меня, и в его глазах, подёрнутых алкогольной дымкой, было что-то, что заставило меня замереть.

— Вы меня любите? — спросил он вдруг.

— Я… я не знаю, — честно ответила я. — Я вас плохо знаю. Всех вас плохо знаю.

— А хотите узнать?

— Хочу, — сказала я и удивилась, что это правда.

Он улыбнулся — впервые по-настоящему, без тени высокомерия — и попытался встать, чтобы сделать что-то романтическое, но ноги его не послушались, и он рухнул обратно на стул, а потом сполз под стол.

— Третий выбывший, — объявила Эльза, но в её голосе не было торжества. Только удивление. И, кажется, что-то вроде уважения.

Я сидела за столом, окружённая спящими мужчинами, и смотрела на пустые бокалы. Призраки разбрелись кто куда — императрицы исчезли, графиня улетела кормить котов, садовник вернулся к поискам лопаты. Осталась только Эльза.

— Ну и что ты теперь будешь делать? — спросила она, усаживаясь напротив.

— Не знаю, — вздохнула я. — Я надеялась, что они сами разберутся. А они… они все хорошие. Каждый по-своему.

— Граф — весёлый, — кивнула Эльза. — Барон — надёжный. Принц — глубокий.

— И все трое сейчас спят на полу в моей гостиной, — я кивнула в сторону храпящих тел.

— Ты могла бы выбрать любого.

— Могла бы. Но не могу. Потому что… потому что я ещё не готова. Потому что я только начала жить для себя. Потому что у меня есть дом, герани, коты, призраки… и вдруг я должна стать чьей-то женой. Снова.

— Никто тебя не заставляет, — мягко сказала Эльза. — Ты сама придумала это испытание.

— Я придумала, чтобы выиграть время, — призналась я. — А получилось, что я сама себя загнала в угол.

Мы помолчали. Герани на столе зашевелились, и Медовый протянул ко мне цветок, пахнущий сладко и успокаивающе.

— Знаешь, — сказала Эльза, глядя на растения. — А ведь они с самого начала говорили, что приведут тебя к счастью. Может, счастье — это не выбор одного, а возможность не выбирать?

— Это как?

— Живи, как живёшь. Пусть они все будут рядом. А когда придёт время — поймёшь. Или не поймёшь. Но это будет твой выбор.

Я посмотрела на спящих мужчин. Граф Рудольф свернулся калачиком на диване и что-то бормотал во сне про лошадей. Барон Леопольд спал на полу, подложив под голову сюртук, и выглядел почти беззащитным. Принц Август, самый неудобный из всех, спал, прислонившись к ножке стола, и его лицо, лишённое обычной маски высокомерия, было почти красивым.

— Ладно, — сказала я, вставая. — Пусть спят. А я пойду кормить котов.

Я взяла герань, поставила их на подоконник, насыпала мяса в миски для растений и котам. Сфинкс, который всё это время наблюдал за происходящим с высоты шкафа, спрыгнул вниз и потёрся о мои ноги.

— Ты единственный, кто меня не достаёт, — сказала я ему. — Спасибо.

Кот фыркнул, словно говоря: «Не за что».

Я вышла на крыльцо. Ночь была тёплой, звёздной. Вдалеке слышался шум города, но здесь, на Тупиковой улице, было тихо. Только ветер шуршал листьями в саду, где когда-то бродил садовник, и где теперь, наверное, спали призрачные кошки графини.

— Алисия! — раздался голос из-за калитки.

Я обернулась. На улице стояли фрау Шелленберг, Эмма и баронесса фон Виттен. Вся троица была в вечерних платьях, с корзинками, полными еды.

— Мы слышали, у вас тут вечеринка! — заявила фрау Шелленберг. — Пришли присоединиться!

— Вечеринка кончилась, — усмехнулась я. — Все участники спят.

— А победитель? — спросила Эмма.

— Я, — сказала я.

Вдовы переглянулись, потом заулыбались.

— Ну, тогда тем более, — сказала баронесса, входя в калитку. — Победительница должна праздновать. Айда пить чай.

Мы вошли в дом. Вдовы, увидев спящих в гостиной мужчин, восхищённо зашептались, но будить их не стали. Устроились на кухне, зажгли свечи, поставили чайник.

— Рассказывай, — потребовала фрау Шелленберг, когда я разлила чай по чашкам. — Как прошло?

Я рассказала. Про испытания, про призраков, про пьянку. Вдовы слушали, смеялись, качали головами.

— И что ты теперь будешь делать? — спросила баронесса.

— Не знаю, — призналась я. — Я запуталась.

— А не надо выбирать, — сказала Эмма. — Живи, как живёшь. Ты молодая, свободная, у тебя есть дом, деньги, защита. Зачем тебе муж?

— Затем, что они хорошие, — вздохнула я. — Все трое. Каждый по-своему. И я не хочу их терять.