Я нахмурилась.

— Какая коммерция?

— У нас есть связи в торговых кругах. Мы помогаем вдовам открывать своё дело, находить поставщиков, даём ссуды под небольшие проценты. Многие наши дамы держат лавки, мастерские, пансионы. Вы ведь ищете работу или источник дохода?

Я задумалась. Это было неожиданно, но очень кстати. Мои сбережения таяли, дом требовал ремонта, а вечно сидеть без дела я не привыкла. Мысль о своём деле заманчива.

— Что именно вы предлагаете? — осторожно спросила я.

— Пока ничего конкретного. Я просто хочу, чтобы вы знали: если возникнут трудности или идеи — обращайтесь. Мы поддержим. А теперь, — она вдруг переменила тему и улыбнулась, — смотрите-ка, кто там идёт.

Я обернулась к окну. По набережной, прямо под окнами кафе, прогуливались двое молодых людей. Оба высокие, статные, одетые по последней моде — с иголочки, но без излишней вычурности. Один — светловолосый, с открытым лицом и заразительной улыбкой. Второй — темноволосый, более сдержанный, с острым взглядом и насмешливой складкой губ.

— Кто это? — спросила я, чувствуя, как почему-то учащается пульс.

— О, это местные знаменитости, — усмехнулась фрау Шелленберг. — Граф Рудольф фон Эйленбург и его друг, барон Леопольд фон Вальден. Два повесы имперских кровей. Богаты, знатны, не женаты и, говорят, совершенно невыносимы. В хорошем смысле, — добавила она. — За ними весь город охотится, а они ни в какую. Любят свободу, женщин и шампанское. Примерно в таком порядке.

Я смотрела на них, и что-то шевельнулось в груди. Нет, не влюблённость — слишком рано. Просто… интерес. Они выглядели такими живыми, такими беззаботными, такими… непохожими на чопорных аристократов моего прошлого. В них была энергия, драйв, что-то, что притягивало взгляд.

Светловолосый (наверное, граф) вдруг поднял голову и встретился со мной взглядом. Наши глаза пересеклись на секунду. Он улыбнулся — не нагло, а скорее приветливо, как старой знакомой. Я, смутившись, опустила глаза и отвернулась к фрау Шелленберг.

— Они смотрят сюда, — прошептала я.

— Естественно, — хмыкнула она. — Красивая женщина у окна — это магнит для таких, как они. Но вы не обращайте внимания. У них ветер в голове.

Мы допили кофе и вышли из кафе. На набережной уже никого не было — повесы ушли дальше. Я вздохнула с облегчением и лёгким разочарованием одновременно.

Вечером я вернулась домой, уставшая, но воодушевлённая. Эльза ждала меня на кухне, рядом с геранью, которая при моём появлении дружно заворковала.

— Ну как прошло? — спросила баронесса.

Я рассказала ей об обществе вдов и о встрече с повесами. Эльза слушала с большим интересом, а когда я дошла до момента, где граф мне улыбнулся, вдруг хитро прищурилась.

— О-о, девочка моя, — пропела она. — Похоже, твои герани не зря воркуют. Они чуют что-то.

— Что ты имеешь в виду? — насторожилась я.

— Они мурлыкали весь вечер, пока тебя не было. А когда ты вошла и начала рассказывать, они… как бы это сказать… засияли. Особенно тот, что с мёдом. Смотри.

Я посмотрела на горшок. И правда, «медовая» герань слегка светилась в темноте, издавая довольное урчание. Двое других вторили ей басовитым пощёлкиванием.

— Они что, одобряют? — недоверчиво спросила я.

— Похоже на то, — усмехнулась Эльза. — Знаешь, за сто лет я научилась кое-что понимать в потустороннем. Эти растения не простые. Они чувствуют энергию. И если они мурлыкают, значит, что-то хорошее на подходе.

Я покачала головой. Моя жизнь и без того была полна странностей, а теперь ещё и растения-свахи.

— Да брось, — отмахнулась я. — Они просто рады меня видеть. Или наелись мяса.

— Ну-ну, — Эльза многозначительно подняла бровь. — Посмотрим.

Ночью мне приснился странный сон. Будто я танцую в огромном зале, и вокруг меня кружатся пары, а я одна. И вдруг появляется он — светловолосый граф из кафе. Он протягивает мне руку, и мы начинаем вальсировать. Его руки тёплые и уверенные, глаза смеются, и мне так легко, так свободно, как не было никогда. Мы кружимся, кружимся, и зал исчезает, и остаётся только музыка и его улыбка…

Я проснулась от того, что «просто кусачий» методично щипал меня за палец, свисающий с кровати. Видимо, проголодался. Я отдернула руку и села, протирая глаза. Сон таял, оставляя после себя сладкое, щемящее чувство.

— Дура, — сказала я себе. — Влюбиться в первого встречного? Ещё не хватало. После Элиана я зареклась доверять мужчинам.

Но сердце предательски ёкало при воспоминании о той улыбке.

Я встала, накинула халат и спустилась на кухню. Герани встретили меня радостным щёлканьем. Эльза уже была тут как тут, сидела на своём обычном месте, хотя призракам, кажется, сон не нужен.

— Ну как спалось? — спросила она с ехидцей.

— Нормально, — буркнула я, зажигая лампу.

— А мне показалось, ты улыбалась во сне, — пропела она.

— Тебе показалось.

— Ага, конечно. Ладно, не хочешь — не говори. Но знай: я за тебя рада. Ты заслуживаешь счастья, Алисия. Настоящего. Не такого, как с тем герцогом-козлом.

Я вздохнула.

— Счастье… Я даже не знаю, какое оно теперь. Раньше я думала, что счастье — это удачно выйти замуж, блистать в свете, иметь детей. А теперь… теперь я просто хочу жить спокойно. Иметь свой угол. Работу. Друзей. Призраков, — усмехнулась я, кивая на Эльзу.

— И мужчину, — добавила она. — Хорошего, надёжного, который не предаст.

— Таких не бывает, — отрезала я.

— Бывают, — возразила Эльза. — Просто их нужно искать. Или они сами тебя найдут. Как те двое на набережной.

Я закатила глаза.

— Ты неисправима.

— Я призрак, мне положено быть мудрой, — парировала она.

Герани дружно заворковали, словно подтверждая её слова. Я посмотрела на них, на Эльзу, на свою маленькую, тёплую кухню, и вдруг почувствовала, что всё будет хорошо. Как-нибудь. Обязательно.

Утром, когда я вышла в сад за водой, меня ждал сюрприз. У калитки стоял мальчишка-посыльный с конвертом в руках.

— Вам письмо, фрау, — сказал он, протягивая его.

Я взяла конверт, удивлённая. Кто мог мне писать? На конверте стояла изящная монограмма и адрес: «Фрау А. фон Хоффман, улица Тупиковая, 7».

Я вскрыла письмо прямо там, в саду, под удивлённым взглядом мальчишки (пришлось дать ему монетку, чтобы ушёл). Внутри оказался лист плотной бумаги с гербовой печатью и несколько строк, написанных уверенным, красивым почерком:

Уважаемая фрау фон Хоффман,

Вчера, прогуливаясь по набережной, я имел удовольствие заметить Вас в окне кафе «Золотой лебедь». Ваш образ поразил меня своей… необычностью. Рискую показаться навязчивым, но не мог бы я пригласить Вас на чашку кофе (или чего-то более крепкого) завтра в том же месте? Буду рад знакомству.

Искренне Ваш,

Рудольф, граф фон Эйленбург

Я перечитала письмо три раза. Сердце колотилось, как бешеное. Он заметил меня. Он написал. Граф, повеса, имперских кровей — написал мне, безродной вдове (по документам) в дом с привидениями. Что за бред?

Я вбежала в дом и, размахивая письмом, влетела на кухню, где Эльза уже парила у горшка с геранью.

— Смотри! — выдохнула я. — Он написал!

Эльза прочитала письмо, и её прозрачное лицо расплылось в довольной улыбке.

— Ну что я говорила? Твои герани не зря ворковали. Они чуют судьбу.

Я посмотрела на горшок. Все три кустика радостно щёлкали, а тот, что с мёдом, даже выпустил крошечный белый цветочек, от которого пахло так сладко, что кружилась голова.

— И что мне делать? — растерянно спросила я.

— Идти, конечно! — воскликнула Эльза. — Это же шанс! Интересный мужчина, имперских кровей, и он сам тебя нашёл. Не упускай!

— Но я… я не готова. После всего, что было…

— Алисия, — строго сказала баронесса. — Ты не та девушка, которая прячется от жизни. Ты плюнула в лицо герцогу, сбежала из дома, купила проклятый дом и подружилась с призраками. И ты боишься пойти на свидание?

Я засмеялась. Она была права. Чего, собственно, я боюсь? Худшее уже случилось. Дальше может быть только лучше.