— Научи своего друга выбирать слова, — ответил ему Рик, а потом переключился на девчонку, единственную, готовую к диалогу: — Так что там с местом в оркестре?

— Я сильно не вникала, но говорят, что Марию выгнали, а её место заняла Барбара. И это странно, учитывая, что Мария всегда была у них первой скрипкой и представляла консерваторию на всех конкурсах и выездах. Поэтому слухи всякие ходят.

— Спасибо, — кивнул Рик и покинул столовую.

— Барбара какая-то, чёрт бы её побрал, — пробубнил он, выходя на улицу. — Люди искусства, мать их! Возвышенные до задницы.

Мария действительно нашлась на улице. Она сидела на скамейке и безотрывно смотрела куда-то в пустоту. Совершенно не логично захотелось улыбнуться. Рик подошёл ближе.

— Я думал, это фигура речи, — произнёс он, садясь рядом.

— А? — Мария с трудом оторвалась от созерцания пустоты. — Ты о чём?

— Ну, — он откинулся на каменную спинку скамейки и лениво вытянул ноги вперёд. — Ты сказала, что тебе надо подышать свежим воздухом. Я думал, что просто нашла повод слинять от меня куда подальше, — она продолжала смотреть на него вопросительно, и Рику по-настоящему стало смешно. — Хотя действительно, о чём я? Ты, наверное, никогда не врёшь и не ищешь поводы.

— Тебе? Зачем? — и снова этот непонимающий взгляд.

Рик закусил губу, чтобы не засмеяться.

— Честное слово, Чичи, прекрати так мило себя вести! — он встал. — Идём. Проветришь голову.

Подхватив её ладошку, он поднял девушку со скамейки и потянул к каменной ограде, за которой прятался мотоцикл.

— У меня ещё две пары, — вяло сопротивляясь, произнесла Мария.

— Прогуляешь, — улыбнулся Рик. — Никто и не заметит.

— Я никогда не прогуливала, — в голосе девушки прорезались менторские нотки.

— Надо когда-то начинать, заучка! — Рик подвёл её к мотоциклу и достал из небольшого багажника второй шлем. — Надевай.

Стоило привезти в Мантую железного друга хотя бы ради этого момента. И без того большие глаза Марии стали просто огромными. Мгновенно забыв о своей меланхолии, она отступила на шаг, скрестила руки на груди и протянула:

— Ну не-е-ет… Нет, нет и нет. Я не сяду на этот паровозик для суицидников!

— Как ты его назвала? — хохотнул Рик и повернулся к мотоциклу, похлопав его по железному боку. — Ты слышал, Рудольф, как она тебя назвала?

— Рудольф? Ты назвал мотоцикл в честь рождественского оленя?

В крышку гроба его крутости вогнали тяжёлый гвоздь. Рик прикрыл глаза.

— В честь Рудольфа Дизеля. Но, если тебе так спокойней…

— Не спокойней, конечно. Я не сяду на мотоцикл. Кто адекватный вообще на это идёт?

— Эм… Толпы восторженных девушек, готовые отдать всё за несколько минут тесных объятий? — иронично спросил Рик.

— Что такого сложного в слове «адекватный», что ты пропускаешь его мимо ушей? — улыбнулась девушка.

Рик всё же не сдержал смех. Эта версия Марии определённо нравилась ему больше той, что упала в его руки двадцать минут назад.

— Окей, — парень убрал шлем обратно и захлопнул багажник. — Боишься, значит, боишься.

Мария покачала головой, в её взгляде промелькнуло дерзкое: «Умоляю тебя, Конти, ну кого ты решил развести!», но Рик был уверен, что тактика стопроцентная.

— Я не боюсь. Я против неоправданного риска.

— Ну, это одно и тоже, — он пожал плечами. — Ты боишься, что с тобой что-то случится.

— Просто не считаю нужным рисковать.

— То есть если ты будешь уверена, что ничего страшного не произойдёт, то сядешь без страха?

— Примерно так, — кивнула девушка. — Но уверена я могу быть только в себе.

— Хочешь повести? — Рик заманчиво поиграл бровями.

— Я сказала, что рада тебя видеть, Конти? Забудь.

— Язва, — засмеялся парень. — Но серьёзно, Чичи. Тебе надо учиться доверять этому миру. Ну и вообще…

В этот момент из ворот вышла стайка девушек. Увидев их, Мария поменялась в лице. Без лишних слов Рик снова протянул ей шлем.

— Садись назад, хватайся за торс и держись крепко, — проинструктировал он. — Я поеду медленно, но безопасность превыше всего, верно?

Девушка кивнула и пристроилась сзади. Тонкие пальчики ухватились за ткань толстовки, а голова в шлеме уткнулась в его спину. Рик мог поклясться, что сейчас маленькая отличница зажмурила глаза и усиленно молится всем святым о спасении души и своего хрупкого тельца. Он привёл мотоцикл в движение и, описав дугу, выехал в город, отметив, как одна из девиц провожает их пару злобным взглядом.

Поблуждав по улочкам, Рик остановился у небольшого сквера с покосившейся кованой оградой. Спина взмокла и, кажется, затекла от того, как сильно прижималась к нему бесстрашная противница неоправданного риска. Рик положил ладони на девичьи пальцы, скомкавшие в кулачках его одежду.

— Приехали, — тихо сообщил он. — Ты как?

— Кажется, жива, — раздался из-под шлема глухой голос. — Ты слишком быстро едешь, Рикардо.

— Да я полз как африканская черепаха! — возмутился он. — Проще было ногами добежать.

— Вот, — кивнула Мария. — Ключевое — добежать. Нет, всё, домой пойду пешком.

Она окинула взглядом пространство вокруг, нахмурилась и повернулась к Рику.

— Ты где откопал эту часть города?

— Как-то блуждал и захотелось зайти в этот парк. Кажется, он заброшенный.

— Так и есть, — Мария отдала ему шлем и прошла вперёд. — Это не парк и даже не сквер. Сад, за которым ухаживал синьор Эндрицци. Он был одним из старейших жителей нашего города.

— Ты его знала? — спросил Рик, когда они остановились у запертых на замок ржавых ворот.

— Можно и так сказать. Он был другом моей любимой ба, и я часто присутствовала на их воскресных посиделках. Они обсуждали священное писание за чашечкой кофейного ликёра. Интересный человек был, начитанный и идейный, — Мария посмотрела куда-то в сторону и скомандовала. — Идём.

Через несколько метров они нашли пару отогнутых прутьев и смогли пробраться внутрь.

— Последний раз была здесь в школе… — Мария обошла заросли кустарника и посмотрела по сторонам. — Интересно, пруд сохранился?

Она двинулась дальше. Рик старался не отставать. Ему тоже вспомнилось детство. Всего один раз они с сестрой гостили в доме старой тётки. Вредная фурия ни к чему не разрешала прикасаться, но, как назло, у неё была такая шикарная коллекция солдатиков, в которую маленький Рикардо влюбился с первого взгляда. Запреты только подогревали желание втайне проникнуть в «секретную комнату» и хотя бы подержать в руках крохотные фигурки. Удивительно, но в этой истории сестра оказалась с ним единодушна, поэтому легко согласилась пойти «на дело». Ожидаемо, их застукали в самый разгар игры. Тётка устроила разнос всей семье, Рика с Роминой наказали, но больше всех пострадала именно сестра. Кажется, отец отвёз её любимых кукол в приют для сирот. Одно из немногих совместных воспоминаний снова кольнуло под рёбрами. Рик поморщился и переключился на настоящее.

— Здесь даже пруд был? — спросил он, выходя вслед за Марией на усыпанную листьями и грязью дорожку.

— Крохотный, — кивнула она. — Но весной здесь можно было наблюдать семейство уточек. Я всегда представляла, как они собираются в ежегодную поездку и называла этот пруд «Утиным пансионатом».

Рик улыбнулся. Общаться вот так было странно и непривычно. Невольно вспоминать своё прошлое, снимать маску мажора-пофигиста, поддерживать человека, которого едва знаешь. Всё это было будто не про него, но рядом с Марией по-другому не выходило, и пока он не знал, как к этому относиться.

Они прошлись вдоль разросшихся колючих кустов какого-то растения, обогнули покосившуюся деревянную беседку и остановились около узкой лавочки, стоявшей перед затянутым тиной прудом.

— Ну конечно, он здесь, — довольно заключила Мария.

Она смело присела на краешек лавки и затихла. Рик поймал себя на том, что без единой мысли в голове разглядывал тонкие черты лица. Нужно было переключиться. Он сел рядом и спросил:

— Почему ты ушла из оркестра?