Дом уже не спал. У двери ему встретилась помощница отца. Она, судя по всему, как раз изображала символ власти, раздавая указания двум молоденьким служанкам. Рик мысленно поблагодарил вселенную за подгон. Такое начало создаст нужное настроение, чтобы выдержать испытание «дружной семьёй».

Прислонившись к двери, парень нацепил на лицо свою фирменную ухмылку. Анна-Мария заметила его не сразу, но, когда поняла, что девушки её совсем не слушают, всё же соблаговолила перевести взгляд в направлении их повышенного внимания. Рик приветственно взмахнул рукой, довольно наблюдая, как с холёного лица личной помощницы Конти-старшего сползает маска холодного самомнения.

— Рикардо, — сухо кивнула она после секундного замешательства.

— Для тебя просто повелитель, зайка. Мы же договаривались без этих дурацких формальностей, — подмигнул Рик. — Скажи, что скучала.

Он подошёл ближе, не отводя взгляда от стремительно покрывающейся красными пятнами Анны-Марии. Девушка нервно выдохнула и заправила за ухо прядь светлых волос. Неужели надеялась, что он не вспомнит, как она готова была отдаться ему в отцовском кабинете? Строила из себя неприступную богиню, но стоило ему поманить пальцем, раздвинула ноги без лишних слов. Вот только глупышка не учла, что Рик принципиально не играет в игрушки отца, о чём открыто сообщил ей, едва не доведя до оргазма. А потом ушёл, насвистывая мотив собственной песни, оставив её лежать на столе, беззвучно хватавшую ртом воздух, словно выброшенную на берег рыбу.

С тех пор Анна его избегала. Если отец поручал ей передать сыну какую-то информацию, пользовалась мессенджером, почтой, помощниками. На её месте Рик бы уволился и свалил от позора подальше в ту же секунду, но Анна-Мария имела чёткий план, и никакая симпатия к хозяйскому сынку, даже самая чистая, не смогла бы внести в него хоть какие-то коррективы. Что уж говорить о живой жене, которая где-то там, на просторах чужой страны, пыталась изображать из своей ссылки свободу.

— Вас ждали только завтра, — отчеканила Анна-Мария, наконец придя в себя. — Но хорошо, что удалось вырваться пораньше. Сегодня будет первая съёмка.

— Ка-ак всё серьёзно, — наигранно отшатнулся Рик. — Мурашки от твоего голоса по всему телу… даже там, ну, ты поняла… Это новый тренд — изображать робота? Честно скажу, больше напрягает, чем заводит.

— Семья в столовой, — почти процедила девушка, теряя последние остатки самообладания.

— Это отличная новость, — Рик ласково провёл по щеке помощницы пальцем. — Пойду, позавтракаю. Кофе на заправках то ещё дерьмо, во рту привкус жжёной газеты.

Он отсалютовал девушкам и направился в столовую.

— Это кто? Хозяин? — донёсся в спину вопрос одной из служанок.

— Его заблудившийся сперматозоид! — не оборачиваясь, крикнул Рик и свернул в короткий коридор.

В голову закралась шальная мысль, что если бы его сейчас видела Мария, обязательно закатила бы глаза так презрительно, как только она одна умеет. От возникшей перед глазами картины стало смешно. Мелкая язва и сама не знала, как помогает снять напряжение и охладить тлеющие угли под его личным адским котлом.

Семья Конти в полном составе завтракала. Столовая утопала в неуютной тишине, нарушаемой лишь звоном приборов о тарелки. Рик коротко выдохнул, успокаивая вмиг разогнавшуюся сердечную мышцу, сжал и разжал кулаки и распахнул двери.

— Приветствую высокородное семейство, — сухо кивнул он, заходя в столовую.

Отец полоснул по нему холодным взглядом, сестра оторвалась от телефона и расплылась в саркастической улыбке, а мать… Звякнув о блюдце тонкой фарфоровой чашкой, она медленно встала.

— Сынок?..

В её голосе слышался вопрос, и Рик… раскрыл объятия, убеждая себя, что просто очень хочет позлить отца. Но когда женщина кинулась ему навстречу и обхватила за талию, он вдруг ощутил, как внутри, под маленькими женскими ладонями, дало трещину толстое стекло.

— Ребёнок, какой же ты стал…

— Проходи и садись, сын, — попытался вмешаться отец. — Журналисты приедут через час. У нас мало времени.

— Ты не забыл, что я срать хотел на твоих журналистов и их тайминг? — огрызнулся Рик, крепче сжимая хрупкую фигуру матери.

— Я и забыл, что к нам пожаловала звезда эстрады, — сухо усмехнулся отец, непрозрачно намекая на обстоятельства, заставившие Рика участвовать в паршивом спектакле.

— Именно, — кивнул парень. — Даже райдер есть, хочешь озвучу? Пункт первый — иди в задницу.

— Сынок, — погладила его по спине мать. — Проходи, давай поедим. Альберто сказал, что ты учишься в консерватории? Я так рада за тебя, дорогой. Ты ведь хотел…

— Пять лет назад, — уточнил Рик, закрывая тему. — А что на завтрак?

Они с отцом всего на несколько секунд скрестили взгляды. Бах… и ничего не произошло. Старик явно желал прикопать его где-нибудь на заднем дворе, но имидж, такой имидж. Раунд остался за Риком.

Вселенная снова пришла в движение, наполнилась запахами еды и бессмысленными разговорами ни о чём. Неловкие вопросы, скомканные ответы. Они не виделись много лет, изменились и обрели отдельную друг от друга реальность, а сейчас очень сильно старались благополучно пережить совместный завтрак.

— Господин Конти, — в дверном проёме появилась Анна-Мария. — Журналисты приехали.

Чтобы не предложить помощнице отметиться на семейном фото, Рик ощутимо прикусил щёку изнутри. Присутствие матери заставляло думать о последствиях сказанных слов. Он даже не подозревал, что способен на такой подвиг — думать о ком-то, кроме себя. Интересное и во всех смыслах отвратительное открытие.

— Даже носик припудрить не успел, — Рик усмехнулся и поднялся из-за стола. — Вот дерьмо!

— В своей комнате ты найдёшь одежду, — в голосе отца чувствовалось едва заметное раздражение.

— Ты сохранил мою комнату такой, какой я её оставил? — Рик наигранно приложил руку к груди. — Это трогает сердце, папа.

— Ты здесь не живёшь? — удивлённо спросила Ромина.

— А он не сказал? — Рик вопросительно изогнул бровь и повернулся к отцу: — Что так, папа?

Конти-старший стиснул зубы, готовясь выглянуть из-за ширмы ледяного спокойствия, но Рик опередил:

— Это был риторический вопрос.

Он вышел из столовой и без труда нашёл свою комнату. В ней действительно ничего не изменилось. На стенах с дорогущей венецианской штукатуркой висели постеры рок-групп, растяжка с надписью: «Долой Бианчи», которую Рик притащил с одной из многочисленных молодёжных забастовок.

Стол был завален старым бумажным хламом. Ноты, тексты песен, этюды и зарисовки из прошлой, музыкальной жизни. Уходя из дома, он вытащил из шкафов всю эту макулатуру и свалил на стол, бросив сверху короткую записку: «Акт тепла и заботы. Облей бензином и спали к хренам». Судя по тому, что записка лежала на том же месте, отец здесь не появлялся и прислуге трогать запретил, зато его помощница точно водила носом. Только она могла аккуратно разложить на кровати скучнейший прикид в серо-белых тонах.

— Надеюсь, ты не кончала тут на мои фотки, — скривился Рик, стягивая с себя футболку.

— К тебе можно? — в дверь просунулась вихрастая макушка сестры.

Рик кивнул и накинул белую рубашку, делая вид, что увлечён застёгиванием мелких жемчужных пуговиц. Ромина села на кровать и огляделась.

— Он с ней спит? — будто ни к кому обратилась она. — Только так я могу объяснить то, что наблюдаю эту смазливую мордашку в доме уже вторые сутки.

— Имеет во всех смыслах, — кивнул Рик, отмечая, что на сестре надет брючный костюм в тех же тонах, что и у него. — Она практически у него в рабстве, но, предполагаю, что не дура и терпит это не от отсутствия мозга.

— Думаешь, планирует занять место сеньоры Конти?

— Тогда она была бы вдвойне дура, — Рик покачал головой. — Анне нужна руководящая должность. Возможно, она предполагает, что если отец с головой уйдёт в политику, она встанет у руля, ну или возглавит филиал. А пока терпит, батрачит круглые сутки и раздвигает ноги тогда, когда хозяин прикажет.