— Ну же, Мари, — Рик напомнил о себе. — Давай перезапустимся, я реально не хотел.

Девушка забрала у парня скрипку и закусила губу, сдерживая нервный смешок.

— Не хотел меня целовать?

— И в мыслях не было! — Рик вскинул ладони вверх, признавая капитуляцию.

Мария всё же рассмеялась. Глупо и смешно… Вся эта ситуация, её реакция. Бессмысленно, и нужно просто уйти, но как же захотелось отпустить себя… Хоть раз в жизни не думать о том, как выглядишь со стороны, насколько выверены твои слова и движения. Она уже делала так? Да. Это стоило ей места в главном оркестре? Именно. Так чего терять?

— В чём состоит твоя теория, Рикардо Конти? — поместив чехол на плечо на манер рюкзака, она скрестила руки на груди.

— Всё просто, — Рик перекинул ремешок папки через голову, окончательно отрезая пути к побегу, и пожал плечами. — Чтобы почувствовать музыку, нужно расслабиться и понаблюдать жизнь.

— Поэтому мы пошли фотографироваться? — Мария проследила за его действиями и улыбнулась.

— Ну, это чисто чтобы ты выдохнула и отпустила эмоции.

— Да ты психолог, Рикардо! — она покачала головой. — Идём. Я знаю место получше. Этот агрегат меня пугает, где ты его вообще откопал?

Она пошла по улице, не оборачиваясь, но кожей чувствовала, что Рик идёт следом. За весь путь они не сказали друг другу ни слова. Мария не знала, о чём думает парень, да и не хотела знать. Она вдыхала вечерний осенний воздух и, как и рекомендовал Рик, наблюдала эту самую жизнь.

Вот пожилой мужчина везёт тележку с овощами. Это синьор Эспозито. На местном рынке он настоящая знаменитость, а всё почему? Потому что единственный, кто принципиально, словно трудолюбивый муравей, возит своё рабочее место с собой, не доверяя охране и подписанным договорам. Он продаёт самые вкусные томаты, а пока взвешивает товар, обязательно рассказывает историю про мировой заговор, который обернётся для всех катастрофой. А ещё у синьора Эспозито прогрессирующая деменция. И никто не понимает, каким чудом старик, который стабильно забывает, где живёт, не помнит имя единственной дочери и постоянных покупателей, никогда не опаздывает к открытию рынка и всегда чётко ведёт учёт своего товара. Будто эта самая работа — единственно постоянное, что осталось в капле его личной вселенной, несущейся в бурном и таком безликом жизненном потоке.

А вот магазин «Россини», где продают мамины любимые фиалки. Кажется, она скупила уже все возможные виды и расцветки, но хозяйка магазинчика, синьора Росси, всегда умудряется её удивить, а всё почему? Потому что на пару с мамой возглавляет фиалковый фан-клуб. Папа всегда жалуется, что скоро некуда будет ставить горшки, а мама ворчит, что просто кто-то так и не научился прикручивать к стенам полки.

Мария улыбнулась, приметив на углу ещё одну знакомую локацию. Крохотная семейная пекарня, которая славилась своими миндальными пирогами далеко за пределами Мантуи. Рик даже близко не знал этот мир. Мир, в котором она жила, который любила. Мария могла так много рассказать, но удивительно, и правда забыла, когда в последний раз подмечала эти родные и такие важные мелочи. А Рик вдруг напомнил, возможно, сам того не понимая, и стоило сказать ему спасибо ещё и за то, что сейчас не доставал её своими шуточками и пустыми разговорами. Молчание было уютным, будто он внимательно слушал её внутренний монолог, а может, просто не считал нужным тратить время на разговоры, и за это Мария действительно была ему благодарна.

Пройдя пару кварталов, они остановились у фотосалона, где можно было заказать съёмку мероприятия, получить фото на документы, а также сфотографироваться самостоятельно в более новой, современной фотокабинке.

— Ого, — присвистнул Рик, оглядывая новенький агрегат. — А на навигаторе этой точки не было.

— Нельзя так слепо доверять интернету, Рикардо, — шутливо пожурила Мария. — Ну что, ты хотел фотосессию, вперёд!

Она села рядом с ним и выбрала на экране количество фото и желаемое оформление.

— Пусть будет розовое в цветочек, — кивнула девушка.

— Ну не-ет, — открестился Рик. — Давай вот эту, чёрную.

— Ну хорошо, — легко согласилась Мария. — Тут как раз и некролог заказать можно неподалёку.

Рик засмеялся. Сошлись на безликой серой рамке. Мария нажала на «старт» и улыбнулась в камеру, потом показала язык и изобразила, что целует Рика в щёчку. Когда полосочка фотографий вылезла из лотка, оказалось, что всё это время он ошарашенно на неё пялился, забыв, что это была его идея.

— С этими снимками ты легко можешь доказать, что я силой затащила тебя в фотобудку и целых две минуты запугивала своей неадекватностью, — засмеялась девушка.

— Я просто в шоке, что ты так умеешь, — ошарашенно произнёс Рик.

— Если бы я знала, что ты такой непритязательный, Рикардо, — картинно вздохнула Мария.

Они ещё несколько раз фотографировались. Под конец стало действительно весело, и из кабинки пара вывалилась практически сгибаясь пополам.

— Что дальше? — отсмеявшись, спросила Мария. — Пару аттракционов? Джелато? Цирк? Ты учти, город у нас маленький…

— Где бы ты хотела поесть? — перебил Рик. — Есть у вас тут какие-то крутые места?

— Где бы хотела и где бы покруче — это в разных концах города, — Мария достала из кармана резинку и быстро собрала короткие волосы в хвост. — Тебе куда?

— Первый вариант, — улыбнулся парень.

Недалеко от живописного канала Рио они забежали в небольшую пиццерию и взяли венскую пиццу[1]на вынос. Из напитков выбор пал на Кродино[2]. Его налили в большие стаканы, добавив туда много льда и дольку апельсина.

— За мной, — скомандовала Мария. — Тут недалеко.

Канал Рио разделял исторический центр Мантуи на две части и с двух сторон был окружён плотными рядами зданий. Мария провела Рика по узкой улочке и остановилась у каменных ступеней, исчезавших в воде.

— Твоё любимое место? — поинтересовался Рик, присаживаясь за ней на прохладный камень.

— С чего ты взял? — нахмурилась девушка.

— Ну, — неопределённо пожал плечами парень. — У каждой хорошей девочки должно быть любимое место, куда она ходит погрустить в непростые времена. Ну или помечтать… Чем там занимаются хорошие девочки?

Мария едва сдержалась, чтобы снова не закатить глаза. Ну кто бы сомневался, что у знатного тусовщика Рикардо Конти именно такое мнение о «хороших девочках». Она откинулась на каменную стену и взглянула на Рика, будто на неразумного подростка.

— Хорошие девочки усиленно работают на своё хорошее будущее, дорогой. Чаще всего у них нет времени грустить в таинственных местах, — она открыла пиццу и аккуратно подцепила горячий кусок. — Хотелось бы поведать тебе грустную историю одной маленькой принцессы, но, увы, здесь просто удобнее есть самую вкусную пиццу в Тоскане, чем ютиться за крохотными столиками «Пиццеритты».

— Прости, — Рик усмехнулся и тоже взялся за еду. — Забыл, что в то время, когда другие стояли в очереди за романтичностью, ты расталкивала локтями желающих заполучить острый язык.

— И преуспела, заметь, — засмеялась Мария. — Итак. Поговорим о музыке. Мы же для этого встретились.

Рик кивнул.

— О чём твоя мелодия?

— М… — девушка задумалась. — Это камерный жанр, так как у нас всё же квартет… Изначально я думала, что это будет скерцо[3], но задор мне никак не удаётся, хотя пастораль[4], как показала практика, выходит так плоско, будто я зелёная первокурсница. В общем…

— Сейчас задохнусь, помогите! — Рик демонстративно потряс ворот футболки. — Я же о другом. Образ твоей будущей мелодии.

— А? — Мария так погрузилась в размышления, что не сразу поняла, что Рик обращается к ней. — Образ?

— Что главное в мелодии? Образ, который мы через неё передаём. Да, для песни важен текст, но если его нет? Воображение — твой друг. Ты же не хочешь сказать, что не думала об этом, уважаемая отличница?

— Нет, думала, конечно… Наверное… Природа. Её явления. Вот как у Эрколано. Его «Буря в ночи» — просто невероятное по своей силе произведение. Какая экспрессия, картинка рисуется с первых нот, и он сам будто сливается с инструментом в этом порыве…