Кашкай с разбега запрыгнул на Василия Второго, умудрившись сделать это одним ловким движением, будто всю жизнь занимался верховой ездой.

– Духи велят нам срочно валить отсюда! – заорал он, хватаясь за гриву верблюда. – Так уж вышло что я украл не только девственность пышной богини, но и её кошелёк. Судя по всему она оказалась весьма мстительной дамой и очень хорошо бегает для своей комплекции!

Я посмотрел туда откуда прибежал Кашкай и увидел что из палатки борделя в нашу сторону несётся разъярённая толстуха с кастетом в руке. От увиденного я замер на секунду, а потом рассмеялся. Истерично, ведь происходящее было сущим абсурдом, который могли сотворить только мы с Кашкаем.

– Ты украл кошелёк у проститутки⁈ – выдавил я сквозь смех. – Серьёзно⁈ Сейчас⁈ В разгар нашествия монстров⁈

– Духи сказали, что это было хорошей идеей! – оправдывался Кашкай, а женщина приближалась, и на лице её было выражение человека, готового убить.

Я подбежал к Василию Второму, отвязал привязь одним рывком и запрыгнул на верблюда следом за Кашкаем, пиная животное пятками по бокам.

– Вперёд, Вася! Беги, как будто за тобой гонится голодный зверь!

– Она и правда ненасытная. – Хихикнул шаман.

Верблюд заревел и рванул вперёд, явно обрадованный возможности наконец‑то сбежать от этого кошмара. Однако Гелиос с лёгкостью нас обогнал и принялся расчищая путь мечом. Отсекая лапы кристальному пауку, который попытался преградить дорогу, разрубая тело песчаной многоножки пополам, когда та выползла из‑под палатки.

Мы вырвались из оазиса, оставив за спиной крики, рёв монстров, запах крови и смерти, и понеслись по пустыне в сторону Воронежа. Точнее, в ту сторону, откуда мы пришли, потому что других ориентиров в бескрайних песках не было, только звёзды над головой.

Гелиос бежал не отставая от верблюда, и это было невероятно, потому что Василий Второй мчался на полной скорости. Паладин же не только не отставал, но даже периодически обгонял нас, прыгая через барханы с лёгкостью газели. Видать Гелиос успел хорошенько перекусить и отдохнуть пока я рисковал жизнью в подземелье.

Мы неслись час, может больше, пока оазис не скрылся за горизонтом, и только тогда Гелиос замедлился, перейдя на быстрый шаг, тяжело дыша и опираясь на меч, воткнутый в песок. Я остановил Василия, спрыгнул на песок, чувствуя, как ноги подкашиваются от усталости и адреналина, который начинал отступать, оставляя после себя дрожь в руках и слабость во всём теле.

– Ты же понимаешь, – произнёс Гелиос, выпрямляясь и глядя на меня с серьёзностью, которая не оставляла места для шуток, – что теперь тебе не будет покоя? Ифрит найдёт тебя, где бы ты ни скрывался, и предаст жестокой смерти.

Я отмахнулся от него как от назойливой мухи.

– Да брось ты. Уверен, ты прикончишь меня куда раньше, чем этот синюшный бесплотный засранец. Демонолог и паладин вместе в одной компании, это же прямо сценарий для трагикомедии с предсказуемым финалом.

Гелиос улыбнулся и покачал головой.

– Не будь ты демонологом, – сказал он, – мы могли бы стать друзьями, сумасшедший ты сукин сын.

Гелиос помолчал, глядя в сторону, где скрылся оазис, а потом спросил:

– И куда дальше?

– Нам нужно найти алхимика, – ответил я, доставая из кармана крошечную песчаную акулу, которая всё это время пищала там «Кули! Кули!», явно недовольная тряской. – Желательно толкового.

Гелиос посмотрел на акулу, потом на меня, и на лице его появилось выражение человека, который пытается понять, как вообще можно умудриться украсть у ифрита говорящую рыбу. Но осуждать меня он не стал, как и вообще комментировать увиденное.

– Знаю одно место неподалёку от Воронежа, – сказал он задумчиво. – Город Бобров. Там есть алхимическая лавка. Но цены кусаются.

– В чёртовой пустыне кусается всё, – вставил Кашкай, всё ещё сидя на верблюде. – Даже пышные богини.

Он оттянул ворот своей грязной рубашки и продемонстрировал нам кровоподтёк на шее, огромный, фиолетовый, с отчётливыми следами зубов.

– Грызанула меня в порыве страсти.

Гелиос вздохнул так тяжело, что казалось, весь воздух пустыни не мог вместить его разочарование в нашей компании. Он закатил глаза, глядя в небо, будто молился своему светлому богу прося послать побольше терпения.

Я ухмыльнулся, глядя на Гелиоса, и произнёс максимально торжественным тоном:

– В таком случае веди нас, о святой паладин, благодетель демонологов и покровитель сумасшедших шаманов, а также гроза верблюдов и спаситель сумасшедших от разъярённых проституток!

– Да пошёл ты, – хихикнул Гелиос без злости. – Идём. Бобров в двух днях пути отсюда. Если повезёт и не нарвёмся на имперский патруль, доберёмся без приключений.

Александр Сергеевич Ветров, обладатель одного демона, грабитель ифритов, владелец говорящей акулы и спутник святого паладина, залез обратно на верблюда и двинулся в сторону города Бобров.

Впереди ждали алхимики, имперцы, инквизиция и целая куча других неприятностей. Но сейчас, в этот момент, под звёздным небом пустыни, в компании Гелиоса и сумасшедшего шамана, я чувствовал что‑то похожее на надежду. А надежда в этом мире была редким и ценным товаром. Почти таким же ценным, как вода.

Мы с Кашкаем ехали на Василии Втором уже вторые сутки. Мерно покачивались в такт шагам верблюда, а Гелиос плёлся позади, не отставая, но и не спеша обгонять. Он явно вымотался и экономил силы после резни в оазисе. Да, какими бы сверхчеловеческими способностями он не обладал, всё равно устаёт, как обычные люди, просто чуть медленнее.

Внезапно тишину пустыни нарушило громкое урчание. Протяжное, утробное, такое, какое издаёт желудок человека, который не ел как минимум сутки, а то и больше.

– Лучше бы ты, вместо того чтобы кувыркаться с толстухой, сходил поел, – заметил Гелиос, ускоряя шаг и поравнявшись с верблюдом.

Кашкай обернулся, и на лице его было выражение глубокого оскорбления.

– Так вообще‑то я и поел! – возмутился он. – Она меня домашними пельменями из верблюжатины накормила, причём от души, три тарелки съел! Это у Ветрова живот урчит!

Я открыл рот, чтобы возразить, потому что мой желудок молчал, хотя голод действительно давал о себе знать, но тут урчание повторилось, громче, настойчивее, и я понял, что звук исходит не из моего живота, а из кармана.

– А вот и нет, – сказал я, запуская руку в карман и нащупывая там что‑то маленькое, шевелящееся и явно недовольное.

– Кули! Кули! – раздалось из кармана писклявым голосом.

Я вытащил песчаную акулу, которая извивалась в моей ладони, открывала и закрывала пасть, полную острых зубов. Правда эта тварь весьма быстро цапнула меня за палец прокусив его до кости.

– Ай! Падла! – Крикнул я и потянул за хвост с трудом отцепив её.

Акула смотрела на меня голодным взглядом существа, которое готово сожрать всё, что попадётся на пути, включая пальцы того, кто её держит.

– Поди, ифрит тебя совсем не кормил?

– Кули! Кули! – ответила акула, кивая головой так энергично, что я едва не выронил её.

Кашкай обернулся назад, посмотрел на акулу и покачал головой с видом человека, который видит дурное предзнаменование.

– Духи предупреждают, что эта пакость однажды нас сожрёт, – произнёс он мрачно. – Они показали мне видение: огромная пасть, полная зубов летящая прямо на нас.

– Не преувеличивай, – отмахнулся я, глядя на крошечную рыбёшку в своей ладони. – Эта кроха не сможет нам навредить. Она размером с мой кулак. Пальцы обглодать пожалуй у неё выйдет, а вот сожрать полностью…

Я полез в седельную сумку свободной рукой, нащупал там кусок вяленого мяса и протянул акуле. Тварь цапнула мясо с такой скоростью, что я едва успел отдёрнуть руку, чувствуя, как зубы щёлкнули в миллиметре от пальцев.

– Прожорливая зараза, – пробормотал я, глядя, как акула жадно пожирает мясо, заглатывая куски целиком, не жуя, просто проталкивая их внутрь, и мясо исчезало в её крошечном теле, которое, казалось, не могло вместить даже половину того, что она съела.