– Путь свободен, – сообщил Сульфур, поднимаясь. – Великий Сульфур очистил дорогу для своих подданных.

– Кхм… Тогда – бегом, – скомандовал Рагнар, несколько озадаченный, ибо впервые увидел «непризнанного императора» в деле во всей красе, и мы рванули вверх по лестнице.

Сто двадцать ступеней. Я считал автоматически – привычка из прошлой жизни, когда считал ступени в офисном здании, поднимаясь на одиннадцатый этаж пешком, потому что лифт вечно ломался. Тогда к пятидесятой ступени я начинал задыхаться. Здесь же, благодаря смене образа жизни, я был в куда лучшей физической форме, с лёгкими, прокачанными месяцами странствий по пустыне. Бежать было легче, но каждый шаг всё равно отдавался в висках пульсирующей болью, потому что адреналин бил в кровь такими дозами, что сердце колотилось где‑то в горле.

Несмотря на ликвидированную засаду, на семидесятой ступени нас обстреляли.

Три солдата появились на площадке выше, выскочили из‑за каменного выступа и дали залп из арбалетов. Болт свистнул у моего уха – так близко, что я почувствовал порыв ветра на коже. Второй болт ударил в стену рядом с головой Кашкая, выбив сноп искр. Третий попал в плечо одному из пиратов Барсы, худощавому парню по имени Язид; тот вскрикнул, хватаясь за древко, торчащее из тела.

Сульфур ответил мгновенно. Две стрелы, два вспышки – два тела, рухнувших вниз. Третий солдат нырнул за выступ, но Гелиос уже добрался до площадки. Паладин перемахнул через последние три ступени одним прыжком, и меч его описал короткую дугу. Имперский солдат даже не успел поднять арбалет для защиты. Лезвие рассекло наплечник, вошло в шею и вышло с другой стороны, забрызгав каменную стену тёмной кровью.

– Вперёд! – рявкнул Гелиос, не останавливаясь.

Язид шатался, но шёл. Барса подхватил его под руку, и они двигались вместе, тяжело и медленно, но не отставая. Нури шла рядом, прикрывая раненого с левого фланга.

Мы выбрались на западную террасу. Широкая каменная площадка, вырубленная в скале, с которой открывался вид на весь каньон. В мирное время торговцы здесь сушили рыбные сети и вялили мясо. Сейчас площадка была залита кровью.

Имперский шлюп стоял у дальнего края террасы. Действительно совсем небольшое судно с низкими бортами, без мачт и парусов. Зато с тремя кристаллами Ветра, закреплёнными на днище, которые мерцали холодным голубым светом, удерживая корабль в полуметре над камнем. Рулевая рубка на корме, открытая площадка для десанта посередине, орудийная установка на носу. Простая, функциональная конструкция, рассчитанная на одно: быстро доставить солдат в нужную точку.

Между нами и шлюпом стояли имперцы. Они пока не видели нас за каменными уступами и какими‑то наваленным ящиками, но гибель стрелков не прошла для них незамеченной и они явно были настороже. Не четырнадцать, как рассчитывал Гелиос. Больше. Часть десанта успела вернуться или ещё не уходила, и теперь на террасе их было человек двадцать. Солдаты в тёмных доспехах, несколько арбалетчиков, два офицера с золотыми нашивками. И ещё кое‑кто.

Маг. Я почувствовал его раньше, чем увидел. Воздух вокруг него дрожал, искажая перспективу, как над раскалённой плитой. Это был маг Огня, судя по тёплому оранжевому мерцанию, которое окутывало его руки. Невысокий, в длинном плаще поверх лёгкой брони, с гладко выбритой головой и красным кристаллом, впаянным в стальной браслет на запястье. Портативный источник стихии, позволяющий магу работать в любых условиях.

Двадцать солдат и маг Огня. Против двенадцати, из которых трое ранены. Что и говорить, шансы были паршивые. Но и деваться было уже некуда. Я осторожно опустил взгляд на собственные ладони – хоть руки не дрожат, и то хорошо. Хотя, конечно, мне было страшно.

– Маг, – тихо предупредил я. – На левом фланге, у ящиков. Стихия – Огонь.

– Вижу ауру, – подтвердил Гелиос. – Слабая, уровня подмастерья. Опасен, но не непобедим.

– Непобедим Великий Сульфур! – вклинился лучник и немедленно получил железной ладонью Рагнара по затылку. Несильно, но доходчиво.

– План простой, – Рагнар говорил отрывисто, чётко, распределяя задачи с мастерством человека, который тридцать лет командовал абордажными операциями. – Сульфур, снимаешь мага и арбалетчиков. Гелиос, ты – правый фланг, врубаешься в строй и создаёшь хаос. Барса, твои люди – левый фланг, обходите с тыла, отрезаете отступление к шлюпу. Кашкай, делай что обычно.

– Духи спрашивают, а что мы делаем обычно? – уточнил шаман.

– Импровизируй и не мешай.

– Духи одобряют такой приказ.

– А я? – на всякий случай уточнил я, хотя был совершенно уверен: мне будет, чем заняться.

Рагнар посмотрел на меня. Взгляд его был тяжёлым, серьёзным, без обычной отеческой теплоты. Взгляд командира перед боем.

– А ты, сынок, делаешь то, что умеешь лучше всего. Выживаешь и помогаешь выжить остальным. И если придётся использовать магию – используй. Тут не до секретов.

Я кивнул. Он был прав. Скрывать свой дар в разгар бойни, когда на кону жизни дюжины людей, было бы не осторожностью, а глупостью. Впрочем, на террасе источника воды поблизости не было. Река внизу, далеко, вне визуального контакта. Единственная влага, доступная мне – висела в воздухе. Воздух в каньоне более влажный, чем в открытой пустыне, потому что река внизу испаряет воду, и она поднимается по стенам. Тем более сейчас, когда вода чуть ли не вскипала от лющегося в неё огня. Немного, но на несколько приёмов хватит.

– Пошли, – скомандовал Рагнар.

И мы пошли. Не побежали, не бросились с воинственным кличем. Просто двинулись вперёд, быстрым шагом, прижимаясь к скале и используя каждый выступ, каждый ящик, каждую неровность рельефа как укрытие.

Сульфур выстрелил первым. Световая стрела прочертила золотую линию в ночном воздухе и ударила мага Огня прямо в грудь. Но маг успел среагировать: перед ним вспыхнул щит из спрессованного пламени, и стрела увязла в огненной стене, расплавившись на мириады искр. Однако удар отбросил мага назад, к ящикам, и он на секунду потерял равновесие.

Этой секунды хватило Гелиосу. Паладин рванулся вперёд с такой скоростью, что воздух свистнул у него за спиной. Два солдата на его пути даже не успели поднять оружие. Первого Гелиос сбил плечом, впечатав в каменную стену с хрустом, от которого у меня свело зубы. Второго рубанул мечом, развалив нагрудную пластину доспеха и кожу под ней от ключицы до рёбер. Солдат завопил и осел, заливая камень кровью.

Третий попытался ткнуть паладина копьём, но Гелиос ушёл в сторону, перехватил древко и вырвал оружие у него из рук. Развернулся и воткнул отобранное копьё в следующего солдата, пробив доспех и пригвоздив имперца к деревянному ящику за его спиной. Ящик опрокинулся, и из него посыпались арбалетные болты, раскатившиеся по террасе, как металлические тараканы.

Четыре секунды, три убитых. Гелиос дрался как машина, запрограммированная на уничтожение. Двенадцать лет тренировок в Ордене, сотни боёв, тысячи часов отработки ударов, блоков, уклонений – всё это слилось в поток движений, непрерывный и беспощадный. Он не сражался против имперцев. Он убивал их, методично, без ненависти и без жалости, как будто исполнял работу, которую откладывал слишком долго.

Барса и его люди ударили с левого фланга. Чернокожий здоровяк врезался в строй имперцев, как бульдозер в картонную стену. Первого солдата он снёс ударом кулака, даже не доставая оружия. Второго схватил за горло и швырнул в третьего – оба покатились по камням, гремя доспехами. Нури, с одной рабочей рукой, умудрилась вонзить клинок в щель между наплечником и шлемом имперца, и тот упал, хватаясь за шею.

Я рванулся вперёд вместе с остальными, и первый имперский солдат вырос передо мной как из‑под земли. Рослый, широкоплечий, с мечом, занесённым для удара. Я нырнул под замах, чувствуя, как лезвие проносится над макушкой. Топор привычно лёг в руку, и я рубанул снизу вверх, целясь в незащищённую подмышку. Удар вошёл глубоко, топор засел в мясе и кости, солдат взревел и повалился набок, утягивая моё оружие за собой.