Сегодня дети уехали к Джейку до вечера понедельника, оставив нас с Кейли развлекаться вдвоём. У меня были отличные планы на Netflix и релакс, но она заявилась вместе с Барбарой, которая пришла сразу после ухода детей. Барбара прихватила с собой подарки, и под подарками я подразумеваю вино, так что я точно не собиралась говорить ей, чтобы она ушла. Это было бы грубо, к тому же мне нравится Барбара, и я скучала по ней.

Мы смеялись, болтая за вином обо всём и ни о чём вообще. Никто из нас не вспоминал об Остине, что делало меня счастливой и грустной одновременно.

Когда она уже собиралась уходить, Кейли оставила нас одних, чтобы поговорить.

— Ты должна знать, что мы все скучаем по тебе, — говорит она, подчеркивая «все», когда тянется к пустой коробке из-под пиццы в центре стола.

Я немного печально качаю головой, надеясь, что снова не начну плакать.

— Да, мы скучаем. Особенно он, — то, как она намекает на него, заставляет моё сердце биться чуть быстрее. Это тоже причиняет боль.

— Он унизил меня, — отвечаю я, забирая коробку у неё из рук, чтобы она могла меня видеть. — И он даже не осознавал этого. У моего мужа был роман с учительницей нашего сына, — я бросаю коробку обратно на стол.

— Он бы никогда… — начинает она, но я поднимаю руку.

— Я знаю, что он не стал бы, и я понимаю, что он не знал, но то, что он сказал, задело меня за живое. Очень, очень сильно задело.

— Он несчастен. Я заменила тебя Кармен, — Барбара немного злобно смеётся. — Она вообще едва знает, как пользоваться электронной почтой. Забудьте о почте, если там есть вложения. И давайте просто скажем, что она и Excel — большой, жирный облом.

— Здорово. Он этого заслуживает. Придурок, — ворчу я, садясь. — Я знаю, есть твоя преданность, я это понимаю, — взяв салфетку с бокового столика, я прижимаю её к глазам, — и я никогда, никогда не поставлю тебя перед выбором. Ты мне нравишься, и я хотела бы продолжить нашу дружбу.

— Пожалуйста, вернись, — упрашивает она. — Я умоляю. Я дам тебе всё, что ты захочешь, просто скажи, что именно.

— Не знаю… — тяну я, но думаю об этом. Кого я обманываю, я так, так, так близка к тому, чтобы сказать «да».

— Просто подумай об этом. Сходи куда-нибудь завтра вечером со своей сестрой. Оденься получше. Пей, флиртуй с горячими парнями, веселись. Потом позвони мне в воскресенье, и мы поговорим, — советует Барбара, когда я провожаю её до двери. — Пофлиртуй немного и за меня тоже, — она подмигивает, быстро обнимает меня и выходит за дверь.

— Итак, ты собираешься вернуться? — голос Кейли слышится с лестницы, где она сидит.

— Я не знаю.

— Я думаю, тебе следует. Не позволяй ему прогнать тебя с работы, которая тебе искренне нравилась, — сестричка встаёт и спускается по лестнице до конца. — А теперь давай обсудим наряды. Мы будем распутными горничными или распутными школьницами?

Я смотрю на неё как на сумасшедшую, каковой она и является, и осторожно уточняю:

— Почему мы должны делать что-то распутное?

— Потому что шлюшки веселятся больше, — она пожимает плечами. — По крайней мере, так мне говорили.

Я пялюсь на неё и не в первый раз задаюсь вопросом, как, чёрт возьми, я связана с этой женщиной.

Назавтра мы проводим вторую половину дня, бездельничая на заднем дворе. В три я поднимаюсь в свою комнату, чтобы вздремнуть, потому что, давайте будем честны, я мать-одиночка двоих детей, уверенная, что одиннадцать вечера — это поздняя ночь.

Мой сон длится целых два часа, и после пробуждения у меня почти возникает искушение отменить это фиаско, которое планирует Кейли. Я собираюсь сказать ей, что мы должны просто остаться дома, когда дверь распахивается, она влетает и говорит:

— Даже, бл*дь, не думай об этом. Тащи свою пыльную вагину в этот душ. Отшелушивание и бритьё. Везде.

— Господи, Кэл, она не пыльная, — я врываюсь в ванную и хлопаю дверью. Я прислоняюсь к ней спиной, думая про себя, что сестрица, возможно, права. Наверное, там немного пыльно.

Я подхожу к раковине и смотрю на себя в зеркало. Я горяча, я молода, и я одинока. Сегодня вечером я собираюсь пойти куда-нибудь, выпить несколько коктейлей, пофлиртовать с мужчинами и, может быть, просто, может быть, заняться сексом. Жаркий, безымянный секс. Ладно, ну, может быть, не секс — прям секс. Может быть, просто немного поцелуев, и я дам ему свой номер. И если он действительно окажется горяч, может быть, даже настоящий номер. Определённо не моё настоящее имя, потому что он может быть сталкером. О, ради всего святого, я, скорее всего, просто выпью и вернусь домой пьяной.

Я мою и сушу волосы, накручивая их на большие бигуди, чтобы они легли волнами. Я делаю макияж темнее, чем обычно, с дымчатыми глазами в темно-коричневых и золотистых тонах.

Выйдя из ванной, я смотрю на наряд, который выбрала сегодня утром. Облегающее персиковое платье с высокой талией, доходящее до середины бедра. На случай, если это недостаточно коротко, в центре есть V-образный вырез, эффектно демонстрирующий внутреннюю часть бёдер, особенно когда я двигаюсь. В пару к нему — чёрное бюстье без бретелек. Тугое, даже очень. Оно держит моих девочек на месте и заставляет их казаться более упругими, чем они есть на самом деле. Плюс массивное антрацитовое ожерелье. Весь наряд дополнен чёрными босоножками — ремешки и шпильки. Мои ноги начнут кричать примерно через час их носки, но туфли чертовски сексуальны. Ну, по крайней мере, так утверждает Кейли.

Я беру свою чёрную сумочку от Майкла Корса, крепящуюся к запястью, и кладу в неё всё необходимое.

— Ты готова? — кричу я в коридор.

Кейли выходит из своей комнаты, и я теряю дар речи. Её наряд состоит из пары белых кружевных коротких шорт свободного покроя с небольшим блестящим чёрным поясом. Верх — чёрный топ. Я точно знаю, что она не носит лифчик, главным образом потому, что её груди в нём не нуждаются. Образ завершается очень сексуальной парой чёрных ботинок на шпильках с открытым носком и шнуровкой.

— Пойдём, достанем нам какой-нибудь член! — она вскидывает руки в воздух, и я не могу удержаться от смеха.

Прежде чем я успеваю ответить ей, я слышу гудок снаружи.

— ТАКСИ ЗДЕСЬ! — кричит она со своим лучшим акцентом джерсийского побережья.

Я качаю головой и молюсь тому, кто слушает в этот момент, чтобы вернуться домой сегодня вечером в целости и сохранности и в обеих туфлях.

Два часа спустя я наконец-то сажусь после того, как натряслась задницей в танцах. Когда мы добрались до клуба, выяснилось, что Кейли, конечно же, знала вышибалу, поэтому мы сразу вошли, и нам дали кабинку. Кабинки расположены в секции немного выше танцпола. Вы можете попасть в эту зону, воспользовавшись одной из шести лестниц, ведущих сюда снизу.

Алкоголь  то, что напрочь меняет игру. Клуб, в котором мы находимся, называется «Светлая ночь», что странно, потому что там почти кромешная тьма с мягким светом, движущимся по комнате.

Я наконец-то пью свою водку с клюквой, когда начинается песня Дрейка «Один танец».

Вскочив, я откидываю волосы назад, поднимаю руки вверх и кричу, как сильно я люблю эту песню. Я хватаю Кейли, и мы выбегаем обратно на переполненный танцпол.

Я покачиваю бедрами в такт песне, громко подпевая Дрейку.

Я чувствую, как пара рук опускается мне на бёдра, и я медленно поворачиваюсь, чтобы улыбнуться парню, который коснулся меня. Он милый. Высокий, немного растрёпанный. Мужчина улыбается мне в ответ и притягивает к себе. Я двигаюсь к нему, проживая момент. Напеваю песню и двигаю бедрами, я веселюсь, наблюдая за происходящим вокруг меня.

Когда я осматриваю зал, мой взгляд останавливается на знакомой паре зелёных глаз, которую я не видела почти неделю. У меня нет времени подумать, не говоря уже о том, чтобы убежать, прежде чем я замечаю, как он направляется прямо ко мне. Мои руки падают, отпуская моего партнера по танцу, и я чувствую тепло на своей спине.

— Проваливай, — требует он с той самой интонацией в голосе, которая безошибочно передает сообщение не пытаться проверять его на этом.