Я всё ещё чертовски смущена. Весь офис болтал о том, что новый персональный ассистент смотрит порно за своим столом перед началом рабочего дня.

Стивен даже не поздоровался со мной, когда я увидела его на кухне: он просто помахал мне и, опустив глаза, поспешно вышел.

К тому времени, как я добираюсь до дома, я почти в слезах. Единственное, что удерживает их от пролития, — это ярость, которую я чувствую. Я хлопаю дверцей машины гораздо сильнее, чем намеревалась. Врываюсь в дом, хлопая и входной дверью тоже.

Кейли первой выходит из кухни, чтобы поприветствовать меня. Выражение моего лица заставляет её броситься обратно на кухню и вернуться с полным бокалом вина. Оно выплёскивается через край, когда она спешит ко мне.

Она быстро протягивает его с улыбкой.

— Мне следует спросить?

Я выпиваю половину стакана, прежде чем ответить.

— Он занёс в мой компьютер порновирус, — говорю я, подходя к дивану и плюхаясь на него.

Она садится рядом.

— Что значит «порновирус»?

— Ну, когда я включила свой компьютер сегодня утром, порно просто выскакивало на нём само собой.

Кейли начинает смеяться, но я поворачиваюсь, зыркая на неё.

— Не смей смеяться! Я была оскорблена. А после — будто и так было недостаточно плохо — экран завис, но звук шёл. Прежде чем я успела что-то сделать, все эти стоны и ахи разнеслись по всему офису. «О, трахни меня сильнее!» Фу!

Осушив стакан, я ставлю его на стол. Потом продолжаю рассказ, обхватив себя руками.

— О, и давайте не будем забывать о гей-порно. Да, естественно, экран застыл именно тогда, вот ровно в тот момент, когда один из парней наполовину засунул свой член в задницу другого парня!

— Он был большой?

Я недоверчиво смотрю на неё.

— Какое, чёрт возьми, это имеет значение? — я вскидываю руки вверх. — И где мои дети?

Она неопределённо машет рукой.

— На детской площадке по соседству. Через час у вас футбол, так что иди переоденься. Если не хочешь показаться там прямо так, конечно.

— Чёртово порно по всему моему компьютеру. Я не могу поверить, что он сделал это!

— Ты подсыпала ему в кока-колу слабительное.

Я не даю ей закончить, прежде чем тыкаю в неё пальцем и шиплю:

— Ты обещала.

Она проводит сложенными пальцами по губам, изображая застёгивание молнии.

— Вот и прекрасно! А теперь я пойду переоденусь и отправлюсь на футбол, где, надеюсь, больше ничего не случится.

— Это может заставить твоих коллег думать, что ты теребишь свою фасолинку во время работы? Надеюсь, после этого ты вымыла руку.

— Я не теребила свою фасолинку на гребаной работе, дурочка! Он играл с моим компьютером! И этот мудак выбросил все мои стикеры!

Кейли качает головой.

— Вот ослина, — соглашается она, как раз когда открывается дверь и вбегают дети.

— Кто ослина, тетя Кей? — спрашивает Рэйчел, забираясь ко мне на колени и потираясь своим носом о мой. Я хватаю её крошечное личико в ладони и целую в нос.

— Не говори «ослина».

Гейб подходит ко мне и целует в щёку.

— Мама, мы должны уехать через полчаса. Папа говорит, что, может быть, успеет на сегодняшнюю игру, — сообщает он, поднимаясь наверх, чтобы переодеться.

— Ладно, изменение планов, без изменений для тебя, — замечает Кейли. — Покажи ему что он теряет.

Я почти чувствую себя лучше, когда звякает уведомление на телефоне.

Вижу, что это сообщение от Остина.

В такие моменты мне хочется взять телефон и разбить его. На самом деле, я хочу переехать его. Вперёд и назад. Просто для удовольствия.

Я не успеваю ответить, потому что Гейб сбегает по лестнице с ботинками, перекинутыми через плечо, щитки надеты, но не застегнуты сверху. Его форма почти на месте.

— Нам нужно идти, если мы хотим быть там вовремя, — настаивает он, подходя к холодильнику и беря с полки сырную палочку и яблоко.

Я смотрю на Кейли.

— Ты идёшь? — я встаю и беру ещё одно яблоко и сырную палочку для Рэйчел.

— Я бы ни за что на свете не пропустила его игру, — говорит Кейли, хватая свой коврик для йоги. — Я могу позаниматься, пока он играет.

Рэйчел входит в комнату и возбуждённо хлопает в ладоши.

— Я тоже возьму с собой коврик, тетя Кей. Можем ли мы сделать это по-собачьи? — я фыркаю водой на стойку.

Кейли смеётся надо мной и наклоняется, присаживаясь на корточки перед Рэйчел.

— «Собака мордой вниз», милая, а не «по-собачьи»[5]. Это уже на то время, когда ты станешь старше.

Я раздраженно стукаю стаканом.

— Кейли, я не только заставлю тебя пить коровье молоко, но и брошу в тебя гамбургер!

Рэйчел хихикает.

— Гейб, когда мы станем старше, мы сможем делать это по-собачьи! — напевает она, выходя из двери, чтобы пойти к машине.

Я смотрю на Кейли, которая хохочет так сильно, что сгорбилась в углу, держась за живот.

— Если она повторит это Джейку, я убью тебя, — указываю я на неё, выходя за дверь. Она плетётся за мной к авто, всё ещё смеясь.

Когда я сажусь в фургон, Рэйчел просит меня включить песню из «Холодного сердца», тут же Гейб умоляет меня включить что угодно, кроме этого. Он стонет и ноет всю дорогу, целых десять минут после того, как я чуть не выскочила на встречку.

Когда мы въезжаем на стоянку у поля, я вижу, что Джейк уже там. Я оборачиваюсь на Кейли и бормочу себе под нос, что в аду, наверное, очень холодно. Мы все вываливаемся из машины, и Рэйчел бежит к нему, размахивая руками.

— Папа, папа, папа, — визжит она перед тем, как он наклоняется и качает её на руках.

Гейб подбегает к ним и тоже обнимает его. Джейк кладет руку ему на плечи, сжимает и целует в лоб.

Я не кручусь рядом, слушая их разговор; вместо этого открываю багажник и достаю наши два футбольных стула. Я подхожу к краю поля, где стоят трибуны. Здороваюсь с парой человек, но ни с кем не встречаюсь взглядом. Сегодня я не в настроении для светской беседы.

Телефон снова жужжит в моей руке, когда я раскладываю стул, а потом ещё раз, когда сажусь.

Я не успеваю ответить, как появляется ещё одно.

Я откидываю голову назад, потом печатаю.

Жму кнопку «Отправить» и вижу, что Джейк, прислонившись к машине, что-то пишет на своем телефоне. Потом мой телефон снова издаёт звук.

Я закатываю глаза, скрещиваю ноги и осматриваюсь, замечая Кейли и Рэйчел, делающих наклоны.

Как только игра начинается, кладу телефон в подстаканник. Я хлопаю, когда дети выбегают на поле, крича:

— Давай, Гейб, давай!

Не долго я остаюсь одна: Джейк усаживается на пустой стул рядом со мной.

— Ты хорошо выглядишь, Лор, — говорит он, называя меня придуманным после женитьбы прозвищем.

— Ага, — это всё, что я отвечаю, потому что мой телефон опять жужжит. Три раза, потом четыре. Хватаю его и быстро читаю.