Способно ли было человечество предотвратить войну в воздухе?

Это праздный вопрос, не менее праздный, чем вопрос, можно ли было предотвратить превращение Ассирии и Вавилона в безлюдные пустыни или медленный, постепенный, ступенчатый развал общества, поставивший точку в существовании Римской империи. Люди не смогли этого сделать, потому что у них не нашлось достаточной силы воли, чтобы остановить распад. Попытка вообразить, чего могло бы достичь человечество, имей оно такую волю, настолько же увлекательна, насколько бесполезна. Увы, на этот раз европеизированный мир постигло не постепенное разложение, ибо прежние цивилизации рушились после длительного периода загнивания, – европеизированную цивилизацию взорвали одним махом. По истечении всего пяти лет она полностью рассыпалась и погибла. До самого кануна воздушной войны повсеместно продолжался непрерывный прогресс, весь мир мнил себя в безопасности, существовали гигантские регионы высокоорганизованной промышленности с оседлым населением, колоссальными темпами росли города-великаны, моря и океаны кишели кораблями, земля была опутана сетью железных и шоссейных дорог. И тут вдруг на сцене появился германский воздушный флот, и для всех нас наступило начало конца.

Здесь уже говорилось о налете германского воздушного флота на Нью-Йорк и неизбежно последовавшей за ним дикой вакханалии никчемных разрушений. Второй флот закачивал газ в дирижабли, когда свой ход сделали Англия, Франция, Испания и Италия. Ни одна из этих стран не готовилась к войне в воздухе с таким размахом, как немцы, но у каждой нашлись свои секреты и каждая в определенной степени приняла собственные меры. Общий страх перед задиристыми немцами, воинственный дух которых олицетворяла личность кронпринца Карла Альберта, и тайное предчувствие нападения толкали эти страны к сотрудничеству. Сотрудничество позволило быстро наладить взаимодействие. Второй по величине воздушной державой Европы в это время была Франция. Англичане, переживая за судьбу своей империи в Азии и понимая, какой сокрушительный эффект воздушные корабли производят на боевой дух полуграмотного местного населения, разместили воздухоплавательные парки в северной части Индии, где они не могли существенно повлиять на ход конфликта в Европе. Но и в самой Англии еще оставались девять или десять крупных дирижаблей, двадцать-тридцать аэростатов поменьше и разнообразные экспериментальные самолеты. Пока воздушный флот принца парил над Англией, а Берт с высоты птичьего полета смотрел на Манчестер, происходил обмен дипломатическими депешами, вскоре закончившийся совместной атакой на Германию. Над Бернским Оберландом собралась пестрая ватага управляемых аэростатов всех мастей и размеров, они сбили и сожгли двадцать пять швейцарских воздушных судов, неожиданно навязавших этому отряду битву над Альпами, усеяв альпийские ледники и долины причудливыми обломками, разделились на две флотилии и отправились кошмарить Берлин и уничтожать парк во Франконии, помешав закончить накачку газом второго германского флота.

Прежде чем нападавших удалось отогнать, они нанесли большой ущерб Берлину и Франконии с помощью современных бомб. Двенадцать полностью накачанных и пять частично наполненных газом дирижаблей с неполными экипажами из Франконии при поддержке эскадрильи «воздушных змеев» из Гамбурга разбили и обратили в бегство флотилию нападавших, разблокировав Берлин. Немцы напрягли все силы, чтобы добиться численного преимущества в воздухе, и к тому времени, когда из Бирмы и Армении пришли первые сообщения о новом факторе войны – передовых отрядах воздушной армады азиатов, – сами вовсю бомбили Лондон и Париж.

Мировая финансовая система затрещала по швам. После разгрома американского военно-морского флота в Северной Атлантике, страшного боя, прекратившего существование германских морских сил в Северном море, сожжения и разорения зданий в четырех главных городах мира общей стоимостью в несколько миллиардов фунтов на человечество впервые, словно удар по голове, обрушилось понимание бессмысленной расточительности войны. Бешеный ураган продаж окончательно подорвал доверие к ценным бумагам. Всех охватило поветрие, не раз проявлявшееся во время периодов паники в прежние времена, – стремление скупить и припрятать побольше золота. Однако теперь оно распространялось как степной пожар и охватило весь мир. В воздухе продолжались война и разрушения, а на земле хрупкая система финансов и стяжательства, в которую слепо верила масса людей, получила куда более смертоносный удар, от которого не могла оправиться. Пока воздушные корабли вели сражения в небе, внизу полностью исчезли запасы золота. Мир охватила эпидемия безудержной спекуляции и всеобщего недоверия. Спустя несколько недель деньги, за исключением потерявших стоимость бумажных ассигнаций, рассосались по сейфам, нычкам, тайникам в стенах домов – десяткам миллионов укромных мест. Деньги попросту исчезли, после чего прекратились торговля и производство. Мир экономики зашатался и рухнул замертво. Явление напоминало внезапный приступ болезни, как если бы в крови живого существа вдруг испарилась вся вода. Наступило внезапное всеобщее свертывание крови.

Когда кредитная система, живой оплот научной цивилизации, задрожала и обрушилась на головы миллионов, которых связывала экономическими отношениями, пока ошеломленные, беспомощные люди наблюдали гибель этого чуда современности, небо заполонили, расползаясь на восток, к Америке, и на запад, к Европе, безжалостные полчища азиатских воздушных кораблей. Новая страница истории обернулась затяжным крещендо воздушных сражений. Основная часть англо-индийского флота погибла в погребальном пламени битвы над Бирмой. Немцев рассеяли в ходе великого сражения над Карпатами. Огромный индийский полуостров от края до края захлестнули восстания и гражданская война, от Гоби до Марокко развевались штандарты джихада. Несколько недель казалось, что Восточноазиатская конфедерация захватит весь мир, но тут созданная на скорую руку современная цивилизация Китая тоже не выдержала испытания на разрыв. Многочисленное миролюбивое население Китая в первые годы ХХ века европеизировали, что вызвало большое недовольство и сопротивление. Китайцев муштровали и приучали к дисциплине японские и европейские инструкторы, заставляя привыкать к соблюдению санитарных норм, полицейским проверкам, военной службе и эксплуатации, что шло вразрез с традиционным укладом жизни. Под гнетом войны терпение китайцев лопнуло, по всему Китаю прокатилась волна беспорядочных мятежей, а гибель центрального правительства в Пекине под ударами горстки уцелевших английских и немецких дирижаблей сделало восстание и вовсе необратимым. В Йокогаме тоже начали возводить баррикады, подняли черный флаг и объявили социалистическую революцию. Эти события окончательно ввергли мир в хаос.

Последовал полный и всеобщий крах человеческого общества, что и следовало ожидать от мировой войны. Во всех густонаселенных частях планеты большие массы людей лишились работы, денег и пропитания. Уже через три недели войны в рабочих кварталах любой страны мира дал о себе знать голод. Через месяц в мире не осталось ни одного города, где вместо обычных законов и мер поддержания общественного порядка не ввели бы какие-нибудь особые положения и не боролись с насилием, расстрелами и военными расправами. Тем не менее голод по-прежнему свирепствовал в самых бедных кварталах, в густонаселенных районах, а иногда даже в среде богатых.

Начальная стадия войны и общественного краха переросла в то, что историки потом назвали «стадией чрезвычайных комитетов». За ней последовал период отчаянного сопротивления развалу. Повсюду продолжалась борьба за сохранение порядка и за продолжение войны. В то же время в характере войны произошел перелом, вызванный тем, что на смену огромным, заправленным газом дирижаблям в качестве боевых инструментов пришли самолеты. Как только большой воздушный флот выполнил свою задачу, азиаты решили устроить вблизи от уязвимых точек на территории стран, с которыми они воевали, укрепленные базы, откуда можно было бы совершать авианалеты. Поначалу они творили что хотели, но потом, как свидетельствует история, появился самолет Баттериджа, сделавший конфликт менее односторонним и более непредсказуемым. Маленькие самолеты, непригодные для крупных кампаний или решительного наступления, идеально подходили для партизанских наскоков благодаря простоте и дешевизне изготовления, эксплуатации и маскировке. Чертежи были наскоро скопированы, отпечатаны в Пинкервилле и разосланы по всей территории США. Несколько копий отправили в Европу, где их размножили. Производить и применять самолеты призывали каждого человека, каждый городок, каждый приход. Очень скоро их начали строить не только государственные организации и местные власти, но и банды разбойников, комитеты повстанцев и всякого рода частные лица. Удивительное разрушительное воздействие машины Баттериджа на общество заключалось в невероятной простоте ее конструкции: самолет был не сложнее мотоцикла. Его появление сократило размах начальных этапов войны; обширное противостояние народов, империй и рас превратилось в кипящее месиво разрозненных конфликтов. Мир быстро переходил от единства и простоты, невиданных даже во времена Римской империи, к социальной раздробленности, напоминающей правление средневековых баронов-разбойников. Но на этот раз вместо медленного сползания под уклон происходило стремительное падение с обрыва в пропасть. Повсюду находились люди, которые это видели и отчаянно цеплялись за край обрыва, чтобы не упасть.