Маленькая, оторванная от всех группа, собравшаяся в магазине, была ничтожна по сравнению с колоссальным размахом катастрофы. Дебаты перескакивали с одной узкой темы на другую. Членов группы больше всего заботило, как защититься от азиатов, совершавших налеты, отбиравших бензин и уничтожавших оружие и транспорт. В надежде на скорое восстановление транспортного сообщения в это время повсюду формировались отряды для круглосуточной защиты железных дорог. Сухопутная война еще не докатилась до здешних мест. Один из присутствующих – мужчина, говоривший ровным голосом, – демонстрировал недюжинные познания и смекалку. Он с уверенным видом рассуждал о недостатках немецких «воздушных змеев» и американских аэропланов, как и о преимуществах японских машин. Его восторженное описание самолета Баттериджа заставило Берта навострить уши.

– Я его видел! – вставил Берт и, кое-что вспомнив, замолчал.

Человек продолжал бубнить, не обращая на него внимания, о причудливой иронии судьбы, связанной со смертью Баттериджа. У Берта немного отлегло от сердца: встреча с Баттериджем больше ему не грозила. Оказалось, что изобретатель скоропостижно умер.

– И унес секрет с собой в могилу, сэр! Когда кинулись искать чертежи или части самолета, ничего не нашли. Он слишком хорошо их спрятал.

– Разве он сам не мог о них рассказать? – спросил человек в соломенной шляпе. – Так быстро помер?

– Свалился замертво, сэр. Кондрашка хватила от злости. Это случилось в местечке под названием Димчерч, в Англии.

– Точно, – подтвердил Лорье. – Помнится, я читал об этом в воскресном выпуске «Америкэн». Там еще писали, что его воздушный шар угнал немецкий шпион.

– Да, сэр, – продолжал мужчина монотонным голосом, – хуже этого апоплексического удара с миром ничего не могло случиться. Если бы не смерть мистера Баттериджа…

– Его секрет так никто и не узнал?

– Ни одна живая душа. Пропал без следа. Воздушный шар, по-видимому, утонул в море вместе с чертежами. Пошел на дно, и все бумаги вместе с ним.

Наступила тишина.

– Будь у нас такие самолеты, мы могли бы легко противостоять азиатам. Они намного быстрее и сшибали бы этих красных колибри пачками. Увы, секрет утерян, окончательно утерян, изобретение невозможно восстановить. Приходится сражаться тем, что есть под рукой, и вести неравный бой. Это нас, конечно, не остановит. Нет! Но если представить себе, что было бы…

Берта затрясло от возбуждения. Он хрипло прочистил горло.

– Дайте сказать! Слушайте, я…

Никто даже не повернулся в его сторону. Рассказчик невозмутимо перешел к новой теме.

– Позвольте… – Берт страшно разволновался и вскочил, делая скрюченными пальцами хватательные движения. – Дайте сказать! Мистер Лорье, послушайте, я хочу пояснить… Самолет Баттериджа…

Мистер Лорье, сидевший на приставном столике, величественным жестом остановил словесные излияния человека с ровным голосом.

– Вы что-то сказали?

Тут уж все заметили, что с Бертом творится что-то неладное: он то ли задыхался, то ли тронулся умом. А Берт, захлебываясь, тараторил:

– Смотрите сюда! Дайте сказать! Погодите, я сейчас…

Берт дрожащими пальцами схватился за пуговицы, рванул воротник, расстегнул жилет и рубашку, погрузил руку куда-то за пазуху, словно пытался извлечь наружу печень, потом вступил в борьбу с пуговицами на плече странной части гардероба, в которой присутствующие с легким шоком признали ужасно грязный нагрудник из дешевой фланели. Через секунду полураздетый Берт стоял у стола с пачкой бумаг в руках.

– Вот! – выдавил он, переводя дух. – Вот эти чертежи! Ну, вы поняли… самолета Баттериджа… который умер… Это я улетел на его воздушном шаре.

Несколько секунд стояла гробовая тишина. Люди переводили взгляд с чертежей на побледневшее лицо Берта и его сверкающие глаза и обратно на брошенные на стол бумаги. Никто не сдвинулся с места.

Первым пришел в себя человек с ровным голосом.

– Какова ирония судьбы! – произнес он удовлетворенно. – Настоящая ирония судьбы. Нашлись, когда нужный момент уже упущен.

Вся компания, несомненно, захотела бы снова выслушать историю Берта, но тут проявил свои начальственные качества Лорье.

– Неправда, сэр, – сказал он и спрыгнул со стола.

Он одним размашистым жестом сгреб чертежи, не позволив рассказчику оставить на них грязные отпечатки своих пальцев, и отдал их обратно Берту.

– Положите их туда, где они лежали. Нам предстоит дальняя дорога.

Берт взял чертежи.

– Куда? – удивился мужчина в шляпе.

– Куда же еще, сэр? Мы передадим чертежи президенту США. Я не согласен, что время упущено.

– А этот президент где? – тихо спросил Берт в наступившем безмолвии.

– Логан, – Лорье пропустил вопрос Берта мимо ушей, – вы должны нам помочь.

Прошло всего несколько минут, как Берт и Лорье вместе с хозяином уже осматривали стоявшие в подсобке магазина велосипеды. Ни один из них не понравился Берту. У всех были деревянные ободы, плохо переносившие английский климат, отчего Берт их терпеть не мог. Однако Лорье решительно отмел его замечания, препятствовавшие немедленному отправлению.

– Где все-таки президент? – повторил Берт, стоя рядом с Логаном, который накачивал спущенную шину.

Лорье посмотрел на него сверху вниз:

– Говорят, что где-то в районе Олбани, у гор Беркшир-Хилс. Он как можно чаще меняет местоположение и управляет обороной по телеграфу и телефону. Азиатский воздушный флот повсюду его ищет. Как только они приходят к выводу, что обнаружили ставку, немедленно начинают бомбить это место. Президенту это, конечно, мешает, но пока что азиаты даже близко не смогли обнаружить его укрытие. В настоящее время азиатский флот рыщет над территорией восточных штатов, выслеживая и уничтожая газовые заводы и все, что может быть использовано для строительства дирижаблей и переброски войск. Мы оказываем очень мало сопротивления. Благодаря этим машинам… наша поездка, сэр, будет признана самой великой в мировой истории!

Лорье почти принял величественную позу.

– То есть до ночи мы туда не доберемся? – уточнил Берт.

– Нет, сэр! Нам придется провести в пути несколько дней.

– А как насчет попутных машин или поезда?

– Нет, сэр! Поезда не ходят через Тануду уже три дня. Ждать нет смысла, надо отправляться как можно скорее.

– Прямо сейчас?

– Прямо сейчас.

– Но как же… Сегодня вечером мы все равно много не проедем.

– Будем ехать, пока не устанем, и только тогда ляжем спать. Хоть немного выиграем время, ведь нам нужно ехать на восток.

– Да, но… – начал было Берт, вспомнив рассвет на Козьем острове, а потом, заметив, что уголки чертежей торчат из-под жилета, занялся тщательной упаковкой бумаг в нагрудник.

Неделя оказалась наполненной самыми разнообразными ощущениями. Среди них особенно выделялась жуткая боль в ногах. Почти все время они ехали – спина Лорье неизменно маячила впереди – по местности, напоминавшей Англию, только просторнее. Холмы здесь были выше, долины шире, поля крупнее, дороги не такие узкие, живые изгороди попадались редко, а дома были сплошь деревянные, с широченными крытыми верандами. Лорье расспрашивал встречных, выбирал, куда свернуть, сомневался, принимал решения. Президент то будто бы находился в пределах телефонного звонка, то что-то опять случалось и он пропадал в неизвестном направлении. В итоге приходилось продолжать путь, а значит, постоянно крутить педали. На велосипеде Берта спустила шина – никаких остановок! Седло натерло зад – по мнению Лорье, мелочь. Когда над головой пролетали азиатские воздушные корабли, велосипедисты прятались и пережидали опасность. Однажды за ними погнался красный японский аэроплан, он был так близко, что на фоне неба четко выделялась голова пилота. Самолет преследовал их около мили. Велосипедистам попадались районы, объятые паникой, другие были полностью разрушены. В одних местах люди дрались из-за куска хлеба, в других текла почти ничем не нарушаемая, рутинная сельская жизнь. Они провели сутки в брошенном жителями, разрушенном Олбани. Азиаты перерезали здесь все провода и дотла сожгли транспортный узел. Путники покатили дальше на восток. В пути их подстерегали сотни мелких происшествий, и все это время Берт тащился сзади, за спиной неутомимого Лорье.