– Dummer Kerl! – вдруг сказал птицелицый офицер, сверкнув глазами под повязкой и вложив в реплику всю злобу. – Esel!

– Я знаю! – воскликнул Берт. – На немецком это значит «глупый осел»! Кто здесь глупый осел, я или он? Пацаном я читал грошовые книжки о приключениях, великих полководцах и прочей фигне. Я из них вырос. А у него что в башке? Фигня про Наполеона, фигня про Александра, фигня про славный род, про себя, Бога, Давида и прочую дребедень. Любой, кто не напялил на себя дурацкий мундир принца, мог бы сразу предсказать, чем все это кончится. Мы в Европе со своими дурацкими флагами и дурацкими газетами, которые нас подзуживали и разъединяли, переругались между собой, а Китай тем временем был тверд как скала, миллионы китайцев только и ждали, когда их наука и расторопность сравняются с нашими. Вы не ожидали, что они могут вам всыпать, а у них появились свои воздушные корабли. И фьють – получите! Когда у Китая не было своих пушек и армий, мы постоянно их дразнили. И вот они нам всыпали – а что им еще оставалось? Не получив по зубам, мы бы не угомонились!

Офицер с птичьей головой прикрикнул, чтобы он замолчал, и вступил в разговор с принцем.

– Я британский подданный, – огрызнулся Берт. – Не хотите слушать, не слушайте, но затыкать мне рот вы не имеете права.

И он еще некоторое время продолжал свою тираду на тему империализма, милитаризма и международной политики. Однако, видя, что противники говорят между собой, растерял ораторский пыл и лишь повторял «козлы надменные» и прочие эпитеты на старый и новый лад. Он вдруг вспомнил свою главную обиду.

– Эй, смотрите сюда! Я хотел спросить, зачем вы забрали всю еду из сарая. Вот что я желаю знать. Куда вы ее дели?

Берт замолчал, ожидая ответа. Немцы продолжали разговаривать на своем языке. Берт повторил вопрос. Они и бровью не повели. Берт задал вопрос в третий раз в крайне резкой форме, чтобы его наверняка услышали.

Наступило натянутое молчание. Несколько секунд они сверлили друг друга взглядом. Принц смотрел невозмутимо и твердо, и Берт невольно отвел глаза. Затем принц медленно поднялся, офицер тут же неуклюже вскочил. Берт остался сидеть на корточках.

– Молчайть! – приказал принц.

Берт сообразил, что время красноречия миновало. Немцы холодно глядели на него сверху вниз. На секунду Берт почувствовал дыхание смерти, однако принц отвернулся, и оба немца направились к аэроплану.

– Уф! – выдохнул Берт и процедил сквозь зубы одиночное ругательство. Он еще посидел на корточках минуты три, потом вскочил и побежал за винтовкой азиата, спрятанной в траве.

После этой стычки больше никто не делал вид, что Берт находится под началом принца или что ему поручено ремонтировать самолет. Немцы сами начали ковыряться в аэроплане. Берт отошел к мысу Террапин и присел, чтобы осмотреть оружие. Винтовка была короткая, со стволом под большой патрон и почти полным магазином. Берт аккуратно извлек патроны и подергал затвор, чтобы освоиться с механизмом, затем так же аккуратно вложил патроны обратно. Он вспомнил, что еще не утолил голод, и, положив винтовку на локоть, пошел искать еду в киоске и вокруг него. Ему хватило осторожности не показываться принцу и его спутнику с оружием в руках. Если мнимый Наполеон увидит Берта с винтовкой, еще неизвестно, что ему придет в голову. К тому же Берт чувствовал, как внутри кипит нерастраченная злоба, и боялся не сдержаться и перестрелять немцев. Ему очень хотелось их пристрелить, и в то же время эта мысль казалась ему ужасной. В его душе боролись противоречия цивилизации.

Около сарая явно в ожидании молока крутился котенок. Увидев его, Берт ощутил в себе еще большую злость вперемешку с чувством голода. Не прерывая поисков, он говорил вслух с самим собой, но вскоре остановился и разразился ругательствами. Они были адресованы войне, гордыне и имперским замашкам.

– Любой другой принц предпочел бы погибнуть вместе со своими людьми и своим кораблем! – воскликнул он в полный голос.

Оба немца, стоявшие у самолета, услышали, как голос Берта время от времени заглушает шум воды на порогах, и с улыбкой переглянулись.

Берт решил было дождаться их, сидя в сарае, однако понял, что там его могли застать врасплох, и отошел к острову Луны, чтобы обдумать положение.

На первый взгляд оно представлялось сравнительно простым, но чем дольше Берт рассматривал его и так и эдак, тем больше вариантов приходило на ум. Оба немца вооружены саблями. Может быть, револьверами тоже?

К тому же, если застрелить обоих, он, чего доброго, не сможет найти, где они спрятали еду!

До сих пор он мог разгуливать с винтовкой в блаженной уверенности, что ему ничто не грозит, но что, если они заметят у него оружие и устроят засаду? Козий остров сплошь состоял из зарослей, деревьев, скал, непролазных кустов и неровностей.

Почему бы не пойти и сразу их не убить?

– Нет, я так не могу, – отказался от затеи Берт. – Сначала надо как следует разозлиться.

Нельзя было оставлять их одних – он быстро понял свою ошибку. За немцами следовало наблюдать, шпионить. Тогда было бы легче понять, что они затевают, есть ли у них револьверы и где они прячут еду, и быстрее определить, что они намерены сделать с ним. Если не шпионить за ними, они начнут шпионить за ним. Мысль показалась ему настолько очевидной, что он сразу же перешел к действиям. Осмотрев свой наряд, Берт бросил в воду воротничок и слишком заметное белое кепи аэронавта. Поднял воротник пиджака, чтобы не выглядывала некогда белая, а теперь грязная рубашка. Звон ключей и гаек в карманах мог его выдать, поэтому он разложил их по отдельности, обернул бумагами и придавил сверху перочинным ножом. Берт начал бесшумно, осторожно красться, прислушиваясь и озираясь на каждом шагу. Позицию противника выдавали кряхтение и скрип. Берт обнаружил, что немцы вступили с азиатским самолетом в некое подобие борцовского поединка. Они сняли мундиры, отложили сабли и работали в поте лица – как видно, пытались развернуть аэроплан, но его длинный хвост цеплялся за деревья. Завидев их, Берт плюхнулся на живот и по-пластунски заполз в небольшую впадину, откуда продолжал следить за их потугами. Время от времени, чтобы скоротать время, он брал то одного, то другого на мушку.

За ними было очень занятно наблюдать – настолько занятно, что он едва удерживал себя, чтобы не окликнуть их и не дать какой-нибудь совет. Берт сообразил, что когда самолет получится развернуть в нужную сторону, то немедленно возникнет вопрос о недостающих болтах и гайках. И тогда его начнут искать. Немцы определенно решат, что их взял или припрятал Берт. Может быть, пока не светить винтовку и обменять болты и гайки на еду? Берт понял, что после того, как оружие вселило в него такую уверенность в своей безопасности, уже не сможет с ним расстаться.

Подбежавший котенок начал заигрывать с Бертом, покусывать и лизать ухо.

Солнце вскарабкалось в полуденный зенит. Наконец аэроплан удалось развернуть и поставить на колесо, его крючья нацелились на перекаты. Оба офицера вытерли пот со лба, надели мундиры, прицепили сабли и вели себя с видом мужчин, заслуживших похвалу за усердный труд. Бодрым шагом они направились к сараю с припасами; первым шел принц. Берт поспешил следом, однако у него не получалось идти достаточно быстро, он мог обнаружить себя, поэтому разузнать, где они прячут еду, так и не получилось. Когда он снова увидел немцев, принц и его спутник сидели, прислонившись спинами к киоску, с тарелками на коленях, стоявшей между ними открытой банкой тушенки и горстью печенья на блюде. Оба были, как видно, в хорошем настроении, принц даже похохатывал. При виде жующих Берт забыл о своих планах: его охватил зверский голод. Он появился перед ними на расстоянии двадцати шагов с винтовкой наперевес.

– Руки вверх! – скомандовал Берт свирепым тоном.

Принц, поколебавшись, поднял руки. Оба офицера оторопели при виде оружия.

– Встать! – скомандовал Берт. – Брось вилку!