Берт все отчетливее видел, что немцы проигрывают бой. Их явно начали теснить. Немецкие воздушные суда теперь не помышляли ни о чем другом, кроме бегства. Азиаты сновали рядом с ними и над ними, поджигали их и расстреливали едва различимых солдат в водолазных костюмах, которые боролись с огнем и пробоинами с помощью огнетушителей и шелковых лент, стоя на внутренней сетке. Немцы отвечали лишь беспорядочной стрельбой. Бой вновь кипел прямо над Ниагарой. Внезапно все немецкие корабли как по команде разошлись в стороны и рассеялись – кто на запад, кто на восток, кто на север или на юг. Началось беспорядочное бегство. Азиаты, поняв, что происходит, поднялись выше и начали их преследовать. И только «Гогенцоллерн» с принцем на борту в составе маленькой группы из четырех кораблей все еще вел бой, отчаянно пытаясь удержать Ниагару.

Сделав круг над Канадским водопадом, корабли полетели над водным простором на восток, превратившись в точки над горизонтом, но вскоре вернулись и с невероятной скоростью, спускаясь, понеслись прямо на ошарашенного наблюдателя.

Вся ведущая поединок группа быстро приближалась, вырастая в размерах. На фоне послеобеденного солнца и слепящего сверкания Верхних порогов принадлежность черных силуэтов было трудно определить. Группа росла подобно грозовой туче, пока не заслонила собой все небо. Плоские азиатские машины заходили немцам сверху и в хвост, безнаказанно дырявя их газовые камеры и бока. Одноместные самолеты налетали, словно рой разъяренных пчел. Чем ближе схватка подкатывалась к месту наблюдения, тем сильнее темнело небо. Два немецких корабля прекратили спуск и снова взмыли вверх, но «Гогенцоллерну» этот маневр был уже не по силам. Флагман вяло приподнялся, сделал резкий поворот, будто хотел выскочить из боя, вспыхнул с обоих концов и, накренившись, врезался в воду. Громадный дирижабль несколько раз перевернулся на речной поверхности, кувыркаясь, трепыхаясь и корчась, словно живое существо, и, то останавливаясь, то снова приходя в движение, поплыл по течению, в то время как растерзанный, погнувшийся пропеллер продолжал молотить воздух. Из облаков пара вырвались новые языки пламени. На глазах у Берта происходила катастрофа гигантского масштаба. Оболочка дирижабля лежала на речных порогах, напоминая остров или высокие утесы, но такие, которые не прекращали перекатываться, дымились, оседали и быстро толчками приближались к Берту. Азиатский корабль – Берту снизу он показался куском тротуара длиной триста ярдов – вернулся и сделал два-три круга над местом крушения. Дюжина алых самолетов несколько минут плясала, словно стая мошкары, в солнечных лучах, но вскоре умчалась догонять товарищей. Угасающий бой с его дикими криками, выстрелами и оглушительным треском уже перевалил через остров. Его участников теперь скрывали кроны деревьев. Берт, завороженный зрелищем плывущего к острову поверженного немецкого флагмана, перестал обращать внимание на схватку в небе. За спиной что-то упало, раздался удар и треск ломавшихся веток, но он даже не обернулся.

Некоторое время казалось, что река сломает хребет «Гогенцоллерна» о перемычку между водопадами. Пропеллер молотил воду, взбивая пену, и толкал покореженные обломки к американскому берегу. Но тут их подхватило течением, ведущим к Американскому водопаду, и через минуту весь огромный сдувающийся шатер, выстреливая языками пламени в трех новых местах, врезался в мост, соединявший Козий остров с Ниагара-Сити, и просунул под ним, словно длинную руку, продолговатый смятый остов. Средние газовые камеры со страшным грохотом взорвались, часть моста рухнула и пропустила к водопаду основную массу обломков, напоминавших уродливого, бьющегося в конвульсиях и махающего факелом калеку в лохмотьях. На секунду замерев у обрыва, останки корабля, словно самоубийца, упали вниз.

Оторванный нос дирижабля застрял, зацепившись за так называемый Зеленый остров, зажатый между главным берегом и зарослями Козьего острова.

Берт наблюдал гибель «Гогенцоллерна», перебегая по берегу от мыса, разделяющего два потока, до входа на мост. Затем, не обращая внимания на азиатский дирижабль, висевший над мостом подобно гигантской кровле без стен, он примчался в северную часть острова, впервые оказавшись на плоском каменистом выступе рядом с островком под названием Луна, откуда открывался прекрасный вид на Американский водопад. Затаив дыхание и прислушиваясь к вечному шуму падающей воды, он долго вглядывался в пучину.

Далеко внизу, крутясь, в потоке на дне ущелья плыл предмет, напоминавший гигантский пустой мешок. Для Берта он олицетворял очень многое: судьбу германского воздушного флота, Курта, принца, Европы, незыблемых, привычных вещей и сил, которые забросили его сюда и поначалу выглядели безоговорочно непобедимыми. И вот все это пустым мешком уплывает вниз по стремнине, оставив его наедине с миром Азии, желтокожими людьми, нехристями, наедине с ужасом и неизвестностью.

Последние сражавшиеся корабли исчезли из поля зрения Берта и пропали в небе далеко над Канадой.

О камень за спиной Берта щелкнула пуля. Это напомнило, что он представляет собой прекрасную мишень и одет, по крайней мере частично, в немецкую форму. Берт отбежал под сень деревьев и некоторое время метался в поисках укрытия подобно птенцу в камышах, убегающему от воображаемого сокола.

– Разгромили… – бормотал он. – Разгромили подчистую. И кто? Китайцы! Драпают от желтолицых!

Наконец Берт угомонился в кустах возле запертого, покинутого торгового киоска, откуда открывался вид на американский берег. Он нашел ложбину, полностью прикрытую кустами, и бросил взгляд через пороги. Стрельба прекратилась. Похоже, наступило затишье. Азиатский воздушный корабль покинул позицию над мостом и без движения висел над Ниагара-Сити, отбрасывая тень на место недавней схватки за электростанцию. Чудовище сохраняло спокойную уверенность в собственном господстве, на хвосте безмятежно трепетал длинный узорчатый вымпел красно-черно-желтого цвета – символ великого содружества Восходящего солнца и Дракона. На востоке на гораздо большей высоте висел второй воздушный корабль. Берт набрался смелости и вытянул шею. На юге в лучах заката парил третий.

– Ничего себе! Разгромили и разогнали. О господи!

В Ниагара-Сити, похоже, наступила тишина, хотя на одном из разрушенных зданий все еще развевался немецкий флаг. Над электростанцией было поднято белое полотнище; там оно и оставалось во время последующих событий. Сначала послышались выстрелы и показались бегущие немецкие солдаты. Они скрылись между домами. Вслед за ними пробежали два инженера в синих рубашках и брюках, преследуемые по пятам пилотами с мечами. Первый из мужчин, обладатель статной фигуры, двигался легко и быстро. Второй, низкорослый крепыш с избытком веса, прижав пухлые руки к бокам и откинув голову назад, бежал, смешно перебирая ногами. Преследователи были одеты в форму и черные шлемы из кожи и металлических пластин. Коротышка споткнулся, и Берт ахнул, став свидетелем еще одной ужасной сцены.

Первый японский пилот обогнал коротышку на три шага и замахнулся мечом, но не рассчитал удар.

Они пробежали еще десяток шагов, японец еще раз взмахнул мечом, и Берт услышал звук, похожий на мычание крохотного теленка. Толстяк упал лицом вниз. Меч опустился еще раз и еще раз, ударяя по фигуре на земле, пытавшейся заслониться безоружными руками.

– Ох, с меня хватит! – почти навзрыд воскликнул Берт, не в силах отвести завороженный взгляд.

Японец рубанул мечом в четвертый раз и вместе с подоспевшими товарищами бросился в погоню за первым инженером. Бежавший последним остановился и повернул назад, словно заметил какое-то движение, после чего начал кромсать лежачего мечом.

– У-у! – завывал Берт при каждом новом ударе. Он отполз подальше в кусты и там замер. Из города послышались выстрелы, потом все стихло, даже из госпиталя не доносилось ни звука.