Котенок незаметно подкрался и потерся о сапоги Берта.

– Делайт ремонт этот драхенфлигер, – потребовал принц.

– Если я его починю, – сказал Берт, которому в голову пришла новая мысль, – кто сможет им управлять?

– Я смочь, – ответил принц.

– Боюсь, только шею себе свернете, – после некоторых колебаний пожал плечами Берт.

Принц не понял, а потому пропустил фразу мимо ушей. Он указал пальцем в перчатке на самолет и бросил спутнику реплику на немецком. Офицер ответил, и принц сделал широкий жест, направленный в небо, потом горячо о чем-то заговорил. Берту показалось, что он догадывается, о чем идет речь.

– Точно шею свернете, – повторил он. – Ну да ладно. Я пошел.

Он начал рыться под седлом и двигателем в поисках инструментов. Кроме того, Берт хотел немного выпачкать лицо и руки черным машинным маслом, ибо первое правило премудростей ремонта заключалось, по мнению компании «Грабб и Смоллуэйс», в том, чтобы как следует, убедительно вымазать лицо и руки мазутом. А еще он снял пиджак и жилет и сдвинул кепи на затылок, чтобы легче было чесать лоб.

Принц и офицер, как видно, решили наблюдать за ним, но Берт сумел дать понять, что они только мешают и что ему, прежде чем приниматься за работу, надо все «хорошенько обкумекать». Немцы было засомневались, однако опыт работы в мастерской не прошел даром – Берт напустил на себя авторитетный вид, заставлявший простых смертных идти на попятный. Соглядатаи наконец удалились. Берт тут же подбежал ко второму самолету, забрал винтовку с патронами и спрятал их неподалеку в крапиве. «Так-то оно лучше», – удовлетворенно хмыкнул он и принялся внимательно осматривать обломки крыльев, затем вернулся к первому аэроплану и сравнил модели. Велосипедный метод вполне мог сработать и здесь, если только мотор не окажется безнадежно поврежденным или слишком сложным.

Немцы вскоре вернулись и обнаружили Берта до ушей перемазанным машинным маслом. С видом заправского механика он трогал и дергал всякие рукоятки и рычаги. Когда офицер с птичьим лицом что-то сказал ему, Берт только отмахнулся:

– Нон-компрон. Молчали бы лучше! От вас все равно никакого толку.

Ему пришла в голову новая мысль.

– Этого парня неплохо бы похоронить, – сказал Берт, ткнув через плечо большим пальцем.

С появлением двух немцев внутренний мир Берта тоже претерпел изменения. Одолевавшую его безмерную, жуткую тоску как будто прикрыли занавеской. Он находился во вселенной, состоявшей всего из трех человек, но пребывание в ней все равно наполняло его разум предположениями, расчетами и хитрыми задумками. О чем они думают? Как к нему относятся? Что намерены делать? Сотни тревожных мыслей пересекались в мозгу, пока он возился с азиатским аэропланом. Новые идеи выскакивали одна за другой, как пузырьки в стакане с содовой.

– Вот это да! – вдруг воскликнул Берт, только сейчас осознав, насколько бестолкова и несправедлива судьба, оставившая в живых этих двоих и погубившая Курта. Весь экипаж «Гогенцоллерна» был расстрелян, сгорел заживо, разбился или утонул, а эти двое спрятались в каюте с мягкой обивкой и выжили.

– Небось думают, что их спасла чертова путеводная звезда, – пробормотал Берт, не в силах больше сдерживать гнев.

Он разогнул спину и взглянул на немцев. Те стояли бок о бок и смотрели на него.

– Нечего на меня пялиться, – заявил он. – Вы мне только мешаете.

Видя, что они не поняли, Берт направился к ним с гаечным ключом в руке. В последний момент его одолели сомнения: принц был высок, силен и невозмутим. Но Берт все-таки указал на деревья и крикнул:

– Там покойник!

Офицер что-то ответил по-немецки.

– Покойник! – повторил Берт – Вон там.

Ему стоило больших трудов уговорить немцев пойти за ним, чтобы показать труп. Затем они четко дали понять, что почетную миссию оттащить мертвеца на берег и сбросить его в воду как лицу простого звания чином ниже офицера полагается выполнить исключительно Берту. Некоторое время все ожесточенно жестикулировали. Наконец офицер снизошел до помощи. Вдвоем они оттащили обмякшее и успевшее раздуться тело японца к реке и, сделав пару раз передышку, потому что труп оказался очень тяжелым, столкнули его в стремительный западный поток. Берт вернулся к осмотру аэроплана, ощущая ломоту в руках и мрачное негодование.

– Чертов наглец! – прошипел он. – Я ему что, раб немецкий? Хромой индюк!

Тут он начал соображать, что произойдет, если самолет удастся отремонтировать.

Оба немца отошли в сторону. После некоторых размышлений Берт отвинтил несколько гаек, надел пиджак и жилет, рассовал гайки, болты и кое-какие ключи по карманам и спрятал набор инструментов, взятый со второго аэроплана, в дупле дерева. «Порядок», – сказал он, спрыгнув на землю после того, как покончил с этими предосторожностями. Не успел он вернуться к машине, как снова появились принц с офицером. Принц некоторое время наблюдал за ходом работ, после чего вышел на мыс, разделяющий два потока, сложил руки на груди и погрузился в глубокие раздумья. Птицелицый офицер подошел к Берту и обратился к нему по-английски с сильным акцентом.

– Ходить, – сказал он, помогая себе жестом. – Есть.

В киоске Берт обнаружил, что весь запас еды, кроме небольшой порции тушенки и трех печенек, исчез. Вытаращив глаза и разинув рот, он осмотрел пустой киоск. Из-под стула продавца, заискивающе мурлыча, вылез котенок.

– Ну еще бы! – воскликнул Берт. – Ох! Куда они дели твое молоко?

Он пару минут копил в себе злость, затем, взяв тарелку в одну руку, а печенье в другую, вышел, взглядом отыскивая обидчика, ругаясь сквозь зубы по поводу «жратвы» и гнилого характера принца. Берт подошел к нему не салютуя.

– Эй! – свирепо крикнул он. – Что за дела, черт возьми?

Последовала безрезультатная перебранка. Берт по-английски развивал банхиллскую теорию взаимосвязи между жратвой и эффективностью труда, птицелицый отвечал на немецком доводами о различиях между нациями и необходимости соблюдения субординации. Принц, прикинув физические возможности Берта, вдруг сделал выпад. Он схватил Берта за плечо, тряхнул так, что у того зазвенело в карманах, и отшвырнул назад. Затем ударил, словно перед ним стоял рядовой чин немецкой армии. Берт испугался, побледнел и отскочил назад, однако кодекс поведения кокни допускал только один выход: он был просто обязан дать сдачи.

– Обалдеть! – воскликнул Берт, застегивая пиджак.

– Ну? – воскликнул принц. – Теперь ходить?

Заметив героический блеск в глазах Берта, он вынул саблю. Его спутник вмешался, что-то сказав по-немецки и указав на небо.

Далеко на юго-западе появился и начал быстро приближаться японский воздушный корабль. Это положило конец конфликту. Принц первым оценил положение и пошел на попятную. Все трое зайцами бросились под укрытие деревьев и бежали, пока не нашли впадину, заросшую высокой травой, и не присели на корточки всего в шести шагах друг от друга. Сидеть по шею в траве и наблюдать сквозь ветки за дирижаблем пришлось довольно долго. Берт растерял часть тушенки, но все еще сжимал в кулаке печенье и принялся потихоньку его есть. Чудище проплыло в сторону Ниагары почти у них над головой и скрылось за электростанцией. Пока корабль был близко, все помалкивали, но вскоре спор возобновился, и его ожесточение смягчалось лишь взаимным непониманием.

Первым заговорил Берт, не обращая внимания на то, понимают ли другие его слова. Его недовольство вполне выражал тон голоса.

– Если вы хотите, чтобы я отремонтировал самолет, не давайте волю рукам!

Немцы не восприняли его слова, и Берт повторил их еще раз. Затем начал развивать идею и увлекся:

– Думаете, вам попался парень, которого можно пинать, как своих солдат? Вы сильно ошибаетесь! Ясно? Надоели вы мне с вашими выходками! Я много думал о вас, вашей империи, вашей войне и всей этой мерзости. Мерзость она и есть! Это вы, немцы, вечно первыми поднимаете бучу в Европе. И все ради чего? Ради дурацкой бравады! Чтобы покрасоваться в форме с флагами! Взять хотя бы меня – я и знать вас не знал, вы мне были до лампочки. А вы меня поймали, практически похитили, и вот я сижу за тысячи миль от дома, а ваш дурацкий флот разнесли по кочкам. И вы еще выделываетесь? После такой трепки? Нет уж! Посмотрите, что вы натворили! Как вы раздолбали Нью-Йорк! Сколько людей убили, сколько добра попортили! Неужто не поумнели?