– Герр Бутеридж, сэр, мы сейчас идти!

– Где я? – повторил Берт.

Кто-то другой тряхнул его за плечо:

– Фы есть герр Бутеридж?

– Герр Бутеридж, мы сейчас идти, – повторил седоусый и беспомощно добавил: – Что есть хорошо? Как нам делать?

Офицер, говоривший по телефону, повторил фразу, в которой прозвучали слова «принц» и «mitbringen». Усатый некоторое время стоял, вытаращив глаза, но вскоре понял смысл распоряжения и разразился потоком указаний невидимым исполнителям. Посыпались вопросы. Врач, стоявший рядом с Бертом, несколько раз ответил «Ja! Ja!» и добавил что-то насчет Kopf[14], затем поднял упиравшегося Берта на ноги. Два здоровенных солдата подхватили его под руки.

– Эй! – воскликнул Берт. – Что происходит?

– Фсе хорошо, – ответил врач. – Они вас нести.

– Куда?

– Полошите руки фокруг их… Hals…[15] Вот так!

– Да, но куда меня несут?

– Дершаться!

Солдаты подхватили Берта прежде, чем он успел что-то еще сказать. Они скрестили руки в виде сиденья, и он обнял их за шеи.

– Vorwärts![16]

Кто-то бежал впереди с портфелем, а самого Берта несли по широкой аллее между газовыми генераторами и дирижаблями – в целом быстро и без запинок, если не считать пары случаев, когда солдаты спотыкались о шланги и чуть не роняли его на землю.

На голове Берта красовалась альпийская шапка мистера Баттериджа, на плечах – подбитое мехом пальто мистера Баттериджа, вдобавок он откликнулся на имя Баттеридж. Сандалии беспомощно болтались на ступнях. Ну и дела! Чем вызвана такая спешка? Покачиваясь на руках солдат, он, разинув рот и в безмерном удивлении, озирался вокруг в наступавших сумерках.

Идеальный порядок на просторных, удобных площадках, огромное число солдат повсюду, аккуратные штабеля материалов, вездесущие линии монорельса и нависающие над головой, будто морские корабли, бока дирижаблей напомнили Берту детские впечатления от посещения верфи в Вулидже. Весь лагерь был олицетворением колоссального могущества современной науки. Низко расположенное электрическое освещение захватывало лишь небольшие пятачки земли, вокруг которых громоздились гигантские вертикальные силуэты. Причудливые тени Берта и его носильщиков скользили по бокам воздушных кораблей, сливаясь в образ чудовища на тоненьких ножках с раздутым, горбатым туловищем. Фонари висели низко, чтобы столбы и кабельные опоры не мешали взлету дирижаблей.

Опустились глубокие сумерки, наступил тихий, погожий вечер. Все предметы, окружавшие лужицы света на земле, превратились в едва различимую, уходящую в высоту матовую массу. В углублениях на корпусах дирижаблей, словно звезды на подернутом легкими облаками небе, горели маленькие сигнальные огни, превращая воздушные корабли в невесомые конструкции. На обоих боках дирижаблей черными буквами на белом фоне было выведено название, нос занимал раскинувший крылья, зловещий в наступающей темноте черный имперский орел.

Звучали горны, мимо с тихим гулом проскальзывали вагоны монорельсов с притихшими солдатами. В кабинах под брюхом дирижаблей горел свет. Двери, ведущие в обитые чем-то мягким проходы, были настежь открыты.

Время от времени раздавались голоса, отдающие команды мелькающим в темноте рабочим.

Берта внесли мимо часовых по трапу в длинный узкий коридор, через сваленный беспорядочной кучей багаж и опустили на пол на пороге просторной каюты площадью примерно десять квадратных футов и восемь футов высотой с малиновой обивкой и отделкой из алюминия. Высокий, похожий на птицу человек с маленькой головой, длинным носом и почти белыми волосами держал в охапке ремни для заточки бритв, колодки для обуви, щетки для волос и туалетные ершики, бормоча слова, среди которых встречались «Gott»[17], «гром» и «Dummer[18] Бутерайш». Очевидно, это был прежний, ныне изгнанный хозяин каюты. Вскоре он ушел, Берта положили на диван в углу, сунули под голову подушку и закрыли дверь, оставив его одного. Все выскочили из каюты как ошпаренные. Чудеса, да и только!

– Ничего себе! – воскликнул Берт. – А теперь что?

Он осмотрел комнату.

– Баттеридж!.. Интересно, сказать им, кто я на самом деле, или не стоит?

Каюта привела его в недоумение.

– На тюрьму не похоже, на лазарет тоже.

Вновь проснулось прежнее беспокойство.

– Лучше бы я сбросил эти сандалии, – жалобно промямлил Берт в пространство. – Они меня выдадут с потрохами.

Дверь распахнулась, и в каюту вошел крепко сбитый молодой человек в военной форме с портфелем, рюкзаком и зеркальцем для бритья мистера Баттериджа.

– Ну и дела! – воскликнул он на безупречном английском языке. У него были рыжеватые волосы, на лице сияла улыбка. – Полагаю, вы и есть Баттеридж.

Офицер опустил вещи на стол.

– Еще полчаса, и мы бы начали, – продолжил незнакомец. – Вы, похоже, не очень торопились.

Он с любопытством оглядел Берта. Взгляд на секунду задержался на сандалиях.

– Вам следовало прилететь на своем самолете, мистер Баттеридж. – Незнакомец не стал дожидаться ответа. – Принц распорядился, чтобы я за вами присматривал. Он сам, естественно, не может вас сейчас принять, но считает ваше появление счастливой приметой. Последним благословением неба. Добрым знаком… Что такое?

Он встал и прислушался.

За дверью послышался топот ног, далекие сигналы горна подхватили трубы где-то совсем рядом, раздались короткие, резкие и, очевидно, важные команды. Зазвонил колокол, кто-то прошел по коридору, после чего наступила тишина – еще более тревожная, чем шум. Наконец послышались бульканье, шелест и плеск воды. Брови молодого человека поползли вверх. Поколебавшись, он выскочил из каюты. Раздался непохожий на другие звуки мощный звон, затем – отдаленные радостные крики. Молодой человек вернулся обратно.

– Они уже спускают воду из баллонета.

– Какую воду?

– Ту, что служила нам якорем. Здорово придумано, не находите?

Берт попытался осмыслить услышанное.

– Ну конечно! – воскликнул плотный молодой человек. – Вы ничего не поняли.

Берт ощутил легкую вибрацию.

– Включили двигатель, – одобрительно сообщил офицер. – Теперь уже недолго осталось.

Он замолчал, прислушиваясь. Кабина качнулась.

– Ей-богу, мы отправляемся. Началось!

– Отправляемся? Куда отправляемся? – воскликнул Берт, принимая сидячее положение.

Однако молодой человек снова выскочил из каюты. Из коридора доносились немецкая речь и другие нервирующие звуки. Качка усилилась.

Молодой офицер, появившись вновь, объявил:

– Мы стартовали. Как я и говорил!

– Ну и ну! – воскликнул Берт. – Куда мы стартовали? Прошу вас объяснить. Что это за место? Я не понимаю.

– Что-о? Вы не понимаете?

– Нет. Меня оглушило, когда я стукнулся головой. Где мы? Откуда мы стартуем?

– Разве вы еще не поняли, где находитесь и что происходит?

– Ни капельки! Откуда эта качка и шум?

– Вот шутник! Ничего себе… Какой бесподобный шутник! Вы действительно не знаете? Мы летим в Америку, неужели не ясно? Ведь вы успели к нам в последнюю минуту. Вы находитесь вместе с кронпринцем на нашем флагмане и ничего не упустите. Что бы ни случилось, без «Фатерланда» дело не обойдется.

– Мы! В Америку?!

– И-мен-но.

– На дирижабле?

– А вы как думаете?

– Я лечу в Америку на дирижабле! После полета на воздушном шаре! Ух… Я не хочу туда! Я хочу ходить ногами по земле. Высадите меня! Я сразу не сообразил.

Берт бросился к двери. Молодой человек остановил его одним движением, потянул за ремешок, и в стене с мягкой обивкой появился иллюминатор.

– Смотрите!

Оба выглянули наружу.