Однако основная масса кораблей, кружившая еще выше в небе, не подвергалась уничтожению и не пыталась уничтожить других. Большинство из них описывали круги на полной скорости, пытаясь занять выгодную позицию повыше, попутно обмениваясь неприцельными выстрелами. После трагической гибели двух кораблей в результате столкновения никто больше не пытался идти на таран, попыток высадиться на борт вражеского корабля Берт тоже не заметил. В то же время стороны постоянно пытались оттеснить противника поодиночке, отрезать его от своих и заставить снизиться, отчего корабли снова и снова возвращались назад, стараясь сбиться в один косяк. Превосходство в численности и более высокая маневренность азиатов создавали впечатление, что они беспрерывно атакуют немцев. Прямо над головой Берта, стараясь не отдать ниагарскую электростанцию, большая масса немецких кораблей построилась в плотную фалангу. Азиаты усиленно пытались ее расчленить. Картина напоминала рыб в пруду, гоняющихся за крупинками корма. Берт видел крохотные облачка дыма и вспышки взрывов, но сверху не долетало ни звука.

На мгновение солнце заслонила разлапистая тень, за ней последовала другая. Раздалось громкое жужжание моторов и дребезжащие щелчки, словно работал часовой механизм с боем. Берт мгновенно забыл о схватке в вышине.

Всего в сотне ярдов над водой с юга, словно валькирии, на странных гибридах европейской инженерной мысли и японского художественного воображения быстро налетели азиатские пилоты-меченосцы. Крылья судорожно взмахивали, издавая щелчки, и тогда самолеты поднимались выше, затем крылья переставали хлопать и расправлялись на всю длину, позволяя аппаратам парить в воздухе. Так они и летели, то поднимаясь, то опускаясь. Японские машины пронеслись настолько близко, что Берт услышал, как пилоты обмениваются репликами. Самолеты спустились к Ниагара-Cити и один за другим приземлились, выстроившись в ряд, на открытой местности перед отелем. Берт не стал дожидаться, когда они сядут. Один из желтолицых авиаторов повернул голову и посмотрел на него. На одно мистическое мгновение их взгляды встретились.

До Берта наконец дошло, насколько подозрительно выглядит одинокая фигура посреди моста, и он побежал к Козьему острову. Оттуда, прячась за деревьями, в чем, возможно, не было нужды, он досмотрел финал сражения.

Убедившись, что ему ничто не грозит, Берт вернулся к наблюдению и обнаружил, что между аэронавтами-азиатами и немецкими инженерами завязался ожесточенный бой за Ниагара-Сити. Берт впервые за все время войны увидел нечто напоминающее фотографии с полей сражений, публиковавшиеся в газетах, которые он продавал подростком. Все будто бы встало на свое привычное место. Он наблюдал, как люди с винтовками прячутся за укрытиями и быстро перебегают из одной точки в другую, наступая нестройной атакующей цепью. Первая группа пилотов, очевидно, решила, что город покинут. Они, не скрываясь, посадили свои машины на открытой площадке рядом с Проспект-парком и подошли к домам, направляясь к электростанции, но неожиданный залп развеял их иллюзии. Авиаторы бросились врассыпную и укрылись за береговой насыпью у самой воды: бежать обратно к самолетам было слишком далеко. Они лежали и стреляли по противнику, засевшему в отелях и каркасных домах, окружавших электростанцию.

С востока на подмогу прилетела еще одна вереница красных самолетов. Они вынырнули из дымки над домами и описали длинную дугу, словно оценивая положение на земле. Выстрелы немцев слились в непрерывный грохот, одна из парящих в воздухе машин дернулась, задрала нос и упала между домами. Остальные спланировали на крышу электростанции как огромные хищные птицы. После посадки из каждого самолета выскочила и подбежала к парапету крохотная фигурка.

Появилась новая группа машущих крыльями машин, но Берт не заметил их приближения. Грянула россыпь выстрелов, как на войсковых маневрах или в газетных репортажах о боевых действиях, что полностью отвечало представлениям Берта о войне. От хозяйственных построек к зданию электростанции побежала довольно большая группа немцев. Двое упали. Один сразу затих, второй еще долго корчился и пытался ползти. Над отелем с госпиталем, куда Берт помогал носить раненых, вдруг взвился белый флаг с красным крестом. В городе, казавшемся брошенным, очевидно, засело немало немцев, и теперь все они бежали к главному корпусу электростанции. Берт прикинул, хватит ли им боеприпасов. В бой вступало все большее количество азиатских самолетов. Они расправились с одиноким незадачливым «воздушным змеем» и нацелились на строящийся воздухоплавательный парк с электрическими газогенераторами и ремонтными мастерскими – костяк немецкой военной базы. Несколько самолетов село, их пилоты превратились в энергичных пехотинцев, другие летали над полем боя и обстреливали все, что шевелилось внизу. Стрельба шла неравномерными вспышками: то наступало затишье, пока стороны оценивали обстановку, то раздавалась быстрая дробь выстрелов, перераставшая в непрерывный грохот. Раз или два аэропланы пролетали прямо над головой Берта; в такие минуты его душа и тело были озабочены только одним – как получше спрятаться.

Время от времени с треском выстрелов смешивался грохот, напоминавший о воздушном сражении над головой, но Берт не мог оторвать глаз от боя по соседству.

Тут с неба свалился какой-то предмет, напоминавший бочку или огромный футбольный мяч. Трах! – раздался мощный взрыв. Предмет упал среди клумб и газонов между стоявшими на берегу реки азиатскими аэропланами. Поднялся и осел фонтан из обломков и ошметков азиатских машин, комьев земли, древесных сучьев и гравия. Пилотов, залегших на насыпи, раскидало, как мешки с песком, по пенистой поверхности реки пробежала рябь. Все окна отеля, секундой назад отражавшие голубое небо и воздушные корабли, превратились в черные зияющие дыры. Ба-бах! – последовал второй взрыв. Берт взглянул наверх, ему показалось, что на землю пикирует стая чудовищ – ватага пузырящихся одеял, вереница гигантских колпаков для сервировочных блюд. Клубок воздушного боя катился вниз, словно хотел влиться в схватку за электростанцию. Дирижабли предстали перед Бертом в новом свете – в образе преследовавших его гигантов. Они быстро росли в размерах, принимая все более угрожающий вид, пока наконец окружающие дома не стали выглядеть маленькими, Американские пороги – узкими, мост – игрушечным, а фигурки бойцов – ничтожно крохотными. По мере приближения чудища распространяли вокруг себя какофонию звуков: выстрелов, громкого скрипа, скрежета, шлепков, дребезжания, криков и опять выстрелов. Искаженные углом зрения, черные орлы на носах немецких дирижаблей казались реальными птицами, от которых в драке разлетались перья.

Один из боевых кораблей опустился на высоту пятисот футов над землей. Берт видел немецких солдат, стрелявших из винтовок с нижних галерей, видел висевших на канатах азиатов и то, как человек, сверкнув алюминиевым водолазным шлемом, сорвался и упал в воду чуть выше Козьего острова. Берт впервые мог разглядеть азиатские корабли с близкого расстояния. С его места они больше, чем когда-либо, напоминали гигантские снегоступы. Бока дирижаблей были расписаны странными черно-белыми узорами, напоминавшими выточенные на станке крышки карманных часов. У них не было галерей, и солдаты с винтовками выглядывали из люков, расположенных вдоль осевой линии корпуса. Чудовища описывали длинные восходящие и нисходящие спирали; складывалось такое впечатление, что в бой друг с другом вступили облака или что пытаются истребить один другого несколько летающих пудингов. Машины вились и кружили друг вокруг друга, на время погрузив Козий остров и Ниагару в дымные сумерки, которые рассекали столбы солнечного света. Они то расходились, то снова сближались, то вступали в поединки, то кружили над порогами, то удалялась на пару миль на канадскую территорию, то снова возвращались к водопадам. На одном из немецких кораблей вспыхнул пожар, вся стая отпрянула от вспышки и, набирая высоту, бросилась врассыпную, а корабль снесло на канадскую сторону. Он взорвался, не долетев до земли. После этого все остальные с удвоенным грохотом снова сошлись в схватке. В какой-то момент люди в Ниагара-Сити разразились ликующими воплями, прозвучавшими не громче комариного писка. Загорелся еще один немецкий корабль, третий, продырявленный носом противника, теряя газ, вышел из боя и сместился на юг.