Ну, что не его было ясно и без клятв...

Потом признался. Снова обещал, что подобное больше не повторится.

А потом моей маме, которая уже давно болела, резко стало хуже. И, может быть, именно её болезнь заставила меня взять себя в руки, перестрадать, перемучиться, но не поехать с ним! Мама тогда мне тогда в последний раз помогла...

Посмотрев телевизор, укладываемся спать.

Утром приходится встать намного раньше, потому что до школы отсюда нам дальше, чем из своей квартиры. Когда звонит будильник, за окном ещё темно.

С полузакрытыми глазами выхожу из комнаты, направляясь на кухню, чтобы поставить чайник.

Открываю дверь и врезаюсь в Тимура!

Утыкаюсь лицом куда-то в его шею.

За короткое мгновение зачем-то успеваю отметить для себя и тот факт, что кожа у него горячая, и даже запах успеваю ощутить — сигаретного дыма и кофе. И вот ведь проклятая физиология — вихрем по мне несутся мурашки, а пальчики на ногах невольно поджимаются в тапочках Лидии Гавриловны!

Отскакиваю на безопасное расстояние, врезаясь плечом в дверной косяк. Морщусь от боли и собственной неловкости.

— Тимур? — его имя само слетает с моих губ, хотя я столько раз клялась самой себе не произносить его больше вообще никогда! И к этому человеку обращаться как-то иначе, ну, вот хотя бы по фамилии или не обращаться совсем!

— Да, — отвечает он хрипло и отрывисто, хотя ответа-то и не требовалось, ясно, что это он, и не узнать его невозможно!

Мне хочется пройти к чайнику, набрать его и поставить греть воду. Но Громов стоит посередине прохода и явно не собирается уступать дорогу!

Правда, и рук больше не распускает так, как вчера.

Бросаю быстрый взгляд на его лицо.

Мне кажется, он как-то очень уж хмуро и зло меня рассматривает! Вот просто буравит взглядом! И мысли у него там, внутри, явно не очень хорошие!

Мне становится неловко от того, что я перед ним красуюсь в старой заношенной пижамке с розовыми зайцами. И вовсе не потому, что хотела бы выглядеть более красиво и эротично, нет! Просто потому, что глядя на такую вот "бабушкину" вещь, он может решить, что я сама себя обеспечить не могу, что мне от его отца что-то там нужно в денежном смысле, раз уж я так ему помогаю!

Осторожно, прижимаясь спиной к стенке, обхожу его. Трогаю чайник — он горячий еще. Но все равно нажимаю на кнопку, включая.

Мне бы уже пора начать готовить дочке завтрак, но внезапно я не могу себя даже заставить открыть холодильник! Ну, вот как тут при Тимуре возьмешь оттуда колбасу и начнешь делать бутерброд, демонстрируя отличные знания, где и что лежит? Он и без того смотрит так, словно поймал вора на месте преступления!

— А ты, я смотрю, чувствуешь себя здесь, как дома, — с усмешкой констатирует он, возвращаясь за кухонный стол, где, видимо, и сидел, пока я не вошла.

Ну, вот, он только что подтвердил твои мысли, Алиночка! Что делать будешь?

А еще... Эта мысль внезапно появляется в голове, заставляя меня на мгновение ужаснуться. Еще ведь Тимур снова встретится с Асей! А я сама себе клялась, что больше этого не допущу! Ни к чему им общаться! Ни к чему им лишний раз встречаться! Потому что... ну, мало ли... вдруг Громов догадается!

Нет, я не боюсь, что он захочет отобрать у меня ребенка. Зачем ему это? Да и что он будет с Асей делать там, в своей Москве? Просто... Я не желаю иметь с ним ничего общего! Ничего! А уж тем более каким-то образом делить ребенка! И не хочу, чтобы он пытался принимать участие в ее жизни! Потому что Громов этого точно не заслуживает. Всё!

Беру себя в руки.

Потому что смысл сейчас впадать в истерику и что-то там придумывать? Ситуация уже сложилась так, как сложилась. Ну, приехал и приехал. Ну, увидит и увидит ребенка еще раз. На этом всё!

Сейчас быстро бужу Асю, мы завтракаем, прощаемся и уезжаем на такси отсюда!

Почему только от так на меня смотрит?

О чем он думает?

Почему просто не выйдет куда-нибудь из помещения, давая мне возможность собраться?

Но, как я ни убеждаю себя спокойно пережить этот час в его обществе, пока режу и мажу маслом бутерброд, руки трясутся, как на экзамене, а затылок буквально физически ощущает его буравящий взгляд.

Крышка с баночки йогурта никак не желает открываться! Дергаю сильнее, йогурт выплескивается на столешницу!

Ну, елки! Безрукая! На автомате достаю из шкафчика над столом бумажные полотенца, вытираю. А-а-а-а! Не могу! Почему он так на меня смотрит!

Разворачиваюсь, нелепо размахивая рулоном бумажных полотенец.

— Ну, чего ты смотришь, а? Да! Я бывала несколько раз в гостях у Сергея Васильевича! Да, я запомнила, что и где лежит! Дай мне спокойно собраться и уйти!

Молчит.

Прищуривается, смеривая меня взглядом.

И я вот просто физически чувствую, что он сейчас скажет что-то... ужасное! Сердце разгоняется в груди до неимоверных скоростей! И от того, что он не сразу это выложил в лоб, а специально нагнетал атмосферу, становится еще страшнее! Боже, что еще? Что?

— Я всё знаю, Сладкая, — словно выплевывает Тимур, нарочно моим давним прозвищем ударяя по и без того натянутым нервам. — Все твои тайны.

— К-какие тайны? — рулон падает из моей руки, но я, как бандерлог перед Каа, не могу не то, что его поднять, а даже взгляда от глаз Тимура отвести!

— Про ребенка!

О, мамочки!. Хватаюсь рукой за столешницу позади себя, пытаясь удержаться на ногах и просто не свалиться на пол. Только не это!

— Ты решила отомстить мне, да? За то, что когда-то бросил тебя и уехал в Москву? — начинает он допрос.

Выдохнув, беру себя в руки.

Таааак, Алиночка, уже всё самое страшное случилось — он обо всём знает. Теперь надо успокоиться и выпутываться из создавшейся ситуации!

А защиты лучше нападения пока еще никто не придумал!

И я нападаю, как могу:

— Не ты бросил меня, а я не захотела с тобой ехать!

Это утверждение, конечно, сомнительно, учитывая тот факт, что он меня "бросил" намного раньше того момента, когда уехал! Он меня бросил тогда, когда изменял мне, глупой влюбленной до безумия девчонке, с кем ни попадя! Вот тогда состоялось его предательство!

— Пусть так, — внезапно соглашается он.

Долго задумчиво на меня смотрит снова, как будто мысленно там, в своей голове, просчитывает все варианты дальнейшего нашего разговора.

— Но ты была обижена на меня. За то, что я не валялся в ногах, не умолял тебя поехать вместе. За то, что потом не приехал с повинной головой. За то, что не остался здесь, в этом задрипанном городишке прозябать! За то, что уехал, а ты осталась!

Надо же! У меня даже получается выжать из себя восхищенную улыбку! Вот это извращенный разум у мужиков! Так вывернуть ситуацию, еще постараться надо!

— Да не за это я была обижена! Не за это! Мне, конечно, странно и удивительно объяснять взрослому человеку элементарные вещи, но... Мы расстались вовсе не потому, что ты решил уехать в Москву, а я решила остаться, а потому, что ты мне изменял направо и налево, с кем попало, в туалетах баров, в тачке своей, Бог знает, где еще! Вот поэтому мы расстались, если ты еще не понял!

Усмехается, кивает, на мгновение прикрывая глаза.

Так и сквозит в этой его мимике такой намек, типа, я такая молодая и глупая дурочка и думаю о таких мелочах, на которые взрослый человек даже внимания не обратит...

— А ты не думала, что у мужчин всегда так?

— Как так?

— Ну, нагуляться нужно в молодости. А потом из таких вот, нагулявшихся, получаются лучшие мужья! Это наукой доказано. Могла бы немного потерпеть, и всё бы у тебя было.

— Какой это наукой доказано? — от возмущения у меня даже руки трястись прекращают. — Блядствологией? Ну, исходя из этой логики, женщинам тоже надо бы нагуляться в первые годы брака. Ну, а что? Как говорится попробовать мужиков, научиться разным там сексуальным премудростям, чтобы потом, когда нагулявшийся муж надумает возвращаться домой, встретить его во всеоружии! Так?