Алинка, взмахнув ладошкой, бросается к его машине и мгновенно исчезает на пассажирском.

Тачка сваливает, с места набрав скорость.

Что там мужик говорит про Алинку?

Да ну... нафиг! Это че, правда?

Господи, как же я устала!

Устала бесконечно бежать куда-то — колесо моей жизни не желает останавливаться. Да что там! Оно даже притормозить не хочет — наоборот, словно мяч с горы набирает и набирает скорость.

За день набегаешься так, что ног под собой не чуешь — школа с Асей, потом магазин, в котором бесконечные букеты-вазы-поставщики-заказы-звонки, потом уроки, домашние дела, обязательное посещение папы. Он сам почти не ходит после болезни.

И вот он итог — поздний вечер, Асенька спит, прижимая к себе медвежонка. А я варю суп на завтра, изо всех сил стараясь не думать о сегодняшнем дне.

Господи, сколько долгих дней, а особенно ночей я мечтала о том, как Тимур появляется на моем пороге! Сколько раз пыталась представить, что он скажет, когда увидит нашу дочь! И вот это свершилось... Так неожиданно. И так нелепо.

А он ведь даже не понял, что моя девочка — и его дочка тоже. Впрочем, как он мог понять — на ней же не написано. А Сергей Васильевич ни за что не сказал бы, это я точно знаю. Он обещал не выдавать мою тайну.

Сергей Васильевич и Лидия Гавриловна узнали о том, что Ася — дочка их сына из-за моей глупости.

Потому что я, оформляя свидетельство о рождении, записала её настоящее отчество. Я не могла иначе!

Как бы ни была обижена и разочарована, как бы ни хотела отомстить Тимуру, лишить ребёнка хотя бы такой малости, как имя настоящего отца, не повернулась рука.

А у Лидии Гавриловны, оказывается, в ЗАГСе работала племянница. Ну, а о том, что я встречалась с Тимуром, знал весь город! Его мама легко посчитала сроки и поняла, что Ася — их внучка.

Они очень мне помогали! Да что там! Мой магазин куплен большей частью именно на их сбережения. А сколько Лидия Гавриловна сидела с моей малышкой! А с похоронами мамы как они мне помогали. В общем, удивительно, что никто в городе до сих пор не донёс об этом Тимуру.

Поначалу они просили разрешить им сообщить Тимуру о дочке, но потом, когда я наотрез отказалась, пригрозив запретить им с нею общаться (это, конечно, было неправдой, я бы не смогла так обидеть моих стариков!), смирились. И держали слово, я уверена!

Я знала, что Тимур приехал в город. Знала, что он живёт с Сергеем Васильевичем уже несколько недель. Асин дедушка предупредил меня о его приезде заранее, чтобы ненароком не пришла. Он сказал, что у Тимура нелады с бизнесом, что временно надо "залечь на дно".

Это меня не удивляло. Тимур вечно попадал во всякие криминальные истории. Вот, видимо, это случилось в очередной раз.

Но вот тот момент, когда он неожиданно оказался на пороге моего магазинчика, поразил до глубины души! Я просто забыла, кто я и где нахожусь! И да, ясно, что вполне вероятно, что он просто заехал за цветами, собираясь на кладбище к матери.

А вот вечером... Даже не знаю... Глупо считать эту нашу встречу ещё одним совпадением! Впрочем, если бы Сергей Васильевич рассказал ему о нас с Асей, то он бы узнал, что в старой квартире мы давно уже не живём. Лет пять назад разменяли большую четырехкомнатную квартиру на две поменьше, потому что отец пытался устроить свою жизнь после смерти мамы, а я как-то сразу с его женщиной не сошлась. Образовавшаяся разница стала моим начальным капиталом для бизнеса.

Стою с ложкой в руке, зависнув ею над кастрюлей. Вся жизнь пронеслась перед глазами, как одно мгновение. Столько было всего и хорошего, и плохого. И большая часть этого всего безотрывно связана с Тимуром.

Хоть он этого и не знает.

Я для него была всего лишь кратковременным увлечением, так, девочка для постели. Ненадолго.

А он стал для меня целым миром. Навсегда.

Но!

Встряхиваюсь, пытаясь насильно избавить голову от глупых мыслей.

"Нет, я не из тех, кто будет пресмыкаться и всё прощать мужчине! Я так любила его! А он мне изменял! С таким мужчиной не может быть будущего. Так и будет ходить налево" — вот такую мантру я читаю мысленно уже семь лет, когда вдруг в голову приходят нелепые сожаления.

А ещё заставляю себя вспоминать нашу последнюю встречу в статусе влюблённых.

— Тимур, Тимур, скажи мне, что это неправда! — от подступающих слез щиплет глаза.

— Конечно, это неправда, — снисходительно улыбается он. — Поменьше слушай своих подружек.

— Аня видела вас своими глазами! — я пытаюсь заглянуть ему в глаза, но он отводит взгляд. И я чувствую, вижу, знаю, что он мне сейчас врёт! Хоть и очень хочу обмануться...

— Ну, и что она видела? Что? Как я посадил кого-то там в машину? Подумаешь!

— Нет! Она видела вас в клубе. В женском туалете. В кабинке. Мне все подробности изложить? — голос все-таки проседает, и слезы моментально начинают течь по щекам.

— Ну, да, было! Было! И что? Это была одноразовая телка. Такую только в туалете трахнуть! А тебя я, между прочим, с собой в Москву зову! Чувствуешь разницу?

Он закатывает глаза к потолку. И на лице его написано раздражение! Не страх меня потерять! Не раскаяние! А просто раздражение от того, что приходится со мной объясняться.

Именно в тот момент я окончательно и бесповоротно поняла, что никуда с ним не поеду. Потому что там, в Москве, он будет гулять и изменять мне, а я не смогу это терпеть... Да что там... Я этого могу в какой-то момент просто не пережить.

Так, всё! Окончен вечер воспоминаний!

Выключаю газ. И иду спать, старательно вычеркивая Тимура Громова из мыслей.

А утром оказывается, что Ася заболела.

Всё утро звонит Макс. При одном из магазинов ночью сгорел склад. Вероятнее всего, это поджог. Плюс, фуру с товаром задержали на границе с Белоруссией. И это всё по телефону не решается. Мне нужно там быть! Мне нужно возвращаться...

Кошусь на отца.

Он с утра сегодня отжигает круче, чем обычно.

Язвит. Придирается ко всему. Учит меня жизни.

— Отец, мне надо уехать на пару дней, — объявляю ему, собираясь в аптеку за лекарствами.

— Так поезжай. Надо ему! Мне вот никуда не было надо, когда ты маленький был! А ведь звали на работу на нефтяную вышку на Сахалине. Но ты ж болезненный был жутко, а там климат какой! Из-за тебя не поехал, потому что вахтами ездить, когда у тебя сын растёт — последнее дело! Всё для тебя старался. И вот итог. Отец при смерти, а у него всё дела, всё дела...

"Боже, дай мне терпения!" — мысленно умоляю я того, о ком не думал, кажется, никогда.

— Так, всё! Прекрати брюзжать! Я в аптеку, — с облегчением хлопаю дверью.

Аптека далеко, по прикидкам полкилометра пешком я точно отмотал. И чего машину не взял? Идиот.

В аптеке небольшая очередь — парень, девушка и две старушки. И хоть девушка увлечённо разглядывает витрину с таблетками, ни разу не обернувшись в мою сторону, я ее сразу узнаю! Нет, ну, надо же! Прям вот ни дня без совпадений!

У меня от неожиданности даже сердце в груди начинает биться, как сумасшедшее!

Алинка...

Парень впереди отходит, получив свою долю "здоровья". Алинка пропускает бабок к кассе первыми. Они рассыпаются в благодарностях и достают каждая по целому исписанному тетрадному листу! Ну, Алинка, будешь ты тут стоять ещё долго!

Подхожу ближе. Становлюсь за ней. Хочу сказать что-нибудь, чтобы не подумала, что я её преследую! Но... В последнюю минуту передумываю и стою, очень ярко чувствуя аромат её духов. Даже склоняюсь немного к её шейке, втягивая носом запах, пока глуховатые бабки, перекрикивая друг друга объясняют, какого именно цвета были коробочки лекарств, которые у них закончились.

— Что ты делаешь? — спрашивает меня Алинка шёпотом.

Рывком поднимаю глаза с её белой шейки на стеклянную витрину, интуитивно ощущая на себе взгляд. Так и есть, смотрит на меня через стекло.