— Пахнешь приятно. Нюхаю, — максимально честно говорю я.

Бабки начинают коситься в нашу сторону, уменьшая свою громкость.

— Зачем ты меня преследуешь?

Встречаемся с нею взглядами в отражении витрины. Она такая строгая там — хмурится, между черными бровками пролегла складочка, в глазах вызов, пухлые губки поджаты.

Бабки на это ее вопрос буквально дар речи теряют, и, кажется, даже фармацевт там, за стеклом, становится в стойку, чтобы услышать мой ответ.

А мне вдруг так кайфово становится, что просто пофиг на весь мир! Такое ощущение, что мое настроение, которое целый день болталось где-то на отметке "ноль" — "минус один", вдруг неожиданно рвануло вверх и теперь яростно стремится к десяточке! И мне хочется выкинуть что-то неожиданное, может быть, глупое, пацанское, чтобы заставить ее улыбнуться!

— Я не преследую, глупая! Эт нас судьба друг к другу толкает! Дамы, вы верите в судьбу?

— Конечно, — кокетничает одна из старушек, отрепетированным жестом поправляя очки. — Еще моя бабушка говорила: "Внучка, свою судьбу на хромой козе не объедешь!"

Прикусываю язык, запрещая себе задать ей провокационный вопрос, при каком царе были популярны такие вот прибаутки. Я усмехаюсь и ловлю Алинкин взгляд. Но она на меня не смотрит. Делает вид, что ей очень интересны таблетки на витрине.

— Так может, я тебя провожу, а? Помогу пакет с лекарствами донести? — на волне веселья делаю попытку я.

Бабки улыбаются друг другу, как будто вот сейчас их стараниями чуть ли не сложилась семья — ячейка общества. Фармацевт торопит их, устав ждать заказа. Алинка разворачивается и, не дождавшись своей очереди, направляется к выходу.

Ошарашенно стою, глядя ей вслед.

Чего она?

— Парень! — ближайшая ко мне старушка трогает за рукав.

— А?

— Чего стоишь? Сам сказал, что судьба! Догоняй!

Внутри меня поднимается протест! Потому что... А чего это я должен? Да и надо ли оно мне снова? Да и замужем же она! Вчера же этот странный мужик сказал! И не хочет она со мной общаться — это же очевидно. Настроение медленно, но неуклонно начинает опускаться...

Но словно кто-то в спину толкает — давай, догоняй ее!

И я срываюсь чуть ли не бегом за ней.

— Алинка, стой!

Догоняю, совершенно не представляя, зачем и что я ей сейчас скажу!

Ловлю за руку. Разворачиваю к себе. На мгновение вдруг мозг ослепляет вспышка — а что если поцеловать ее? Это будет и по-пацански, и глупо, и неожиданно — всё, как я и хотел! Но я и сам понимаю, что это, конечно, перебор.

Встречаемся взглядами. В ее красивых зеленых глазах такая ненависть, что я словно на стену натыкаюсь. Да в чем дело? Это потому, что я тебя тогда обидел? Ну, глупость же, честное слово! Это ж когда было-то? Двести лет назад? А сейчас, может, по-другому всё сложится...

— Что? Тебе? От? Меня? Надо? — буквально по слогам спрашивает она, выдергивая руку.

И правда, что?

— Поговорить? — футболю ей вопрос.

— Нет! — отвечает за меня.

Судорожно ищу другие варианты.

— Разговаривать нам не о чем.

Ах, не о чем! Ну, тогда, пожалуй, я всё-таки скажу то, что говорить сейчас категорически нельзя!

— Ладно, не хочешь, так и мне не больно-то хотелось! Тоже мне недотрога, блин! Строит из себя! А я, дурак, увидел её, обрадовался...

Разворачиваюсь и шагаю обратно к аптеке. Какого хрена вообще? Почему я за ней бегаю? Что меня заставляет это делать? Я что, идиот, совсем?

Но не выдерживаю, оборачиваюсь.

Она так и стоит, глядя мне вслед.

Как мне кажется задумчиво и грустно.

— А ты чего сюда пришёл? — повышает голос, взмахивает руками, как будто вдруг поняла, что встретились мы в аптеке, а значит, кто-то заболел, и кому-то край нужны лекарства. То есть не до шуток нам. — Сергей Васильевич заболел?

Мне хочется тоже махнуть рукой и скрыться за дверью, показав, что желание разговаривать с ней иссякло, не оставив следа. Но... разве ты не этого, собственно, добивался, Громов? Разве ты не хотел с нею пообщаться?

Говорю правду.

— Да. Старик неожиданно решил помирать. Еле ходит с ходунками. По ночам у него приступы. Скорую каждый день вызываем.

— Что? — ахает она так, словно подобное, в принципе, невозможно, словно моему старику не восемьдесят через неделю, а он в полном расцвете сил. И как будто она с моим стариком знакома...

— Ты знакома с моим отцом? — поражаюсь я.

— Да. А что тебя удивляет, собственно? У нас маленький городок. Все друг друга знают, — теперь уже она медленно, осторожными шажками приближается ко мне.

Мне смешно. Женщины так предсказуемы! Стоит только попробовать повоздействовать на её жалость, сочувствие и другие нежные чувства... И вот — она в твоих руках!

Мысль о том, что вот вдруг... по необъяснимой прихоти небес, Алинка неожиданно оказывается в моих руках обжигает, заставляет затаить дыхание, чтобы потом с бешеным биением сердца не начать дышать, как бегун на стометровке.

— Тебе плохо? — сочувственно хмурится, с беспокойством глядя на меня.

Да, блять! Плохо мне! Я чувствую себя монахом, которому вдруг какой-то изверг показал сайт с порнухой! И теперь попробуй, развидеть то, что запечатлели твои глаза! А вот мои глаза запечатлели красивую Алинку. И не хотят её "развидевать"!

Но, естественно, говорю я другое.

— Ну, что ты! С чего бы мне стало бы плохо? Я ещё совсем молод и полон сил. Разве что... унаследовал болячки от отца...

— Я могу его навестить? — она игнорирует мои жалостливые намёки на несуществующие наследственные заболевания.

Вы настолько близки, чтобы его навещать? Любопытно...

Но я не позволяю себе поразиться этой мысли. А наоборот, заставляю себя добродушно улыбнуться и сказать:

— Конечно, Алиночка! Он будет просто счастлив, если ты придёшь в гости!

А заодно... Буду просто счастлив я, потому что даже не надеялся заполучить тебя на своей территории!

— И приходи, как можно скорее, — я прямо сам чувствую, как источаю благодать своей миролюбивой улыбкой! — Можешь даже сегодня вечером.

Правда, она не улыбается в ответ.

Просто говорит "Хорошо", проворачивается и уходит прочь.

И я хочу что-то сказать ей вслед. Что-то важное... Но понимаю, что именно, только когда Алинка скрывается за поворотом.

Точно! А что она-то в аптеке делала? Кто у неё заболел?

Но угрызения совести от того, что она спросила и посочувствовала, а я ей нет, отпускают меня довольно быстро, потому что меня, походу, ждёт романтический вечер! И как этому не радоваться? Особенно в серости моего бытия....

Ведь что по сути получилось сейчас? Алинка-то просто на меня повелась! Вот и все объяснения такому необычному её желанию вдруг не с того ни с чего посетить моего отца, который если и знаком с нею, то так, поверхностно, ведь что у них с Алинкой общего может быть? Верно! Ни-че-го! Поэтому итог очевиден — Алинка решила сдаться... Даже сильно трудиться не пришлось.

За этими философскими мыслями и на волне какого-то непонятного воодушевления, я затариваюсь таблетками, потом отовариваюсь в магазине, продумывая, что бы такое приготовить на ужин, чтобы удивить нашу с отцом гостью. Естественно, покупаю бутылочку хорошего вина. Потом, подумав, ещё и бутылку коньяка — мало ли, за годы, что мы не виделись, вкусы Алинки вполне могли измениться.

И уже на выходе из супермаркета меня вдруг посещает неожиданная и поразительная по своей сути мысль. А что если она придёт со своей девочкой?

Я про детей как-то совсем ничего не знаю. Даже не задумывался, чем их порадовать, чем удивлять. Но вдруг решаю — надо купить какую-то ерунду. Просто чтобы занять ребёнка на время, пока мы с её матерью пообщаемся.

И покупаю первого встречного медвежонка в соседнем магазинчике. Медведь, хоть и новый, выглядит немного потрёпанным, словно его пару раз неплохо приложила жизнь. Но... Просто он напоминает мне игрушку, которая была у меня самого в детстве, и поэтому неожиданно мне хочется именно его купить!