Разочарование в том, что ещё в полусне, мучаясь от утреннего стояка, я пытался нащупать рядом с собой эту поистине неуловимую женщину! А её рядом не оказалось.

А я уже успел столько всего нафантазировать себе! Утренний секс — самый офигительный. Женщина расслабленная, сонная, мягкая. Она готова подчиняться любым твоим желаниям.

Но вот восторг скрашивал разочарование. И сильно скрашивал.

Правда, почему негромкие голоса, доносящиеся из кухни, вызывали у меня этот самый восторг, сказать было сложно.

— Мам, а он любит блинчики с вареньем или со сгущёнкой? — спрашивает Ася.

— Я думаю, если он узнает, что ты их приготовила сама, будет рад любым, — смеётся Алинка.

И я невольно растягиваю в улыбке губы, не открывая глаз.

— Мам, а давай разбудим? — нетерпеливая Ася.

— Не надо. Пусть поспит ещё, — заботливая Алинка.

— Ну можно хоть кота к нему запустить?

— Ася! Зачем? Стой!

Прыжок в район моих ступней. Скольжение. И огромные когти маленького на вид котёнка впиваются в мою кожу!

— Аааа! — поспешно проглатываю готовые сорваться с губ ругательства — вдруг Ася услышит. — Засранец мелкий!

Кот, шипя, убегает под кровать. Хотя я ведь ему ничего не сделал!

Резко сажусь, укутываясь в одеяло.

В дверной проем просовывается голова с косичками.

— А мама говорит, что ты спишь! — хитро улыбаясь. — А ты не спишь уже.

"Вот хитрюга!" — думаю я с восхищением.

— Ага. Сколько спать можно? У нас такие планы!

— Снова поедем в мамин магазин? — с любопытством спрашивает она, проходя в комнату и усаживаясь рядом, тем самым отрезая мне все возможности ретироваться в ванную, потому что белья на себе я не ощущаю.

— А мама собирается в магазин? — про себя я задаюсь вопросом — отдыхает ли она вообще когда-нибудь?

— Собирается. Ненадолго, — заглядывает к нам Алинка. — Там у меня Рита сегодня. Но товар привезут в обед. Принять нужно и помочь с ним разобраться.

Встречаемся с Алинкой взглядами. Она тут же отводит глаза, покрываясь красными пятнышками. Это так... мило? Прикольно? Даже не знаю, почему этот факт заставляет меня улыбаться. Ох, Алинка, мне так скоро понравится тебя смущать!

— Тогда предлагаю пока мама будет на работе сгонять к моему деду. Проведать его. А к вечеру отправиться в кафе — поесть там мороженого, а потом в кино. Как вам план, девочки?

Пока Ася кричит "ура!", радостно подпрыгивая на кровати, я глазами показываю Алинке на дверь. Мол, выведи ребенка, будь человеком. Не в одеяле же мне топать в ванную — в идеале хотя бы штаны отыскать.

Она с насмешкой поднимает бровь. Потом так же, как и я, глазами показывает на стул, стоящий у окна. На стуле аккуратно сложены все мои вещи. Ох, ну, слава Богу! А то я уж было испугался...

— Мам, ну, пожалуйста. Я хочу в кафе и в кино! — кричит ребенок.

Крепко держа одеяло, шагаю к стулу за штанами, кот из-под кровати набрасывается на мою голую ногу, вцепляясь в нее когтями и проезжаясь следом за мной, пока я по инерции делаю еще пару шагов.

— Ахаха, — смеется Ася.

— Мр-рррау-у-у-у! — орет дурным голосом кот.

— Ася! Немедленно в свою комнату! — кричит Алинка.

— Оо-о-о-о! — мычу от боли я.

Отцепляем кота вдвоем.

Чтобы хоть как-то скрасить мою боль, прижимаю Алинку к себе, забираясь под пижамную кофточку руками.

— М-м-м-м, у нас тут нет белья, — мурлычу, забыв обо всем на свете и придумывая, как бы так отвоевать ее минут на пятнадцать у дочки.

— Тимур! — возмущается она. — Даже не думай!

— Я клянусь, что буду трахать тебя, не думая, — шепчу ей на ушко, с радостью чувствуя, как она неожиданно расслабляется в моих руках.

Одеяло сползает на пол, едва успеваю подхватить — вдруг Ася заглянет, а я тут голый!

— Дурак, — смеется она, резко подхватываясь и, воспользовавшись моим замешательством, сбегает.

Откидываюсь на кровать, раскинув в стороны руки. Царапины на ноге неприятно пощипывают. И ехать куда-то не хочется совсем. Но на душе странно легко и спокойно, как будто я все делаю правильно...

Блин, тут, конечно, дурдом еще тот, но весело.

— А тебе нравится моя мама?

Вопрос очень к месту, тут не поспоришь.

Учитывая тот факт, что мы с Асей находимся сейчас вдвоём в самой высокой точке колеса обозрения. А я, оказывается, дико боюсь высоты, но, естественно, не могу облажаться перед ребёнком.

Алинка, хитрая, не поехала с нами, сказала, что будет сладкую вату держать. А снизу эта штуковина выглядела совсем безобидно.

Смотрю сверху-вниз на Алинку, которая прохаживается по парковой дорожке, уплетая вату и посматривая по сторонам. Красавица. Я почему раньше мне казалось, что красиво — это когда на женщине юбка-мини и видно грудь? Нет, красиво, это когда вот такие волосы, когда тонкая талия, затянутая ремешочком, когда...

Вижу, как к Алинке внизу подкатывает какой-то молодец с наглой мордой и лысой макушкой. Что-то ей втирает — в парке музыка, с высоты, естественно, ничего не слышно. Она смеётся, отрицательно машет головой. Он уговаривает, пытаясь взять под локоток.

Забыв о высоте, высовываю голову в окошко кабинки, чтобы получше рассмотреть это безобразие. Внутри распирает от ярости! Так бы и покричал что-нибудь нецензурное. Но ведь ребёнок же рядом. Испугается.

Эх, Громов, вот правильная же идея была — в киношку их вести, какого хрена ты эту мысль замечательную на парк поменял? В киношке сам бы Алинку лапал. А здесь — вон, хмырь какой-то. Да, он пока только глазами лапает, но уже слюной забрызгал, наверное, с ног до головы!

А колесо спускается меееедленно.

— Так нравится? Или нет? — настаивает малолетний дознаватель. И что-то мне подсказывает, что этот вопрос не последний.

— Да. Конечно, нравится. А я тебе нравлюсь?

— Ну, ничего так, нормальный, — хитро щурит глазки.

Вся в мать. Ни тебе нормального комплимента, ни доброго слова.

Но спасибо и на том.

— А как ты смотришь на то, чтобы вы с мамой со мной жили?

— У дедушки? Или в Москве? — очень серьёзно спрашивает она.

Блин, а вот ведь вопрос-то важный ребёнок задал. И правда, как это правильно сделать? Где мне с ними жить? С собой позвать? Так ведь не поедут... Ну, а какие варианты? Неужто и правда закругляться с бизнесом в Москве? Неужели я реально на это решусь? Блять, вся жизнь коту под хвост...

Но... Отчего-то ещё сложнее представить, что вот этого всего больше не будет в моей жизни — женщины, от которой голова кругом, девочки, которая, оказывается, моя дочка, ворчливого зануды-отца, противного кота...

И надо на что-то решаться.

Мне всегда это легко давалось, в отличие от Макса. Я запросто принимал решения и никогда о них не жалел.

А тут вот не могу.

— Не знаю пока, — честно говорю ребёнку. Эх, Громов, наверное, из тебя хреновый отец получается. Разве нормальный признался бы в том, что чего-то не знает? Вооот. А ты что говоришь? — Но я решу этот вопрос.

И мы уже почти "приземлились", и меня так и подмывает выпрыгнуть поскорее и показать этому лысому, на чью территорию сейчас пытается ступить его лапа. Но... Ребёнок решает добить меня последним вопросом:

— Хочешь быть моим папой?

Нет, я не сентиментальный человек. И не склонен к страдашкам. Но... Глотаю и не могу проглотить не пойми откуда взявшийся комок в горле.

Пацан — администратор открывает нам дверцу и подаёт руку Асе, избавляя меня от необходимости отвечать ей.

Но она в последнее мгновение такой пронзительный взгляд на меня бросает, что... я просто не могу иначе!

Спускаюсь впереди неё с высоких ступенек. Оборачиваюсь. Подхватываю её подмышки.

— Я уже и так твой папа! — говорю ей и ставлю на землю рядом с собой.

— Правда? — она несколько раз радостно подпрыгивает, потом кидается ко мне, обнимает за талию, утыкается носом в живот.