— Нет, — бросаю, отворачиваясь от него.

— Может, все-таки сходим? Поедим, поговорим.

— О чем?

— О... Не знаю. О чем люди разговаривают? О жизни. Об интересах.

— А ничего, что меня дома, может... Муж ждёт? — нахожусь внезапно с этой фразой. Так, что самой вдруг становится странно, что такое не смогла придумать раньше.

— Да нету у тебя там никого! — качает головой, закатывая глаза.

— И откуда такая уверенность?

— Нормальный мужик не позволил бы своей бабе ночевать у какого-то другого мужика, пусть и престарелого. Что не ясного?

— Это ненормальный бы не позволил. А нормальный понимает, что такое просто помочь другому человеку.

— Ой, ладно! Пусть будет помочь! Я уже понял, что по этой теме явно накосячил... Ну, если бы ты реально хату у старика хотела отжать, то не стала бы это при мне делать...

— Ах, ты! — дёргаю за ручку, но дверь заперта. — Открой дверь немедленно! Я не понимаю, зачем ты меня вообще выкрал!

— Я не крал!

— А как это называется?

— Это называется по-мужски решил вопрос! — нагло усмехается, подмигивая мне.

Вот о чем он сейчас думает? На что намекает? Ведь намекает же!

Я не понимаю! Впрочем, кажется, понимаю!

— Как ты вообще посмел! Ты меня тащил, как... Как... - не могу придумать сравнения, которое было бы не очень обидно для меня самой.

— А мне понравилось, — облизывает уголок губ.

Что вообще все эти странные его ужимки означают? Я, не понимаю! Но что-то все-таки означают! Тут ошибки быть не может!

— Особенно понравилось трогать твою попку. Она такая... М-м-м, упругая, гладенькая, в меру округлая...

Я точно это слышу?

Или галлюцинации?

Не веря своим ушам, даже чуть в его сторону наклоняюсь, чтобы удостовериться. Лицо и особенно уши начинают гореть огнём от стыда.

— А когда я тебя по заднице шлепнул, у меня член встал, как кол. Честное слово! Так и стоит до сих пор...

Судорожно сглатываю, невольно роняя взгляд на его бёдра. К счастью, с моего места проверить подлинность его слов невозможно.

— Громов! Прекрати немедленно глупости говорить! Открой дверь и выпусти меня! Я не понимаю, чего тебе от меня нужно!

— Если бы я сам знал... - бормочет он, отворачиваясь от меня.

— А хочешь, я тебе помогу? — до меня вдруг доходит! Ну, тут же всё ясно, как Божий день!

— Ну, помоги, — и хоть он от меня отвернут, кажется, в полумраке салона глаза Тимура вдруг на мгновение дьявольски мигают красным светом.

— Да ты просто выпал из своей обычной среды. А здесь, в городе, никого не знаешь. Ну, и вот... Найти объект, для удовлетворения своих физиологических потребностей оказалось не так просто. Вот ты и маешься, как тот кот в марте, когда и хочется, и колется, и мамка не велит.

Ещё даже не дослушав, он начинает ржать.

— Ты... Реально думаешь... Что я себе... Не могу найти... На ночь... Бабу?

— Да.

— Ой, бляяять. Да их тут пруд пруди!

— А чего ж ты мне цветочки привез тогда? — ехидно тыкаю в его сторону начавшей увядать розой.

Смех его вдруг резко обрывается.

— Слушай. Окей. Я тебя отпущу. Даже до дома довезу. Но с одним условием.

— С каким?

— Угадай.

— Громов, ты серьёзно, вообще? Ты не обкурился, а? Ты не горячий, м?

И я совершаю, наверное, вторую по величине ошибку в своей жизни. Первая была, когда я с ним начала встречаться восемь лет назад.

Я кладу ладонь ему на лоб.

Это глупо.

Я не знаю, зачем.

Температуру проверить?

Только мы оба замираем, словно нас притянуло друг у другу ударом тока. И я даже руку отдернуть не могу! Не получается!

И, оказывается, тот факт, что он впереди, а я сзади в машине нахожусь, вовсе никак не спасает...

Каким-то чудесным образом наши губы вдруг находят друг друга...

Целуя её, я наконец-то понимаю, зачем веду себя, как форменный придурок!

Вот именно для этого!

Потому что в прошлый раз, поцеловав Алинку, я ещё не осознал толком, но подсознательно отложилось, осталось в памяти, что со мной такого давно не было!

Это не объяснить словами! Хотя тысячи сравнений лезут на ум. Это просто чистый кайф в моих руках! Огонь, сжигающий всё лишнее.

Просто я давно пресыщен бабами. Разнообразным сексом. Меня давно уже не возбуждала ни одна конкретная женщина. Возбуждали развратные позы, игрушки, извращения... Но как-то мерзко возбуждали, грязно.

А вот сейчас вдруг накрыло! Я чувствую, да я уверен просто, что с нею мне зайдёт по-любому, без извращений и излишеств. Потому что когда-то уже заходило. Я помню. Хоть я и старался вытравить память об этой женщине из себя.

И с нею мне не надо ни игрушек, ни поз, ни смазок, ни выпивки... От одного поцелуя стоит так, что кажется, джинсы сейчас по швам лопнут!

С животными удовольствием засовываю язык в её рот. И она отвечает! Отвечает! Шелковый язычок упруго сталкивается с моим. Это уже круче секса! Потому что отзывается дрожью где-то в животе и судорогой удовольствия вдоль позвоночника! Это какое-то неимоверное ощущение, когда её язык всего лишь касается моего, но от этого прикосновения затылок словно ошпаривает кипятком! И мой несдержанный стон звучит в её рот!

И её ноготки царапают шею!

Не отпуская её губ, протискиваюсь на заднее сиденье. Понимаю, что именно делаю только тогда, когда она начинает пищать:

— О, нет-нет-нет! Громов, прекрати! — и смещаться к двери, вырываясь. Тем самым, кстати, освобождая мне место рядом.

— Хочу тебя, — притягиваю за талию к себе, ловлю губами мочку ушка.

— Громов! — отталкивает, упираясь ладошками в плечи, но её так сладенько передергивает, что я понимаю — моё желание взаимно! И она хочет, что бы ни говорила! А от понимания этого попробуй себя уговори остановиться! — Мне розы впились в...

Сконфуженно замолкает.

— Попку? — с наслаждением подсказываю.

— Э-эй! — возмущённо.

— И что я такого сказал? — шепчу на ушко, с удовольствием втягивая носом потрясающий женский аромат. Боже, как же она пахнет! Можно кончить только от запаха! — Давай я посмотрю, что там и куда впилось, м? Поцелую, чтобы не было так больно...

— Отпусти меня немедленно, — ее голос проседает в конце, словно ей тоже не хватает воздуха.

Ну, как я тебя отпущу? Да и зачем?

А потом снова — карауль на улице, цветы дари, в машину запихивай? Нет уж! Я сейчас, сразу все диведенты получу, а потом уже отпущу, так и быть!

— Значит так! — вытаскивает несчастные розы из-за спины, впихивает мне на колени. — У меня ребенок дома один. Мне срочно нужно домой!

— А чего отец с нею не посидит? — нахожу замечательный вопрос в своем размазанном возбуждением разуме.

Бросает на меня презрительный взгляд. Нет, ну, а я-то тут при чем, если вы, бабы, нормальных отцов своим детям выбирать не умеете?

— Может, он дальнобойщик? — отвечает вопросом на вопрос.

— Ну, это тебе лучше знать, дальнобойщик он или космонавт, — усмехаюсь я. — По-моему, просто обычный мудак, раз не может позаботиться о девочке.

— Тут ты прав, — вздыхает она, бросая на меня задумчивый взгляд. — Ну, а вот тебе самому не кажется диким приставать к замужней женщине?

Пожимаю плечами. Нет, ну, если бы ее мужем был один из моих друзей, или, скажем, она не ответила бы на поцелуй, тогда бы, наверное, я бы не стал приставать... Впрочем, стопроцентной уверенности в этом у меня нет.

— Мне кажется, — завожу ей за ушко прядку волос, любуясь овалом лица, румянцем на щечках, маленьким ушком с капелькой сережки. — Мне кажется, что даже если он у тебя и есть, то явно не так хорош в постели, как я...

— Слушай. Я не понимаю! Что тебе от меня нужно, а? — вдруг повышается ее голос.

Поворачивается. На глазах слезы.

Хороший вопрос.

— Не знаю. Сказал бы, что переспать, но...- честно пытаюсь найти в себе ответ, задумчиво рассматривая ее сбоку. — Хотя, может, и успокоюсь, если мы переспим. Так что? Согласна? Одна ночь и ты забудешь обо мне, как о страшном сне.