— А почему для тебя тогда так легко подчиниться «младенцу»?

— Потому, что ты слушаешь советы, ты учишься и, как бы забавно это ни звучало, ненавидишь управлять другими.

Златоликий улыбнулся, демонстрируя идеально ровные жемчужные зубы. Его намек был вполне очевидным. Зиргрин просто хотел сбросить свое бремя на кого-то другого, и бог Света видел это в нем очень отчетливо. Он понимал, что такое подчинение для него будет скорее формальностью. Ведь характеры элементалей, установившись при рождении, становятся негибкими и практически не поддаются изменениям. То, кем был Зиргрин сейчас, останется с ним навечно. При том исходе, который они обсуждали, Зиргрин был бы скорее судьей, вмешивающимся только в тех случаях, когда одна из сторон зашла бы слишком далеко. Никак не верховным богом, властным и могучим, жесткой рукой правящим всем миром. Он бы не смог…

— Вот, значит, как…

— Ты расстроился, когда понял, — констатировал Златоликий, чуть шевельнув крыльями.

— Немного… Но, на самом деле, это было бы для меня идеально. Я никогда не хотел быть богом или кем-то в этом роде.

— Демоны, — напомнил Златоликий.

— Ты прав, мне нужно много времени, чтобы все это хорошенько обдумать.

— Тогда отложим этот разговор на время. Сейчас нам нет нужды спешить.

— Да. Отложим.

— В таком случае, я покину тебя. Все же мое присутствие — слишком большая нагрузка на материальный мир.

— Погоди, — остановил готовящегося исчезнуть светлого бога архан.

— Что-то еще? — недоумевающе посмотрел Златоликий.

— Пока ты не ушел… У меня будет для тебя две небольшие просьбы.

— Я слушаю.

— Мой апостол сильно пострадал. Он не сможет двигаться три-четыре дня после того, как я оставлю его тело. Темный дух, ждущий за пределами зоны осквернения, в этом случае будет бесполезен. Ты можешь переместить сюда кое-кого?

— Это — легкая просьба. Если ты позволяешь использовать мне силу в материальном мире — я выполню это для тебя.

— Спасибо, — с облегчением вздохнул Зиргрин, после чего покинул тело Наиля и снова вернулся в тело клинка.

Наиль, все еще без сознания, безвольно обмяк. Зиргрин воспользовался возможностью, которую однажды подарила ему взбалмошная крестница. Он отделил свою составляющую воздушного элементаля, вновь возникнув перед Златоликим. В этой форме он мало что мог сделать, но, по крайней мере, мог вести нормальный разговор.

— Моя вторая просьба будет сложнее. Перед уходом я хотел бы позаботиться о своем ученике. Он через многое прошел, и в большей части его несчастной судьбы виноват я. Поэтому, перед уходом, мне хочется оставить ему кое-что хорошее…

— И что же это? — с интересом осмотрел бессознательное тело Наиля Златоликий. Парень был совершенно нагим, так как ранее Зиргрин убрал свой костюм теней в карманное пространство меча. Но Златоликий был точно не из тех, кого может смутить нагота смертного.

— Наиль на самом деле давно перестал быть человеком. Он — оборотень, но еще ни разу не принимал вторую ипостась. Если ничего не сделать — он станет моей маленькой копией, но я не хочу такого для него. Помоги мне исправить это… Нужно сделать упор на один мой конкретный дар, который бы он унаследовал. И изменить форму…

Зиргрин быстро описал свою идею. Златоликий, как бы благосклонен к нему ни был, только покачал головой.

— Это не сработает, Зиргрин. Мальчик — убийца, настоящий палач. И его сердце совершенно не тяготеет к искуплению совершенных грехов.

— Грехом становится то, что мы им называем. Разве не то же самое с твоими паладинами и светлыми рыцарями? Быть убийцей — это не его путь. Я знаю Наиля с детства, так что уверенно могу сказать, что, рано или поздно, он его оставит. Мое ремесло уже тяготит парня. Я не хочу все так оставлять. У него доброе сердце и, на самом деле, то, что я предложил, подойдет его жизненному пути гораздо больше. Когда Наиль разочаруется в том, чему я его обучил, когда устанет от крови и чужих смертей… Пусть у него останется сила, которую он никогда не возненавидит.

— Но этот облик… Он принадлежит демонам, — возразил Златоликий.

— В этом мире ничто не может принадлежать демонам, — спокойно отозвался Зигрин, аккуратно укладывая своего ученика на постеленный на землю плащ из снаряжения Черных Кинжалов. — Мы можем просто взять образ и послать недовольных демонов в Бездну жаловаться пустоте. Мы сделаем его светлый эквивалент. Наилю точно понравится.

Златоликий тихо рассмеялся.

— Наверное, только в этом мире и только ты мог бы сказать такие слова. Я согласен. Пусть этот образ мне и неприятен, но для ангелов всегда было важно содержимое, а не внешность. Надеюсь, твои слова сбудутся, и я увижу этого ребенка на ином пути.

— Непременно, — с уверенностью кивнул архан.

Следующие два часа Зиргрин и Златоликий буквально лепили для Наиля новую форму. Рано или поздно, но он ее примет, и тогда их тяжелая работа закрепится.

— Если бы не твоя связь с Хаосом, у нас ничего бы не вышло, — произнес Златоликий, отступая от все еще бессознательного Наиля. — С тобой интересно. Наверное, только следовать за Творцами было бы интереснее. Я рад, что ты стал Хранителем. Благодаря тебе мои скучные вздохи Бездны теперь стали менее однообразными. Ты ведь знаешь, почему ангелы исходят в Хаос вместе с демонами?

— Все надоедает? — предположил архан.

— Можно и так сказать. Мы все устаем от существования. Демоны — по-своему, ангелы — по-своему. Мне пора возвращаться. Иначе это плохо скажется на твоем материке. Тебе тоже пора, Зигрин. Пора возродиться в собственном теле. Я приставлю к тебе ангела-хранителя на время твоей беспомощности, но они не всесильны. Не забывай об осторожности. Ты не так много можешь, находясь в клинке.

С этими словами Златоликий растворился в воздухе, оставив Зиргрина размышлять о прошедшем разговоре. Все было действительно слишком сложно. Во что же он ввязался? И винить, кроме себя, больше некого.

Тяжело вздохнув, он полностью вернулся в меч, вновь ощутив его как свое тело. В надежде не испытывать этого чувства еще многие века, Зиргрин закрыл глаза и отдался зову возрождения.