Последние из рядовых сектантов, увидев гибель всей своей элиты, начали медленно пятиться к выходу. Они больше явно не хотели воевать, или, по крайней мере, участвовать в этом сражении. Из тех, у кого работали рации, непрерывно транслировались передачи и панические сообщения с поверхности.

Вода на полу уже поднялась на добрых пару сантиметров, от чего там плавали куски обгоревшей плоти, льда и гильзы. Свет аварийных ламп, тревожно мигая, разрывался лишь вспышками фиолетовых грамов моего главного врага.

Шрам остался один.

Он стоял среди трупов своих лучших бойцов, тяжело дыша. Весь его вид кричал о сложностях, с которыми он столкнулся. Особенно выделялась форма, забрызганная чужой кровью, пока из пор на лице, прямо вдоль полос, начали проступать мелкие капельки темной, маслянистой субстанции.

— Ты… ты просто бешеная собака. — тихо произнес Шрам, голосом, дрожащим от едва сдерживаемого гнева. — Та, которую лучше пристрелить, чем пытаться сделать послушной. Твои выходки, они нарушили покой моей территории и месяцы исследований. Ты всерьез думаешь, что победил? Нет, ты просто оттянул свой конец. Я уничтожу тебя здесь, а потом поднимусь наверх. — показал он пальцем в потолок. — И ликвидирую всех, кто посмеет сопротивляться.

Я же стоял молча, покачиваясь от усталости и боли в сломанной руке да пробитом бедре. Левая нога едва держала меня, а холод пси внутри тела уже начинал покушаться на мое собственное здоровье, требуя плату за перерасход сил.

Посмотрев на противника сквозь прорези своей маски, неожиданно для себя и для Вейлы рассмеялся. Глухо, да так надтреснуто, что даже противник удивился.

— Знаешь, я тут подумал… — пока говорил, сделал пару шаркающих шагов вперед, оставляя на кровавой воде грязный след. — Ты так много говоришь, о каких-то целях, о работе, о новом человечестве, о чем кричит вся ваша фанатичная группа. Но, повторюсь. Ты просто мусор. Ты бросил своих людей точно так же, как когда-то, буквально пару месяцев назад, оставил свою собственную жену и детей. Ты ведь просто сожрал их жизни ради того, чтобы получить больше сил? Ты ведь обычная тварь, Шрам. Пустая, одинокая тварь, у которой не осталось ничего, абсолютно.

После моих слов в коридоре наступила абсолютная, звенящая тишина. Только было слышно, как где-то далеко, продолжают ухать взрывы.

А затем, маска холодного прагматизма на лице Шрама не просто треснула, она разлетелась в пыль.

Его глазные впадины мгновенно залило сплошной, иссиня-черной массой. Три шрама на его лице мощно вспыхнули ядовитым светом, да так, что он свет от сварки просто мог бы померкнуть. Его рот открылся в беззвучном, чудовищном крике, обнажая ряды пожелтевших зубов.

— Я СОТРУ ТЕБЯ В ПОРОШОК!!! — взвыл он голосом, в котором не оставалось ничего человеческого.

Что могу сказать? Вот теперь, понятное дело, ярость Шрама чувствовалась материально. Она не просто висела в воздухе, как статическое напряжение перед боем. А физически деформировала всё, до чего у него получалось дотянуться.

Обезумевший, утробный рев, вырвавшийся изнутри его глотки, заставлял даже воду под нашими ногами пойти вибрацией, распространяя в стороны бешеную рябь. Одномоментно с этим, аварийное освещение, и без того едва живое, стремилось окончательно сдаться на растерзание сражающимся людям.

Некоторая часть ближайших к нему ламп взорвалась одна за другой, осыпаясь крошечными стеклянными брызгами, вынуждая пространство коридора вернуться в безумный, пульсирующий мрак, разрываемый лишь ядовитым, слепящим сиянием трех полос на его лице.

Этот отсвет был настолько плотным и агрессивным, что от него, казалось, буквально плавились тени на иссеченных предыдущими боями бетонных стенах.

— Алекс, будь осторожнее, пространство рядом с вами закручивается! — зашумела Вейла, врываясь звонким набатом внутрь моего сознания, когда я только-только попытался перенести вес тела на относительно здоровую ногу. — Скорее всего он сейчас перегружает свою систему, сделай все, чтобы не попасть под эту атаку!

Не попасть под атаку? В моем положении, как всегда, это было лишь легко сказать. Но сделать… в общем та ещё издёвка над моими трудами.

Сломанная правая рука, затянутая изнутри наспех сформированным ледяным каркасом, опять начала отзываться волнами тупой боли. Да такой, что у меня медленно проступала перед глазами пелена. Я даже немного порадовался пробитому бедру, которое не давало полностью погрузиться в забытье, постепенно обдавая жаром чужеродной энергии, вымывающей отголоски боли. А что уж говорить об одежде, полностью пропитанной кровью, вот хоть выжимай. И это ещё не учитывая того литра, который успел затечь внутрь ботинок.

В общем, как всегда, ситуация была хреновая. Ведь каждое, даже самое мизерное движение, давалось мне через силу, как если бы я пытался плыть в застывающем цементе.

Шрам сорвался со своего места.

Пол под его ногами вздыбился, в буквальном смысле. А бетонные плиты, с уже несколько размягченными водой швами и предыдущими взрывами, лопались и крошились, когда он банально через них переступал.

Мужчина не бежал в обычном понимании этого слова, скорее… он словно искажал перед собой пространство, от чего весь путь перед ним, как бы сужался с пугающей и неестественной скоростью. Его силуэт размывался на фоне темного зева, освещаемый багровыми сполохами, превращаясь в сплошную и смертельную полосу.

У меня едва-едва получилось вскинуть перед собой здоровую, левую руку, чтобы активировать псионический щит. Как в тот же момент, в него врезался шквал спрессованного воздуха и обломков летящего бетона со стен. Вообще, сила удара была такова, что мой барьер, способный с легкостью выдержать прямые попадания из стрелкового оружия, да и сдержать кратковременно атаки Титана, затрещал по швам, как если бы был не толще холщовой рубахи.

Полупрозрачные сегменты щита, получив урон, начали поочередно лопаться с сухим, мелодичным звоном, напоминая собой звук бьющегося хрусталя. Правда для полного антуража не хватало осколков, летящих в лицо. Но и без того, меня отбросило назад, словно я весил не девяносто килограмм, а каких-то жалких пять.

Спина с грохотом встретилась с холодным и грязным металлом одной из труб. Одновременно с этим из моих легких вылетел весь воздух, точнее не так, его буквально выбило без остатка. Но времени сокрушаться не было, потому что из-за спины нечто зловеще зашипело, а на мой затылок хлынула струя горячего, обжигающего пара.

— Сдохни, мусор! — взвыл Шрам, оказываясь прямо надо мной.

Его кулак, окутанный тяжелым, темным маревом, обрушился сверху вниз. Вот только клянусь, вместо доброй и человеческой пятерни, я увидел кузнечный молот, готовый расплющить меня тонким блином на месте. Особенно учитывая, что у меня совсем не было времени заблокировать неотвратимость.

Но, даже так, его было достаточно, чтобы перекатиться в сторону, питая некоторую надежду, что ледяная корка под жопой поможет скользить быстрее.

Прямо в то место, где секунду назад находилась моя голова, врезался удар.

Пол не треснул, как мне казалось должно было произойти. Вместо этого он буквально провалился внутрь, образуя воронку с диаметром в районе метра. Укрепляющая арматура, с любовью проложенная строителями, скрутилась в уродливые узлы, как если бы те сделали из мягкой проволоки.

— Алекс, бей по его разуму, он, черт возьми, открыт, постоянно! — закричала Вейла изнутри. Её голос, обычно теплый, призрачный, окутывающий меня заботой, сейчас преобразился. Наставница всячески пыталась анализировать нашего противника, делая все, чтобы помочь в поисках бреши. — Он слишком сильно перегружает себя, и, кажется, не должен уметь контролировать ментал!

— Кажется? — зло выдохнул я, но все равно послушался.

Пропустив сквозь себя энергию, которой было уже не так много, сформировал концентрированное ментальное копье.

В отличие от обычных, которыми атаковал с желанием убить, это было незаметным для глаз. Потому что состояло из чистой, бритвенно острой мысли, направленной на уничтожение чужого эго и разума. Этот удар должен был выжечь его нервную систему, превратив Шрама в пускающий слюни овощ.