— Ну, Дарра, давай. — тяжело опустился Марков в кресло, которое жалобно скрипнуло под резким давлением. — Ты уже давно ходишь с Вишневским, и была с ним когда вы подключали генераторы, и после, на Узловой. Что ты думаешь об Алексе? Да и вообще, обо всей ситуации?

Девушка неторопливо вышла на свет, пользуясь этой возможностью, чтобы обдумать, как лучше преподнести информацию. Её взгляд, чаще всего холодный и отстраненный для собеседника, на долю мгновения дрогнул. Она словно не решалась на что-то… или наоборот, решалась. Потому что имеющиеся слова, ну никак не могли вместить весь масштаб её мыслей.

— Товарищ полковник, вы ведь и без меня все знаете. — покачала головой Верба. — Что касательно ситуации, бред полный. Капитан никак не мог предать нас. Вам ведь докладывают полученную мной информацию? — подняла она бровь. — Но если вам интересна не сухая выжимка, то могу добавить следующее: капитан Вишневский точно не тот, кем может показаться на первый взгляд. — продолжила она тихим, но удивительно четким голосом. — Что касательно чего-то нового о его силах… то тут добавить нечего, говорила ещё в прошлый раз, он не простой одаренный. Рядом с ним законы физики и логики работают иначе, если вообще работают. — сделав небольшую паузу, девушка призадумалась, как бы вспоминая прошедшие события. — На Узловой, да, он уничтожал врага. Но почему-то хочется добавить, что он доминировал.

— Доминировал? — Марков скептически приподнял брови, как бы всем видом показывая надуманность услышанного. — Что ты имеешь в виду? И не преувеличиваешь ли его реальные силы? Я видел много хороших бойцов, да и сейчас мы воспитываем уже не первую сотню собственных волков, Александр, конечно, талантлив, не спорю. Но…

Верба прервала его, что само по себе можно было принимать как дерзость, но сейчас, пожалуй, это больше всего выглядело как необходимость.

— При всем моем уважении, товарищ полковник, ваши волки, как вы выразились, это солдаты. А вот Александр… это стихийное бедствие, которое нелепо облачилось в форму офицера. Если вам нужны доказательства, то обратите внимание на цифры, отраженные в отчетах.

Она сделала ещё один шаг, как в её глазах вспыхнул странный огонек.

— Сколько за последнее время наша команда провела миссий в зонах, где уровень опасности значится как «Красный», а иногда и того выше? — спросила она. — Количество погибших подчиненных в его группе? Ноль. Количество гражданских потерь в зоне его ответственности? — девушка выдохнула, припоминая одно из последних заданий, когда им надо было довести беженцев до базы. — Тут, конечно, не все идеально, но, даже учитывая трупы, их был минимум. — Верба подтянула к себе один из планшетов, лежащих на столе полковника, и открыла какой-то файл. — А теперь посмотрите на количество уничтоженных врагов, и добытых нами ресурсов. Там, где другие группы чудом уносили ноги, или наоборот… где их уносили… Товарищ полковник. — развернулась Верба в сторону того самого угла. — Это все не удача, это явная характеристика.

Марков молчал.

Он медленно взял со стола новенькую пепельницу, повертел её в руках, и положил обратно. После чего пошарил пальцами по кителю, выуживая откуда-то новенькую пачку сигарет. С какой-то стороны он и сам понимал, что Верба была права. Как не крути, но статистика вещь упрямая, а в его ведомстве, ещё до всех событий, цифры всегда ценились выше красочных речей и рассказов.

Александр Вишневский, с самого момента их знакомства был какой-то неправильный. А после того, как они «воссоединились», он стал слишком, слишком эффективен во всем, что ему поручалось.

— Понимаю. — наконец кивнул полковник. — Значит, вся ситуация ещё хуже, чем мы могли представить. И тем глупее я выгляжу из-за доверия, оказанного военному. — подняв взгляд, и скинув пепел в пепельницу, мужчина добавил. — Надеюсь, что мы с тобой работаем, как и прежде, без двойных игр.

В дверь постучали.

— Войдите. — перевел внимание хозяин кабинета на появившихся гостей, от чего не заметил, как девушка сместилась назад, в тень.

Вернулся адъютант. Он тяжело дышал, словно все поручение своего начальника выполнял на бегу.

— Товарищ полковник, мы подтвердили информацию, Егоров действительно находится в тренировочном комплексе. Там сейчас идет аттестация одаренных из тех, кто попал в резерв.

— Что ж, тогда нам надо бы прогуляться. — Марков встал, поправляя кобуру на поясе. — Верба, ты пойдешь со мной, чисто на всякий случай. Да. — добавил он. — И тебе надо бы подумать, как именно мы будем возвращать домой блудного капитана.

Они вышли из кабинета, и не останавливаясь пересекли часть административного блока. Теперь их путь лежал вниз, глубже, в более закрытые помещения, куда доступ сильно ограничивался правилами безопасности. Прямо туда, где располагались полигоны.

Самый быстрый маршрут пролегал через неприметный лифт, который спускался около пары минут. И пока он не доехал до конечной остановки, внутри кабины царило тяжелое молчание. Марков смотрел на свое собственное отражение в затертой зеркальной поверхности двери, откуда на него, точно так же, смотрел уставший старик. Мужчина с каждым днем ощущал себя все старше и старше, этаким дедом, пытающимся удержать в руках рассыпающийся кубик-рубик.

Когда двери открылись, его тяжелые думы развеял запах пота, пороха, и нагретого от способностей воздуха. Это был тот самый тренировочный комплекс. То самое место, где ковались кадры, чьей задачей было стать щитом возрождающегося человечества.

На фоне общего гула, раздающегося из помещений, где-то вдалеке, за бетонными переборками, Марков услышал крик. Обычный, человеческий крик страха, который тут же оборвался коротким хлопком электрического разряда как при коротком замыкании.

— Жизнь здесь… не сахар. — негромко заметила Верба, словно прочитав мысли полковника.

Они шли мимо открытых дверей, в одной из которых пара мужчин в защитном снаряжении отрабатывала рукопашный бой. Вот только для обычных людей их движения были бы слишком быстрыми, резкими, сильными. За ними, чуть поодаль, наблюдали с десяток зрителей.

Кто-то из них был в белых халатах, кто-то в рабочих робах. Но так или иначе, все они что-то записывали в блокноты или на планшеты.

Марков не останавливался, даже в тот момент, когда из-за угла вышла группа ноль-два в полном составе из десяти одаренных. Потому что все внимание полковника было сосредоточено на фигуре, стоящей почти в самом конце коридора.

Подполковник Егоров. Он стоял, и тихо переговаривался по рации с кем-то на другом конце. Его лицо за минуту сменило не одно выражение, что говорило о крайней степени напряжения.

— Егоров! — окликнул Марков, не дойдя десяти шагов. — Товарищ подполковник.

На этот окрик, седеющий мужчина, наконец, обернулся. А его лицо ничего не выразило, кроме как высшую степень сосредоточенности.

— Товарищ полковник. — отдал мужчина честь. — Вы быстро вернулись с Узловой, слышал, у вас там было жарко?

— Да, было. — утвердительно кивнул Марков. — Но я так же слышал, что жарко было и здесь, верно? — намекнул он на недавние события. — Может нам пора поговорить на чистоту?

Егоров медленно перевел взгляд вглубь помещения, где была арена и один из людей не смог удержать мыслью здоровенный, стальной шар, от чего тот с грохотом упал на землю.

— Что ж, почему бы и не поговорить с хорошим человеком. — кивнул он головой. — А это сопровождение, разве, не для моего ареста? — показал Егоров подбородком за спину Маркову.

Бетон, вместо молчаливого спутника на моем пути, сейчас напоминал под моими подошвами какой-то живой организм. Он вибрировал, стонал и глухо хрипел от тяжелой поступи пленных и их угрожающих конвоиров. Особенно жутким казался мерный лязг кандалов и цепей, обвивающих конечности людей.

Я же двигался словно кошка, а точнее, только как тень этого животного. Сильно припадая и притираясь к щербатым стенам разрушенных ангаров и помещений.