В буквальном смысле получалось, что моя фигура втискивалась в пространство и становилась частью окружающего хаоса. Только на ходу, у меня не сразу получалось использовать несколько способностей сразу. Но благодаря наставнице… мог использовать даже сферу вместе с маскировкой, пусть и в жалкой паре метров от себя.

Так и прошел весь путь, охваченный нездоровым азартом. Он просто взял и незаметно пролетел. Не будь я свидетелем этой ситуации, подумал бы что мне кто-то стер события из памяти.

Спустя часа три хода, сквозь здания, вместе с убегающими мирными людьми, проникая через наспех возведенные заставы, я наконец смог оказаться за здоровенной, пухлой тушей какого-то грузовика и жадно вглядывался вперед.

Там, прямо за высокой оградой, явно выстроенной людьми не так давно и опутанной колючей проволокой, раскинулась территория того самого депо. Это было монументально огромное, колоссальное сооружение. Некогда данный узел обслуживал добрую пятую часть столичного метро. Составы сновали туда-сюда, тут проходила обкатка транспорта и многое другое. А огромные, относительно ценные ангары, выкрашенные в серый цвет, высились над путями, походя на средневековые склепы аристократов, где те хоронят поколение за поколением.

— Вот мы и добрались. — тихой мыслью дотронулась до меня Вейла. Сейчас её не было видно рядом, ведь она ещё пару часов назад погрузилась внутрь разума, чтобы поесть свой излюбленный виноград, который почему-то не могла призвать в «реальности». — Если верить полученным данным, и тому, что мы видели и слышали сами, это депо, в котором засел Шрам. — она проживала лакомство, после чего добавила. — Но я и без этого тебе скажу, оттуда тянет, нет, просто воняет кровью.

Я, вслушиваясь в её мысли, прищурился, выискивая хоть какое-то движение около главных ворот.

Те были метрах в двухстах от моей позиции. По началу ожидал увидеть здесь баррикады, за которыми бойцы сектантов будут готовиться к обороне, или какие-то пулеметные точки вместе с одаренными… но по итогу получил совсем другое, то, что заставило испытать неприятное чувство холода.

Сами ворота депо были распахнуты настежь, и они не представляли особого интереса. А вот те, кого подгоняли окриками и хлесткими ударами прикладов да плетей, были интересны. Вся эта длинная, извилистая колонна людей.

Нет, это были не солдаты.

Это были пленники. Десятки и сотни, если не больше, закованных в тяжелые, новенькие цепи. Они шли, сцепив руки и понурив головы, представляя из себя сплошную, спрессованную массу человеческого страдания. Конвоиры же, одетые как и предыдущие встреченные мной солдаты, в черных масках, шли по бокам, время от времени щелкая шокерами.

— Куда они их уводят? — спросила Вейла заинтересованным голосом. — Тебе не кажется, что не в той стороне столкновения, если они хотели использовать их как живой щит? — передо мной появилась небольшая фигура девушки, которая продолжила. — Они идут к противоположной границе, вглубь своих территории. Не кажется, что странно эвакуировать пленников? Разве такое бывает у вашего… вида? — насмешливо уточнила она, очередной раз намекая на некоторую ущербность нашего вида.

Пропустив этот выпад мимо ушей, ответил.

— Похоже, что они им зачем-то нужны. — я почувствовал, как пальцы сами по себе сжались в кулаки.

Колонна двигалась медленно, неторопливо, лязгая кольцами металла о бетон дороги. Я же не хотел вмешиваться, лишь провожал тех взглядом, одно лицо за другим. Серые, уставшие, изможденные маски вместо людей.

И вдруг…

Мое сердце пропустило удар.

В середине очередной группы, закованный не только в цепь, но ещё в какие-то плотные, толстые кольца на ногах и руках, явно рассчитанные для опасных заключенных, шел он. Грязный, в разорванной куртке, со спутанными волосами, но я узнал этот профиль.

Нюхач.

Тот самый пройдоха, с которым мы по началу были врагами. Но после именно он не один раз выручал нас, особенно своим чутьем и своими навыками. Да и меня, стоило признать, мужик успел подучить кое-чем из своих прошлых навыков.

Его взгляд был устремлен в землю, а плечи опущены в знак полного поражения. Получалось, что сейчас… сейчас он действительно был плох, напоминая лишь тень былого себя. Либо, во что хотелось верить больше всего, он прикидывался таким, чтобы ввести в заблуждение врагов.

— Алекс… — Вейла прошептала. — Что будем делать? Если он тут, значит и остальные…

Я не стал дослушивать до конца. Глядя, как колонна медленно удаляется от депо, направляясь в сторону второго, соседнего хранителя, я понял, что мой план по тихому проникновению и освобождению, кажется, летел прямо в бездну.

— Что мы будем делать? — спросил у наставницы, явно показывая, что это был риторический вопрос.

— Партнер, чтобы ты не задумал, я всегда с тобой.— уже серьезно ответила Вейла.

Пригнувшись, начал двигаться вдоль забора и не сводил взгляда с удаляющейся спины Нюхача.

Тяжелая бронированная дрезина, которую большинство из её пассажиров называли бронепоездом, мерно лязгая на стыках потертых рельс, медленно вползала в тоннель. Тот вел прямо в зону отправки со стороны главной станции, и, для многих, оказалось открытием как много тут было платформ.

Запах жженого масла, пороховой копоти и запеченной крови, принесенный со стороны «Узловой», до сих пор не успел выветриться из складок камуфляжной одежды полковника Маркова. Он стоял на самом краю движущейся платформы, неподвижный, словно изваяние из серого, пыльного гранита. И только его голова, неторопливо двигалась из стороны в сторону, замерев на черном зеве тоннеля. А в глубоких, черных зрачках, полностью лишенные всяческих эмоций, метались небольшие искры пламени, устремленные куда-то вдаль.

Там, где-то позади, осталась Ростова вместе с их людьми.

Они, конечно, смогли сдержать противника, смогли по итогу откинуть их обратно, в дальние переходы и к соседним станциям. Но у них так и не вышло выяснить, кто же стоял за этими нападениями?

Получалась крайне неприятная ситуация, да вместе с новым происшествием…

Вместо того чтобы быть там, где он нужен больше всего, ему пришлось в срочном порядке возвращаться в штаб. По одному из докладов, переданному с меткой «срочно», выходило следующее: его идеальный на первый взгляд инструмент, на деле оказался с тем ещё вывертом. Как сказал один из его помощников: «Вывернув часть сердца убежища». Тут он был согласен, но не до конца. Потому что само ядро… именно оно было дырявым, хуже старого противогаза.

Марков спрыгнул со своего бронепоезда еще до того момента, как дрезина окончательно успела остановиться в приемном боксе. Подошвы его тяжелых ботинок глухо ударились о чисто вымытый бетон, пока солдаты оцепления и штатной смены охраны мгновенно вытянулись во фрунт, увидев свое «высокое» начальство, и чувствуя исходящую от полковника ауру ледяного, едва ли сдерживаемого бешенства.

Нет, это был не гнев, и это не была истерика. Скорее, это больше всего выглядело как ярость профессионала, обнаружившего огромные дыры в фундаменте собственного дома.

— С возвращением, товарищ полковник… — начал было дежурный офицер, но Марков лишь прошел мимо, даже не повернув на него головы.

— В мой кабинет, и бегом. — бросил мужчина через плечо, да таким загробным голосом, что перед глазами офицера пролетели все лучшие мгновения его жизни.

Путь в сторону командного пункта, а точнее напрямую в зону командования и управления убежищем, пролегал через одни из самых свежих жилых ярусов. Его возвели буквально месяц назад. Здесь, в отличие от боевых постов, где каждый из бойцов был готов в любой момент умереть, жизнь текла своим размеренным чередом. Можно сказать, что спустя столько месяцев, они научились буднично игнорировать близость опасности.

Марков шел быстро, сопровождаемый помощниками, которые то и дело пытались что-то ему сказать, но его натренированный глаз сотрудника государственной безопасности фиксировал каждую деталь окружения и общего «состояния» главной.