Острые куски металла рвали украденную одежду, а следом за ней и плоть человека, куски плитки впивались так, что доставали до костей, постепенно накапливая ущерб, пока там не появлялись микротрещины.

Мужчина чувствовал, что регенерация начинает захлебываться от перегрузки. Если до этого организм и пси работали на максимум, то теперь… теперь клетки вообще не успевали восстанавливаться, от чего энергия внутри него не просто таяла, но и тянула за собой, кажется, саму жизнь.

Правда это его не пугало, и не могло заставить отступить назад. Вместо этого, он продолжал продвигаться вперед, сквозь нарастающую боль, и охватывающую все пространство тьму. Ориентируясь лишь на запах гнили и страха, который становился тем сильнее, чем ближе подходил.

— Еще немного… — шептал про себя лесник, видя, как в глазах Маэстро рождается паника, совмещенная с усталостью от бесконечного использования сил.

Безумец, вечно выходящий победителем из сражений, не ожидал такого отчаянного сопротивления со стороны своего бывшего питомца. Он привык, что жертвы молят о пощаде, а не прут напролом, игнорируя раны, близкие к смертельным.

В этот момент время словно замерло.

Глубоко в недрах депо, там, где находились генераторы, и откуда пришли ребята, сработали заряды, установленные Алексом и Нюхачом.

Сначала, как в замедленной съемке, все поглотила тишина. Такое странное, вакуумное беззвучие, когда звук взрыва еще не достиг ушей, но ударная волна уже неслась сквозь подошвы.

А затем мир взорвался.

Мощнейший импульс буквально сотряс само основание здания. Где-то далеко панически закричали десятки голосов, но их тут же заглушил грохот рушащихся стен и, казалось бы, надежных перекрытий. Однако самое главное, из-за места, где случился взрыв, погас свет. Не просто замигал, а исчез окончательно, включая аварийные системы, зацикленные на части генераторов, приказавших долго жить.

Коридор погрузился в абсолютную, непроглядную тьму.

Для обычного человека это было бы фатально.

Так, например, для Маэстро, привыкшего полагаться на улучшенное зрение, это стало неожиданным шоком. Его концентрация, пережившая короткую, но тяжелую схватку, лопнула. Груда хлама, которую тот удерживал в воздухе, стремилась обрушиться на пол.

— Нет, где свет? Где мой свет⁈ — его голос сорвался на испуганный фальцет, после чего фигура в темноте начала судорожно шарить руками, в попытках найти физическую опору.

Но для Нюхача, в отличие от босса, тьма была многократно ближе. И он куда меньше завязывал собственные способности на глаза. Особенно учитывая божественный нюх, как иногда шутили близнецы. А теперь, так вообще, получалось что он чувствовал движения воздуха, ощущая кожей легкое, свистящее дыхание противника, и, самое главное, лесник потрясающе различал его запах.

— Теперь настала моя очередь атаковать, Босс. — раздался голос Нюхача прямо из темноты, казалось, сразу со всех сторон.

Маэстро попытался выставить блок, но когда не знаешь откуда придет атака, это очень трудно.

Первый удар, напитанный всей мощью регенерировавших мышц, пришелся ему точно в колено. Хруст костей прозвучал в тишине коридора так отчетливо, что даже не верилось. Вот только безумец вскрикнул по-настоящему, подвывая, аки раненый зверь.

— Это тебе за всех ребят. — Нюхач возник рядом словно привидение.

Второй удар был нацелен прямо в плечо, раздробив сустав и лишая Маэстро возможности пользоваться рукой. Третий, со всей озлобленностью, пришелся в челюсть, обрывая очередной истошный вопль.

Бывший лесник будто открыл третьей дыхание, действуя методично и беспощадно. В нем не осталось ничего от того пугливого человека, мечтающего о спокойном завтра, которым он был под руководством этого человека. Сейчас он был воплощением возмездия.

Мужчина схватил Маэстро за горло, приподнимая его ослабевшее тело над полом. Даже в полной темноте он словно видел, как бьется жилка на шее противника, как он судорожно пытается набрать в рот воздуха, как он пытается воспользоваться силами, но это не выходит.

— Знаешь, в чем твоя проблема? — прошептал Нюхач ему прямо в лицо. — Ты возомнил себя хрен знает кем, этакий творец современной реальности. Но на самом деле ты просто обычная гнида, которая прячется в тени сильных. Ты не лучше тех тварей, что рыщут по округе. Даже хуже.

Было не ясно, хочет ли что-то ответить его собеседник, но одно, точно, заметно. Маэстро сильно обмяк в его руках, силы, кажется, окончательно покидали безумца.

— Твоя жизнь заканчивается так ужасно, Маэстро. — произнес лесник с какой-то бесконечной усталостью. — В ней нет, и не было ничего, кроме грязи.

Он сжал пальцы.

Короткий, сухой звук, и тело бывшего босса дернулось в последний раз, после чего окончательно затихло. Нюхач разжал руку, позволяя трупу мешком рухнуть в кровавую лужу, которая уже начала остывать.

Наконец-то всё было кончено.

Попытавшись сделать глубокий вдох облегчения, все что смог почувствовать мужчина, так это странный хлюп внутри груди. Адреналин, судя по всему, начал отступать, и на его место пришла всепоглощающая, свинцовая боль.

Регенерация клеток почти остановилась. У тела просто не осталось строительного материала, поэтому он пошатнулся и осел по стене, чувствуя, как холод бетона проникает сквозь драный балахон.

Где-то вдали снова послышались взрывы, но теперь они казались чем-то неважным, фоновым, бесполезным шумом. Ему нужно было идти, идти к командиру, туда, где были близкие Алекса. И его.

— Вставай… — прохрипел он себе под нос, криво усмехнувшись. — У нас была команда, команда… идти вперед.

Перевалившись на живот, и, синхронизируясь с дрожью внутри плитки от продолжающихся разрушений, ему было тяжело. Каждый сантиметр давался с невероятным трудом, идти он уже не мог, поэтому пополз. Скребя ногтями по неровному бетону, оставляя за собой широкий кровавый след.

Нюхач двигался в сторону тюремного блока.

Стальной перезвон за спиной, вместе с тихими голосами двух мужчин, оборвался так же внезапно, как и начался какую-то минуту назад, сменяясь утробным рыком Нюхача и безумными выкриками его бывшего босса.

Как бы не хотелось, но оборачиваться назад не стал, стараясь сосредоточиться на том, что было, и, самое главное, ждало впереди. Все ж таки новый мир, тот, где каждый вдох, наполняющий тебя жизнью, тут же может стать последним…

Вот и получалось, что доверие — это чуть ли не самое дорогое, что только может быть. Тем более в такие ответственные моменты, поэтому, не без уверенности могу сказать: мы выложили на стол всё, что у нас было.

Мои ботинки, ритмично и гулко выбивающие мелодию бега от бетонного пола, словно кричали, что нам необходимо успеть. Нет, не совсем так, скорее — мы обязаны успеть!

Коридор, с которого начинался тот самый тюремный блок, по-своему казался бесконечной глоткой огромного кита, доживающего свой последний век. Как если бы окружающие меня стены, покрытые слоями старой краски, были его шелушащимися внутренностями. Ведь если присмотреться, та, опадая хлопьями, словно открывала окно на историю. Только в нашем случае историю всего здания, вплоть до обнаженного холодного бетона.

Сверху, над моей головой, прямо за толщей десятка метров перекрытий, придавленных тоннами земли, грохотало с невиданной силой, что аж доходило сюда. Депо продолжало содрогаться, и теперь не было никаких сомнений, мятежники решили вступить в бой. Иначе откуда там такая активность? Вот только был другой вопрос, важнее, кто же инициировал взрывы? С другой стороны, главное чтобы с этими людьми можно было договориться, и они не принадлежали другим хранителям этих безумцев.

Пыль, вместе с небольшими кусками бетона, сыпалась с потолка. Когда же она приближалась ближе, превращалась в тонкую завесу, забивающуюся глубоко и в нос и в рот. А тем временем, аварийные лампы освещения, выхватывали из взвеси плотные частицы, причудливым танцем падающие вниз.