— Не могу. — отрицательно покачал головой, выглядывая из-под капюшона. — У меня такое чувство, что мы с тобой что-то упускаем. Титан объявил войну, Шрам, гарантированно, не оставит это просто так… Ну не может же быть, что я повлиял на это настолько сильно? Как будто кто-то специально столкнул их лбами, а я просто стал удобным инструментом.

— Ой, да ладно тебе! Не строй из себя мировую закулису. Ты просто дурной чудак, который любит лезть, куда его не просят. Вот и все объяснение. — фыркнула девушка.

Я лишь язвительно хмыкнул. Может, конечно, она и права. Иногда так бывает, когда простое объяснение — самое верное.

Тишина ночи внезапно стала какой-то особенно звонкой. Ветер на пару мгновений стих, и до нас долетел странный звук. Как будто кто-то очень осторожно наступил на битое стекло на лестничном пролёте в самому низу здания, куда мои силы не дотягивали.

Моя рука мгновенно скользнула к рюкзаку, где покоилось оружие, а рядом с кистью сформировалась парочка смертоносных игл, готовые в любую секунду разорвать того, на кого укажет моя рука.

— Алекс… — Вейла напряглась, от моих действий, быстро скрываясь внутри моего разума. — Кто-то точно идет, но мы его не видим, он скрывает свои силы.

Медленно встав, старался не шуршать одеждой. Сфера восприятия была развернута на максимум, но она, кроме ландшафта, ничего не возвращала обратно. Как будто пространство было пустым.

— Здравствуйте, Александр.

Голос раздался прямо за моей спиной, оттуда, откуда я его точно не ждал. Глубокий и немного пугающий. Резко развернувшись, выставил перед собой руку и готовясь к атаке.

Освежающий ночной воздух, казалось, стал морозно холодным, моментально преобритая состояние хрупкого стекла.

Я стоял максимально сосредоточенный и готовый к бою, буквально недалеко от края, за которым виднелся город с редкими вкраплениями огней. В нескольких шагах от меня, прямо перед пустым оконным проемом стояла невысокая фигура.

Старая, поношенная кофточка пыльно-розового цвета, наброшенный на голову пуховый платок, из-под которого выбивались седые пряди, и лицо, лицо доброе, изборожденное глубокими морщинами, напоминая собой какую-то древнюю карту забытых дорог.

— Оливия Ивановна? — мой голос сорвался на хриплый шепот, ещё чуть-чуть, и точно пустил бы петуха, а потом от шуток Вейлы не отделался бы… Настолько сильным было мое удивление, вот уж кого точно не ждал тут увидеть, так это её.

Смертоносные иглы, кружащие рядом с моей рукой, опали, развеявшись на нити энергии, вновь вплетающиеся в мои каналы. Но даже так, чисто из чувства самосохранения, я не решался ослаблять бдительность. Перед глазами вспыхнули воспоминания об убежище «Надежда», где мы с ней встретились, когда пытался вернуться к своим после плена, и, время самой первой нашей встречи, в тот злополучный день, на станции метро.

— Она самая, Александр, она самая. — пожилая леди мягко улыбнулась, той самой улыбкой, которая здесь была чертовски неуместной, что меня аж пробрал озноб. — Рада, что судьба снова сплела наши ниточки воедино. Хотя, если говорить совсем начистоту, то я знала, что мы с тобой встретимся именно здесь. — закивала старушка головой, как бы соглашаясь с собственными словами. — Более того. — подняла она палец. — Я также знаю, зачем ты пришел.

— Что…? Вы о чем? Как вы здесь оказались? — я судорожно сглотнул, чувствуя, как в глубинных недрах разума зашевелилась фигура моей наставницы. — Я… я встретил Лидию, она говорила, что вы исчезли… Просто взяли, и в одну ночь растворились… После чего убежище было разрушено, она думала…

— Что меня больше нет? — Оливия Ивановна растянула сухие губы в улыбку, прикрывая ту ладонью, и пару раз моргнув, посмотрела на меня странными, пылающими золотым светом, нечеловеческими глазами. — Понимаю, ты сейчас в замешательстве, но если бы я тогда не ушла, Саша, в том убежище погибли бы все. Никто не смог бы уйти живым. Мое присутствие, именно оно вызвало случившийся кризис. — набрав в грудь воздуха, собравшись с мыслями, она продолжала рассказ. — Можно сказать я была маяком для тех, кто уничтожил «Надежду». — старушка склонилась, как если бы отдавала дань уважения павшим, и под конец добавила. — Ты ведь и сам знаешь, что иногда нужно стать тенью, чтобы дать другим шанс выйти на пятно света.

— Алекс, это… это невозможно! Как она… — голос Вейлы в моей голове звучал непривычно тонко, удивленно и совсем не похоже на испуг. — Почему мы её не видим… Я её не вижу! Твои способности показывают, что перед тобой никого нет. Пустое место, понимаешь? Кажется… она не просто скрывает свою ауру, она… она словно встраивается в ткань разлитой по округе пси. Что-то похожее делала Мира, только эта старушенция достигла запредельного уровня гармонии… может она глумер?

— Ты издеваешься? — скептически спросил у наставницы, одновременно с этим продолжая слушать её искренние возмущения, и наблюдая за небольшой фигурой старушки.

Она не светилась, не излучала угрозы, да и вообще выглядела как самая обычная женщина на пенсии, идущая в поликлинику или на почту. Конечно, за исключением редких всполохов воздуха, вибрирующих рядом с ней, и которые мой разум улавливал с большим трудом. Это было похоже на то, как если бы сама реальность признала её своей неотъемлемой деталью.

— Оливия Ивановна, вы вообще понимаете, где мы находимся? — я сделал несколько шагов на встречу, а моя собеседница, словно не капли не переживая, как стояла, так и продолжила стоять. — Здесь территория сектантов. Они называют себя «Свидетели Перерождения Человечества». Тут повсюду люди одного из их главарей, патрули, одаренные, которые с легкостью расправятся с чужаками. Как вы умудрились сюда попасть? — с недоверием вывалил на неё свои вопросы.

— Дорогой мой. — она подошла ещё ближе, от чего расстояние между нами уменьшилось до одного метра, и до моего носа донесся слабый аромат лаванды и… ещё чего-то, такого сладкого, деревянного запаха, который я никогда не чувствовал. — Для той, кто может видеть не только то, что под ногами, но и саму дорогу глубин, границ не существует. — Оливия поправила свой платок, после чего продолжила. — Насчет местных, не сомневайся, я знаю гораздо больше, чем ты, дорогой. Их хранитель, Шрам, это большая, гнилая рана на теле города. И, если что-то с этим не сделать сейчас, в момент, когда все начнет налаживаться, он может принести беду. Ты понимаешь? Раны необходимо либо лечить, либо выжигать каленым железом.

Её голос внезапно изменился. Нет, искренняя мягкость никуда не исчезла, но тон, тон принимал стальные нотки, от которых в животе слегка потяжелело.

— Александр, я здесь не только для того, чтобы вспомнить наши прошлые встречи и разговоры, скорее, у меня есть к тебе просьба.

— Так и знала! — неожиданно раздалось от Вейлы. — Сейчас эта старая, жухлая мокрица будет пытаться тебя использовать! Алекс, не верь ей, она такая же, как и Марков!

— Ты меня слушаешь? — неожиданно вырвала из мыслей Оливия Ивановна.

— Да, слушаю. — кивнул ей, возвращаясь в реальность из представлений о том, что было бы, стань собеседница мокрицей.

— Так вот. — прокашлялась она в кулачок. — Пожалуй, эта просьба самое важное, что я когда-либо у кого-то просила. Ты должен убить Шрама.

Только она закончила предложение, как Вейла внутри меня издала звук, чем-то похожий на победный вскрик.

— Простите? — я нахмурился. — Оливия Ивановна, при всем моем уважении к вам… но я здесь не для того, чтобы работать наемным убийцей, да и ваша просьба больше похожа на какое-то задание. Когда просят об услуге, не говорят «должен». — сделав шаг назад, добавил. — Я сделаю то, за чем пришел, а в какие-то случайные разборки ввязываться не намерен.

— Случайные? — старушка печально склонила голову. — Саша, неужели в свои годы до сих пор думаешь, что в этом мире есть «случайные», как ты там выразился, разборки? — она, как бы невзначай, сделала такой же шаг навстречу ко мне, продолжая. — Пока Шрам дышит, твои проблемы не закончатся, он уже знает многое. И, даже если ты вытащишь своих близких, его тень будет следовать за вами, шаг в шаг. Потому что это чудовище жаждет силы, а в твоих близких он разглядел то, что ему недоступно.