Они бежали, выкрикивая свои фанатичные лозунги, уверенные в собственных силах и численном перевесе, подгоняемые поддержкой одаренных стоящих поодаль, за спиной.

— Куда это вы собрались, смертнички? — прошептал я, когда люди пробежали уже половину пути.

Время вокруг нас начало замедлять ход, едва-едва, прежде чем от сферы пришли отклики, фиксирующее траекторию движения каждого из первой десятки нападавших. Моя сила, которую я так долго сдерживал в узде, сорвалась с цепей, требуя выхода и себе и пылающей глубоко внутри души ярости.

Я сделал половину шага вперед, от чего воздух рядом просто взорвался благодаря концентрации пси.

Первым движением резко вскинул левую руку, выставляя ладонь вверх. Прямо из бетонного пола, с сухим, оглушительным треском, на пути противников выросло что-то похожее на частокол из ледяных пик. Они были чертовски острыми, рваными, угловатыми. Правда если бы не это, можно было бы подумать, что это хирургические скальпели, прозрачные, подобно хрусталю и не менее драгоценные.

Троица, которая бежала в голове колонны, в надежде на легкую добычу, налетели со всей силы на препятствие. Сосульки пробили их навылет, даже не замедлив движения, и воткнулись прямо в потолок. Образовалась такая картина, на которой кошмарный мясник забивал мясо на шашлык, заранее насадив то на шампуры. Некоторым, конечно, повезло больше, но это не отменяло раздающихся то тут, то там истошных криков боли.

Второе движение, и правая рука идет наотмашь. А следом за ней, двигаясь под воздействием воли, сорвалось концентрированное пламя, скрученное в три тяжелых, гудящих огненных копья.

Они пролетели сквозь пространство за какие-то доли секунды, оставляя в воздухе остаточный выжженный след, и заставляя пар от лопнувших труб мгновенно испаряться. Мои снаряды попали точно в грудь следующих бойцов, после чего раздался глухой, хлопающий звук. Кажется, это были их плитки в бронежилетах вместе с плотью, в одно мгновение превращаясь в жидкий, горящий шлак.

Запахло жженым мясом и раскаленным металлом. Но на этом не хотелось останавливаться.

Те из первой волны, кому посчастливилось выжить, понимая, что у них не выйдет просто так пройти, попытались в панике вскинуть винтовки, наставляя их на меня. Но я же просто скрестил руки перед грудью, выпуская вперед веер едва заметных, но чертовски осязаемых пси-лезвий.

Эти серпы, созданные из чистой энергии, прошли сквозь наполненный коридор, как коса сквозь только-только созревшую пшеницу. Огнестрельное оружие распадалось на части, обычная броня не была препятствием, падая кусками на пол. Ещё часть фанатиков рухнула на бетон, обливаясь кровью из глубоких ран. А где-то, так вообще, «части» самих фанатиков.

Больше половины людей прекратили свое существование всего за каких-то пять ударов моего собственного сердца.

— Назад, всем отойти назад, идиоты! — истошно закричал один из одаренных, который все ещё продолжал стоять на одном месте, и почему-то не торопился на меня напасть. Удивительно, что в этом крике были нотки испуга, которые до этого за ним не замечались. Да что там говорить, даже его маска съехала, обнажая лицо, перекошенное в ярости и ужасе от происходящего.

Тем временем, среди рядовых сектантов началась настоящая паника. Те, кто продолжал бежать во второй волне, резко принялись тормозить, сбивая друг друга с ног.

Одновременно с этим, внутри раций стоящих командиров поднимался гвалт, перекрываемый шумом борьбы и криками раненых.

— Посты три и четыре, срочно ответить, что у вас происходит? — Почему от вас до сих пор нет подкрепления? У нас нападение одаренных, нам нужна поддержка!

Видимо, проблемы были не только тут, но и где-то ещё. Что не могло меня не радовать, особенно, если учитывать, что проблемы были не у меня.

Сейчас окружение вокруг нас жило своей собственной, предсмертной жизнью. Стены депо продолжали содрогаться от ударов снаружи, вдалеке, в конце коридора, с грохотом обвалилась часть потолочной плиты, поднимая густое облако бетонной пыли, которая моментально смешивалась с дымом от использованных мной огненных способностей.

По парочке ледяных копий, все ещё торчащих из пола, стекала вода из пробитых труб водоснабжения, чуть-чуть посвистывая и заливая ближайшую область. От чего кровь, вперемешку с грязью, превращались в скользкое месиво.

Шрам наблюдал за творящейся бойней совершенно спокойно, словно происходящее его вообще не касалось. И это несмотря на то, что его подчиненные гибли один за другим. Вот правда, тоже странный, рабочий стереотип, почему злодеям так плевать на своих товарищей? Лишь фиолетовые полосы на лице стали гореть чуть ярче, впитывая остаточное эхо оазлитой энергии.

— Довольно, — негромко произнес он, но ощущалось это совсем противоестественно, потому что каким-то чудом ему удалось перекрыть весь этот хаос, заставляя выживших сектантов мгновенно заткнуться и попятиться назад. — Какие же вы идиоты. Я же сказал, чтобы рядовые прошли, а защитники ликвидировали угрозу. Работаете в связке, и притащите мне наконец его тушку.

Пятерка тех одаренных, о которых говорила Вейла, и которых я до этого видел сам, до этого момента, стоявших неподвижно за спиной своего лидера, синхронно двинулись в мою сторону.

Теперь, точно также, как в театре, освещаемым редким светом, их можно было рассмотреть более детально. И, в общем-то, увиденное меня совсем не радовало.

Кажется, что эти люди… одаренные… в общем, они больше всего походили не на тех, кто сам прошел возвышение, а на тех, кто являлся результатом тех самых чудовищных экспериментов, которые видел раньше.

Они, в отличие от других, имели отличающиеся вышивки на плащах, значение которых все ещё было неизвестным. А физически, тем временем, от них исходила неприятная и тяжелая аура, влияющая на территорию. Она буквально заставляла меня тратить собственную энергию, чтобы двигаться как прежде.

Эти ребятки двигались слаженно, словно у них был единый мозг на всех, или они были единым организмом?

В общем, это было понятно, стоило крайней двойке сместиться в сторону стен, и забежать под самый потолок, выставляя перед собой подобие щитов. Те, в отличие от генерируемых моими силами, ближе всего были к пчелиным сотам.

Оставшаяся же тройка синхронно вскинула руки, и я почувствовал, как на меня рухнула плита из пси. Ближайшая реальность вокруг начала стремительно уплотняться, словно меня пытались замуровать в невидимый, но чертовски тяжелый саркофаг.

В этот самый момент, когда я уже готовился дать отпор, ожила рация на груди самого Шрама. На этот раз, с другой стороны, доносился не просто сип, а сплошной, полный смертельного ужаса крик.

— Хранитель, господин Хранитель, прием! Мятежники, при поддержке… смогли… прорвать оборону в… секторе. У них есть сильные одаренные… наша внешняя линия полностью… несем потери… — вот как всегда, самое интересное услышать не получилось, очень сильно мешали помещи. Но, с другой стороны, удалось понять, что те, кто атаковал первыми — были пока что на стороне мятежников.

Шрам, всматриваясь в рацию, и иногда вскидывая глаза к застывшей пятерке, ожидающей его команд, раздраженно поморщился. Он поднял руку, и нажал на кнопку передачи, сухо кидая.

— Подорвать заряды четыре, два и семь. Атакованный сектор оставить, и вызвать гончих. Задержите их любой ценой. Я скоро буду.

Он отпустил кнопку и резким, коротким движением пальцев просто раздавил пластиковый корпус устройства, превращая его в крошево. некогда вполне рабочий инструмент просто осыпался на пол мусором, смешиваясь с гильзами и грязью. Шрам перевел свои темные, лишенные нормальных зрачков глаза прямо на меня. Наверное, за все время, это было во второй раз, максимум в третий. И при этом, вся его напускная вальяжность пополам с прагматичным спокойствием испарились в одно мгновение.

Теперь от него веяло чистой, концентрированной угрозой.

— Видимо придется поторопиться. — сказал он голосом, внутри которого впервые прорезались жесткие, леденящие душу нотки. — У меня появились дела в другом месте, которые не требуют отлагательств. Тратить на тебя больше двух минут — для меня непозволительная роскошь.