Серен задумался.
— Это может любая собака?
— Конечно. Но чтобы она работала профессионально, ее нужно готовить к этой работе с детства, как вы готовите своих бойцов.
— И ты можешь подготовить нам таких собак?
— Могу, но не только вам. Когда закончится эта история с заключением мирного договора, я собираюсь открыть в окрестностях Новороссийска школу-питомник для служебных собак и их вожатых. Присылайте своих бойцов, я научу их работать с четвероногими напарниками. Если надо, натаскаем их на поиск сохета или охрану периметра, или на спасение людей из-под завалов. На самом деле собаки могут успешно решать очень различные задачи. Их обоняние в тысячи раз лучше нашего, они буквально видят своим носом! Причем видят под землей и за стенами! Могут через день, а то и два пройти по оставленному объектом следу…
Оседлав любимого конька и не встречая сопротивления, Забелин принялся грузить командира раханского спецназа информацией. И даже беспокойный медвежонок на руках не мог ему в этом помешать. Серен вначале жадно слушал, стараясь запомнить ценную информацию и найти ей практическое применение при выполнении стоящих перед его подразделением задач, но уже через час его пыл угас, и он только изредка невпопад обреченно кивал. А куда ты денешься с летящего коптера?
Неожиданно во время полета у коптера засбоил навигатор, так что дальше лететь пришлось по наземным ориентирам: вначале вдоль русла Вебиги, потом придерживались кольцевой дороги. Иллюминаторы открыли, и серен сделал вид, что внимательно следит за дорогой. Так что Ивану, пришлось обиженно умолкнуть, он ведь еще столько важного хотел рассказать!
При заходе на посадку в посольстве ожила рация ближней связи.
— Посольство запрашивает коптер! Вы входите в воздушное пространство Содружества! Немедленно назовитесь и сообщите цель вашего визита, либо покиньте нашу территорию! В противном случае вы будете атакованы! Повторяю! Назовитесь или покиньте нашу территорию!
— Что за на фиг? Серен, дайте мне рацию! Внимание на земле, отставить стрельбу! Это Иван Забелин! Что за чертовщина у вас творится?
— Привет, бродяга! С возвращением! — голосом Федора Мальцева отозвалась рация. — Можете садиться!
Сели рядом с коптером Бориса, подняв облако пыли. К удивлению Забелина встречать его вышел только Мальцев.
— Ну здравствуй! Ты как нельзя вовремя! — Федор тепло приобнял друга, но тут же испугано отстранился. — Фу! Ну амбре от тебя! Я смотрю, ты таки нашел своего медведя? Это он так воняет? Иван, скажи своим ребятам, пусть лучше глушат свой вентилятор. Завтра домой полетят. Сегодня уже темнеет и с навигацией черт-те что творится, а в городе неспокойно. Посольство, по сути, на осадном положении.
Серен все же решил лететь до базы в Абгале, и их коптер резко ушел в верх и вбок, сразу, без виража устремляясь на юг.
— Что тут у вас происходит? Это что, из-за завтрашнего Большого гурти?
— Иван, твой гурти был вчера! Кстати, прошел очень успешно. Жером вернулся сияющий, как новогодняя елка, видать, уже в мыслях вселился в новую виллу на берегу Балатона.
— Как вчера? У меня был месяц, сегодня только двадцать девятый день…
— Иван, ау! Ты, похоже, сильно головой приложился! Ты про григорианский календарь забудь, а заодно и про юлианский! Они здесь по лунному месяцу живут. А вчера было очередное новолуние!
— Ой, мля! А я и забыл! Подожди, но если гурти прошел планово, то из-за чего весь сыр-бор?
— Тут в двух словах всего не расскажешь. Ты давай иди, устраивай своего зверя и сам устраивайся, а то там у тебя в комнате твой крестник обосновался. У нас тут опять цыганский табор, все друг на друге сидят. Ты помойся обязательно и одежду смени. Через полчаса все собираемся в главной столовой, там новостями и обменяемся. А то у меня от твоих «духов» аж глаза слезятся!
Мальцев ушел, морща нос и сокрушенно кивая головой, а Забелин потопал в свою комнату, посмотреть, кого это старый профессор к нему в крестники записал. По комнате заполошно метался Микаэль, спешно собирая в охапку разбросанные повсюду вещи.
— Привет, Ваня! Ну и запашок от тебя! Меня тут пока в твоей комнате поселили, но я уже сложился, я к Степашкам пойду.
— Не суетись, Мишка! Вместе переночуем. Чай не подеремся. Знакомься, это Жирх. Ты сильно не шуми, а то он у раханов натерпелся, собственной тени боится. Мы сейчас с ним душ примем, от всякого нехорошего отмоемся, а ты пока, не в службу, а в дружбу, сгоняй на кухню, поищи там две миски и одну из них постарайся наполнить чем-нибудь наподобие каши с мясной или рыбной подливой. Кулеш тоже сойдет.
Медвежонок, попав под струю воды, заверещал как резаный и попытался сбежать, но страх потерять с таким трудом вновь обретенную «мамку» пересилил страх перед незнакомой стихией. А после того как Иван закончил срезать колтуны и стал массирующими движениями отмывать остальную шерсть, процедура Жирху даже понравилась. Он стал смешно отфыркиваться и пытался встряхнуться по-собачьи. Выходило, правда, не очень — мешали парализованные задние лапы.
Когда они наконец выбрались из душа, каша, обильно сдобренная кусочками мяса и политая густой подливой, уже ждала их на полу, а вот Микаэля не было. Уговаривать покушать Жирха не пришлось, он с такой жадностью накинулся на еду, будто голодал все четыре долгих месяца. Вылизав миску, он чуть-чуть полакал воды и шустро пополз к Забелину, обнял «мамкину» ногу, тяжко вздохнул и тут же уснул, то причмокивая, то испугано постанывая во сне.
Осторожно высвободившись из медвежьих объятий, Иван сунул взамен своей ноги в лапы Жирху сверток со своей подранной во время аварии одеждой. Педантичные раханы вернули ему даже это рванье, вот и пригодилось. Глянул на часы, уже опаздывает! Нехорошо.
Большая столовая, или правильнее зал официальных приемов — центральное помещение в здании посольства, использовалось крайне редко. Обедать сотрудники посольства предпочитали в малой столовой, а для питания транзитных посетителей — преимущественно освобожденных из рабства граждан Содружества — и вовсе использовался навес на заднем дворе. Палыч предложил было задействовать для этих целей зал приемов, но Себастьян выступил резко против и смог отстоять неприкосновенность главного зала. Сейчас, рассматривая изящную лепнину на стенах, тяжелые бархатные портьеры, украшенные ручной вышивкой, манящие парчовой обивкой вычурные полукресла, окружающие массивный овальный стол с клумбой живых цветов в своей сердцевине, Иван вспомнил помойку, устроенную транзитниками на месте пункта временного размещения и мысленно поаплодировал прозорливости казначея. Вообще-то, Забелину никогда не нравилось барокко, но здесь — в Мире Цитадели, где все делается из чисто утилитарных соображений, этот островок показной роскоши, скрытый за высокими арочными дверями, действительно радовал глаз.
Сегодня, наверное, впервые с момента постройки, зал был полон народа. В дальнем от входа углу о чем-то жарко спорили Жером Файнберг и Себастьян Сото. Рядом, с фужером в руке, стоял Юджин Пикетт и делал вид, что беседа посла с казначеем его нисколько не занимает. Русская часть посольства, представленная Сергеем Павловичем Шутихиным, Федором Мальцевым и Темботом Черкасским, спокойно ужинала, изредка обмениваясь короткими фразами. По соседству с ними кучковались члены экспедиции Цитадели, причем вместе с Кавайкой, Радкой и Степашками стояли Микаэль и оба хавийских телохранителя — братья Каджис и Кобаб. Дальше за столом сидели, о чем-то тихо беседуя, доктор Роза и Валаал (интересно, о чем так увлеченно могут говорить главный медик посольства с владельцем элитного борделя?), а чуть в стороне от них тихо дремал в кресле пилот Борис. Остальных пять человек — двух девушек хавийя и трех парней европейской внешности — Забелин не знал, но здраво предположил, что это дополнительно нанятый персонал — медсестры и водители. Вся эта сцена здорово напоминала какой-то светский раут из фильмов про викторианскую Индию, только на мужчинах форма посовременней и пробковых шлемов не хватает.
