Седой, тощий и какой-то пыльный продавец и сам был похож на египетскую мумию, только что извлеченную из мастабы. Иван предусмотрительно отключил переводчик и отозвал чешку в сторонку.

— Радка, а ты точно хочешь носить украшение, выкопанное из гробницы?

— Глупый! Это же настоящая царская реликвия! Покупай и даже не торгуйся!

— Вот еще! С чего бы это я его покупал? Тебе нужно, ты и бери!

— Где это видано, чтобы девушка сама себе украшения покупала? Да и нет у меня таких денег. Короче, не жадничай и не позорься перед людьми! Воспринимай это как вложение в свой авторитет. Тебе же теперь с малаками говорить придется, а они все торгаши, цену вещам знают. Я его на все переговоры надевать буду, пусть видят, что ты солидный человек, с которым можно иметь дело!

— У меня этой солидности девать некуда и без твоих побрякушек!

Забелин еще поворчал для порядка, а потом все-таки купил проклятое монисто, правда, предварительно сбив цену до пяти сотен. Ожерелье оказалось весьма увесистым, килограмма три, не меньше. Верхний ряд состоял из двух дюжин мелких желтых монет неправильной формы с изображением слона, запряженного в колесницу, а на четыре нижних нитки было нанизано около сотни более крупных монет серебристого цвета с изображением стоящего в профиль орла. Все это перемежалось вставками из ограненных цветных камешков, зажатых в лапках очень реалистичных жуков-скарабеев.

— Ну что ж, хотела? Носи! — Иван не без злорадства водрузил пыльный раритет на шею девушки.

Смотрелось и впрямь великолепно, хотя и несколько нелепо на скромном форменном комбезе.

— О благой Барвако! Сама кандакия Аманишакет[42] спустилась на нашу грешную землю! Не желает ли почтенный гар-мадоу приобрести пару ножных браслетов, идеально подходящих к этому ускху?[43]

— Нет, нет и нет! И не смотри на меня так. Все равно под штанами их видно не будет! А не подскажет ли почтенный одаял, где найти малака абгалей?

— О, его дом легко узнать, он третий справа от центрального входа в тало, только там его нет. В это время Мадаха всегда в порту в своей конторе. Ищите самый большой склад на центральной аллее.

— Спасибо, уважаемый одаял. Радка, пойдем искать контору малака! Как-то не совсем так я представлял свою работу в качестве амбассадора.

— Подожди. Ты что, собрался вот так пешком топать к Мадахе? Ты что, совсем дурной? Так не делается. Это урон твоей чести! Значит так, слушай меня и не спорь. Сейчас вернешься к торговцу антиквариатом и купишь какую-нибудь красивую брошь за пятьдесят койнов. Не смотри на меня так, это не мне, это на жертву. Давай. Я тебя здесь подожду, возле лавки готового платья!

Брошь обошлась Ивану в шестьдесят койнов, ниже ушлый продавец цену сбрасывать никак не хотел. Еще в пятнадцать койнов обошлась ему узорчатая шаль, без которой Радка отказывалась куда-либо дальше идти. Потом пришлось обходить половину базара и еще кучу каких-то построек, чтобы наконец войти в тало с парадного входа, «как подобает по статусу».

Калу как раз стоял у «черного входа» и что-то сердито втолковывал двум гашанкадам, стоявшим с понурым видом. Заметив посетителей, он жестом отослал парней и не спеша отправился на встречу йурубам.

— Что привело Хивана Дваждырожденного в эту скромную обитель Вака? — в голосе калу чувствовались неприкрытая ирония и явное раздражение.

— Как всякий правоверный сын Двуликого Бога я бы хотел преподнести ему скромный дар, — он отстегнул с груди Радки брошку, которую чешка успела примерить, — и попросить Бурбаира не оставить меня своей милостью.

После того как обряд очищения был проведен, и брошка упокоилась в кармане священника, настроение калу значительно улучшилось.

— На твои плечи волей одаялов возложена тяжелая ноша! Но ты избрал правильный путь, ибо, только уповая на милость Вака Всемогущего, дано нам пройти наш жизненный путь и не оступиться!

— Все так и есть, и я прошу мудрого калу быть моим наставником на этом пути. Помогите мне встретиться с малаком и крупнейшими купцами абгалей у этого святого алтаря. Будьте божьим оком при нашем разговоре.

— Хорошо. Просьба твоя разумна. Я обзвоню достойных. Оставь мне номер своего ай-ди, к вечеру я позвоню и сообщу о времени встречи. И не забудь, важные дела — большие жертвы!

— Ну вот, видишь? А ты собирался лично тащиться через эти грязные трущобы в поисках малака! Слушай что тебе говорит летописец Цитадели и все будет хорошо! Кстати, раз до вечера мы все равно абсолютно свободны, пойдем на рынок, я там приглядела классный гунтин. Не морщись, я, так и быть, сама его куплю. Не могу же я постоянно ходить в форме, а мои вещи только к вечеру привезут.

Конечно же, только платьем дело не ограничилось. Под него нужна была подходящая обувь, потом походящая сумка, затем женское белье, следом купальник, ну и халатик, а к нему шлепки…

В общем, к обеду Радка обзавелась новым гардеробом, а Забелин стал еще на три сотни беднее. Досадно было до зубовного скрежета. Чешка действовала по беспроигрышному сценарию: выбирала вещь, мерила и, если считала, что она ей идет, просто забирала и уходила, предоставляя Ивану самому решать финансовые вопросы с продавцом, а на все попытки серьезно поговорить только отмахивалась и переходила к следующему прилавку. Вначале Забелин порывался просто уйти, предоставив наглой девице самой решать свои проблемы, но услышав, как Радка предлагает очередному продавцу прислать счет в «Речной берег» на его имя, предпочел остаться. Так он хотя бы мог поторговаться и хоть немного сбить цену, а то аппетиты у местных торгашей при виде богатой белой хоёин росли непомерно.

В обед перекусили в небольшом романском трактирчике со звучным названием «Попина деликате Кибо». Если отвлечься от использованных в интерьере современных материалов, то заведение очень напоминало трактир в какой-нибудь фэнтезийной компьютерной бродилке. Те же массивные столы, широкая барная стойка, полки с бутылками и кувшинами, свисающие пучки ароматных трав, кольца колбас, цельные копченые окорока, вяленая и копченая рыба… Иван невольно огляделся в поисках доски с объявлениями о побочных квестах. Или здесь принято брать задания у бармена? А вообще довольно уютно, очень милый декор в римском стиле: амфоры, расписные тарелки, шлем центуриона. Вообще складывалось впечатление, что весь общепит в городе находился в руках романцев. Да и самих потомков Ромула в городе было довольно много, более того, встречались и явные метисы. А хозяйка заведения, похоже, и вовсе была квартеронкой. Очень колоритная особа: дородная матрона средних лет со смуглой кожей, смоляными кудрями и припухлыми губами, но при этом с классическим римским профилем и усиками над верхней губой. Она как раз принесла заказанное пряное охлажденное вино со свежими фруктами, орехами и сырными шариками в меду.

— Не желает ли почтенный гар-мадоу еще чего-нибудь? Может быть, желаете отдохнуть после обеда? Есть комната с кондиционером и роскошным ложем. Могу также предложить массаж, девушку или юношу.

— Спасибо, думар[44], этого достаточно! — не удержавшись, поинтересовался: — О чем говорят сегодня в городе?

— Новостей хватает! Все обсуждают нападение на Гиси. Проклятые алеманы вырезали там почти всех женщин и детей, а мужчин забрали в рабство! Неслыханная жестокость! Но наш эмир, вместо того чтобы наказать нечестивцев, заключил с ними позорный мир! Говорят, что во время гурти прямо из священного огня появился новый аяанле Хиван — Анбашо дар[45], белый как облако и огромный как слон, с молнией в руке! Это он заставил Дилагу отказаться от войны, сказал, что это наказание нам за грехи наши. А теперь он заберет всех рабов йурубов и принесет их в жертву грозному Ээбе! — Довольная произведенным эффектом, хозяйка наклонилась к гостям и зловещим шепотом поделилась секретом Полишинеля: — Говорят, что некоторые рабы скинулись и в складчину наняли человека, чтобы убить Хивана и освободить рабов, приготовленных к жертвоприношению. Тот ночью прокрался в загородный дворец, где обосновался аяанле, но посланник грозного Ээбе сделался невидимым и сам со спины напал на убийцу. Аслан еле спасся!