— Слушай, а у вас что, метро в Хабаровске построили? Его же только в городах-миллиониках строят?
— Ну да! Так в Хабаре уже давно больше трех миллионов живет! А метро еще в шестидесятых строить начали, когда туда столицу Маньчжурии перенесли из Мудадзяна.
— Охренеть! Мы что, с Китаем объединились?
— Да ты что? Там же до сих пор чанкайшисты у власти. Мы с ними даже не дружим. Они все нам пытаются репарации предъявить за триста лет маньчжурского ига, представляешь? Подожди. Ты опять меня подкалываешь? Или ты историю КПСС прогуливал? Небось «кирпич» на самокрутки пустил?
— Зря ты мне не веришь. В моем Мире Хабаровск — краевой центр с населением порядка полумиллиона. А за Амуром у нас сразу Китайская народная республика. Последние годы мы с ними снова дружим и даже строим мосты. А Маньчжурия — это городок такой китайский напротив Читы.
— Слушай, шеф, кончай разыгрывать. Маньчжурия это Маньчжурия, хотя точно, есть одноименная железнодорожная станция в Монголии. Я ее на поезде проезжал, когда поступать в Харбин ехал. И как тебя, кстати, зовут? А то ты так и не представился.
— Иваном меня звать. И тебе лучше поверить, что я говорю правду.
— Да ну тебя! Бред какой-то! Маньчжурию и Монголию китайцам отдать! А что ж не Тибету? У них с монголами хотя бы вера одинаковая и у Далай-ламы международный авторитет, не то что у этой американской марионетки! Это же все равно, что Турцию болгарам отдать или Италию этим вашим сомалийским пиратам. Может, скажешь, что вы еще и Корею японцам подарили? — Микаэль звонко расхохотался, напугав Тумая.
— Слушай, а в Союз ты как попал?
— Как все. Выиграл грант на обучение и поехал. Хотел в Харбинский мед, но по конкурсу не прошел, а в Хабаре недобор был по квотам для студентов из братских стран. Батя предлагал во Францию ехать, их дипломы стоматологов у нас выше котируются. Но там за учебу платить надо. Весь грант бы на это и ушел. А жить шесть лет на что? А в Союзе учеба бесплатная, общага бесплатная, живи — не хочу!
— А русский откуда так хорошо знаешь?
— Так он у нас с 1974 года один из двух государственных языков.
Так за разговорами незаметно пролетело время, и навигатор приятным голосом объявил: «Поездка завершена. Вы прибыли в место назначения!» Вот только никакого «места назначения» видно не было. Иван остановил машину.
— Миша, покрути фарой. Ты где каких-нибудь строений поблизости не видишь?
— Не-а! Тут только степь кругом.
— И как после этого доверять технике?
Забелин загнал джип на вершину ближайшего холма, забрался на кабину и осмотрелся. В километре на северо-западе вроде бы проглядывало какое-то свечение. Запомнив ориентиры, Иван прыгнул за руль.
— Похоже, немного промахнулись, — и добавил в рацию: — Леди, мы уже почти приехали, чуть-чуть сбились в сторону, но через пару минут будем под крышей.
За вторым увалом стал наконец виден источник света. К великой досаде Ивана это оказался не луч надвратного прожектора Сабти, а всего лишь небольшой костер. Увидев свет фар приближающихся машин, одинокая фигура, дремавшая до этого у костра, подхватила с земли автомат и нырнула в тень под пикапом.
— Блин! Опять мимо. Микаэль, держи машину на прицеле, но без команды не стреляй. Поедем, познакомимся. Может нам дорогу подскажут.
Остановились, не доезжая метров пятьдесят. Иван вздохнул и, отстегнув магазин, закрепил автомат сбоку сиденья. Жестами дал понять Тумайю, что оторвет ему голову ежели что. Затем вышел на свет фар, демонстрируя пустые руки.
— Мы мирные путники. Заблудились в ночи.
— Иван? — Из-за кузова в свет фар шагнула Кавайка. — Кто это с тобой? Ты догнал похитителей?
— Догнал. Вон тот урод в джипе сидит. А дети с учительницей в грузовике.
Кавайка снова отшатнулась в тень.
— Да ты не так поняла! — Забелин за шкирку вытащил упирающегося Тумая из машины и рывком заставил опуститься на колени перед машиной. — Мишка, гаси светомузыку и зови девчат! Это свои!
Тент откинулся, и из кузова экспедиционного пикапа дикой кошкой выпрыгнула Радка, которая тут же с кулаками набросилась на Ивана.
— Ты гад! Почему уехал? Нас одних бросил! Меня из-за тебя чуть раптор не съел! Ты что мне обещал?! Ты обещал мне безопасность моей экспедиции! А где она, эта безопасность? Сам уехал и охрану забрал! А тут, между прочим, война! Тут стреляют! А хавадле нас даже переночевать не пустили! И навигатор врет!
Наконец она выдохлась и разревелась, уткнувшись лицом в разгрузку Ивана. Переждав истерику чешки, на свет костра стали выбираться остальные участники экспедиции. Кавайка снова вышла из-за заднего борта, Стефан неуклюже вывалился из кабины, а его русский тезка на четвереньках вылез из-под машины. К удивлению Забелина, следом на свет шагнула еще одна фигура — незнакомая полная белая женщина средних лет. При ее появлении за спиной Ивана раздался радостный вопль, и бывшие пленницы кинулись к ней обниматься.
Рыдая и размазывая сопли, они наперебой что-то рассказывали друг другу, периодически бросая гневные взгляды на съежившегося от страха сутенера и какие-то странные на Ивана. Да уж, натерпелись они за эти сутки. Ладно, хорошо, что хорошо кончается. Но и о безопасности забывать не стоит. Осторожно отстранив ревущую Радку, он вручил ее заботам бенинца, а сам споро перегнал грузовик и джип к экспедиционной машине, выстроив технику буквой П вокруг костра. Джип поставил между грузовиком и пикапом, а свет фары-искателя направил в просвет между машинами. Так меньше шансов, что какая-нибудь крупная ночная тварь незамеченной подберется. Теперь сутенера крепко связать и посадить сторожем возле джипа, перегрузить мотоцикл в пикап, и можно спокойно ложиться спать в кузове. Случись что этот трус такой ор поднимет, что мы среагировать успеем, а если не успеем, то и ладно, мороки меньше.
После встречи со своими нервное напряжение целого дня резко спало. Иван понял, что буквально валится с ног. А если даже он, закаленный ночными марш бросками пограничник, с трудом держится на ногах, то что говорить об остальных? Кого ни поставь караульным, через час точно задрыхнет! Зато Тумайю страх не даст уснуть. Значит, так и делаем. Рабский ошейник и что-то типа кандалов, сковывающих сразу и руки и ноги так, что человек мог только сидеть, обняв колени, Забелин, как и ожидал, нашел в кузове трофейного грузовика. Усадив сутенера в эту крайне неудобную позу, он, для верности, пристегнул его поводком к подножке джипа и забрал из машины ключи и оружие.
— Если что опасное увидишь, кричи! Только громко и по делу. Мы все очень устали гоняясь за тобой, поэтому если будешь кричать зря, то кто-нибудь тебя пристрелит, чтобы спать не мешал. А если промешкаешь с криком, то мы все равно проснемся, но уже от твоих предсмертных воплей.
— Так что мне тогда делать?! — сутенер тихо заскулил от ужаса.
— Думать! Думать о том, сколько человек погибло от твоей алчности. А еще молить Джегджер[25], чтобы даровала тебе не самую мучительную смерть. И не скули, а то я тебя с другой стороны машины привяжу. Для нас эффект тот же, но зато тише будет. Кивни, если понял.
— Кхм! — Сзади стояла Кавайка. — Иван, тут такое дело… В общем, эта женщина, Хельга — вдова Улафа, и она хочет с тобой говорить.
— Понятно. А до утра этот разговор не подождет? Ясно. Ну пойдем.
Скандинавки стояли у костра плотной группкой.
— Слушаю! Что вы хотели мне сказать? Если спасибо, то не стоит. Я просто делал свою работу. Если хотите проклясть, то не трудитесь, я не верю в богов. А если решили пристрелить, то стреляйте быстрей. Я смертельно устал и хочу спать.
— Ты убил моего мужа, но спас нашу дочь. Жизнь за жизнь. Я не буду тебя ни проклинать, ни благодарить. Мы квиты. Просто ответь мне, за что ты убил Улафа?
— Ты видишь того человека, сидящего на цепи как собака? Это он источник вашего несчастья. А твой муж со своими людьми напал на мирное поселение. В нем не было ни ваших детей, ни тех, кто напал на школу. Но конунга это не остановило. Ваш муж уничтожил их дома. Убил всех, кто оказывал сопротивление, а остальных как скот согнал в кучу и устроил жестокий допрос. Он застрелил безоружного мальчика, который был чуть старше вашей дочери и пытался убить белую женщину, жившую в этом поселении. Вы считаете этого мало?
