— А, черт! Надо успеть!

Иван взглянул на клонящееся к закату солнце и свернул вправо, ориентируясь на внутренний маячок.

Успел. Хотя вначале, увидев у двери бункера раптора, решил было, что все. Опоздал. Но повезло, попаданец, видимо, успел заскочить внутрь и сейчас с трудом удерживал дверь, сотрясающуюся под ударами ожившего доисторического кошмара.

После второго выстрела ящер завалился на бок и задергался в судорогах, подняв тучу пыли.

— Есть кто живой?

Дверь бункера осторожно приоткрылась, и на Ивана уставилась черная как смоль рожа, вся перепачканная в смеси слез, соплей и пыли.

— Твою ж дивизию! Хавийя!

— Я не хавийя, я йоруба![24]

— Какой же ты йуруб? — опешил Забелин.

— Обычный йоруба, из Бенина. — Парень наконец-то показался целиком.

Он осторожно перепрыгнул через еще дергающуюся тушу раптора и подошел к Забелину. Примерно ровесник и роста почти одного, только пополнее и… черный! Пожалуй, даже чернее, чем большинство хавийя. И он считает себя йурубом?!

— Микаэль, — парень первым протянул руку для знакомства. — Можно просто Миша.

До Ивана только сейчас дошло, что разговаривают они по-русски без переводчика.

— Если ты из Бенина, то откуда русский знаешь?

— Так я Хабаровский медицинский закончил. А где это мы?

— Долгая история, по дороге расскажу. Садись сзади. Нам еще надо до заката догнать и убить очень плохих людей и освободить девушку и трех детей.

— Класс! Это как в кино да? А я сразу догадался, что тут кино снимают! Вот круто, я буду в кадре!

— Точно! Ты только держись крепче, а то упадешь по-настоящему. Если хочешь есть, пошарь в сумках. — Иван прислушался к бурчанию в желудке. — И мне один батончик передай!

По дороге пообщаться не получилось, хотя Миша и пытался. Вроде и двигателя не слышно, только шелест шин по пыли, но встречным воздушным потоком слова буквально сдувало, так что только ветер в ушах свистел.

Джип и грузовик удалось нагнать через полчаса. До сумерек оставалось менее часа, но машины как раз проезжали окраины древнего города, так что можно было не сомневаться, что здесь на ночлег они не встанут, постараются отъехать как можно дальше. Внезапно машины ускорились. Заметили? Да вроде не должны. Мотоцикл от них плотно укрыт пылевым шлейфом. Тогда что? Гоблинов увидели? Иван добавил газу.

Разгадка нашлась быстро. От крайних домов прямиком на юг тянулось ровное как скатерть шоссе, пусть и переметенное местами песчаными дюнами. Решение пришло само. Иван вновь выжал газ до отказа, одновременно резко забирая вправо под защиту холмов. Там помчался параллельным курсом на юг, стараясь скрытно опередить машины. В ранних сумерках он наконец нашел подходящее место — довольно высокий холм, прорезанный древней дорогой.

— Стрелять умеешь?

— Только из «калаша»!

— Тогда держи автомат, он почти такой же. Заляг вон там на вершине. Только не высовывайся, а то кадр испортишь. Когда машины остановятся, от тебя до джипа будет метров десять — пятнадцать. Твоя цель — пулеметчик! Не промажешь? А то завтра снова все переснимать! И с предохранителя сними!

— Ага! Улет! А ты что делать будешь?

— Я их внизу встречу.

— А камера где? Куда смотреть?

— Ты на цель смотри, а не в камеру! А то все испортишь. Она тут скрытая. Все, я пошел. И смотри, раньше времени не пали! Стреляй, только когда главный злодей упадет, но раньше, чем пулеметчик в меня палить начнет! Все понял?

— А ружье?

Иван отрицательно покачал головой и приложил палец к губам. Затем снял разгрузку и шлем, положил их рядом с мотоциклом и поспешил вниз. Сел на обочине на камешек, очень удачно скатившейся когда-то давно с откоса. Постарался успокоить бешено бьющееся сердце и еще раз просчитать все возможные варианты.

Машины показались буквально через минуту. Шли с включенными фарами и Забелина, сидевшего в тени западного склона, увидели только тогда, когда он шагнул на середину дороги, широко разведя безоружные руки.

Джип остановился точно в рассчитанной точке. Пулеметчик вначале взял Ивана на прицел, но увидев безоружного йуруба в странной одежде, решил, что это очередной свежий попаданец к его хозяину сам в рабство просится, и начал лениво озирать окрестности. Зато сидевший рядом с водителем Тумай узнал его сразу.

— Хиван! Какая встреча! — Сутенер вылез на дорогу, его пухлая лощена рожа буквально светилась от счастья. — Что такой важный человек ищет ночью один на безлюдной дороге?

— Привет, Тумай! Я караулю одну жирную крысу, укравшую трех девочек и женщину.

Одновременно со словами Забелин резко, без замаха, зато со всей накопившейся злости врезал прямо между сальных глазок сутенера. Что-то хрустнуло, и Тумай стал мешком заваливаться на спину. Почти одновременно прострекотала короткая очередь, и пулеметчик окровавленной головой уткнулся в гашетку. Не теряя времени, Иван заскочил в джип и, вырубив растерявшегося водителя резким ударом чуть ниже уха, выхватил из крепления его автомат. Лучше бы, конечно, занять место пулеметчика, но пока его будешь вытаскивать, грузовик может пойти на прорыв. И тогда беда, стрелять нельзя, там женщина и дети, даже по колесам стрелять бесполезно, они тут из ячеистого полимера. А по ночи, пока он будет за мотоциклом бегать или с джипом разбираться, уйдут гады. Выключат фары, съедут с дороги метров на триста, и хрен найдешь!

Пока в голове проносился рой всяких «если», тренированное тело продолжало действовать в соответствие с планом. Резко вытолкнув бесчувственное тело водителя на дорогу, прямо под звонкую автоматную трель, Забелин сам кувыркнулся в противоположную сторону, чтобы попасть прямо на мушку второму охраннику, который успел выбраться из кабины и сейчас целился в Ивана, профессионально прикрывшись задним бортом джипа. Черт, не справился. Короткая очередь, и охранник сполз под заднее колесо. Забелин удивленно посмотрел на так и не снятый с предохранителя трофейный автомат. Еще одна длинная очередь откуда-то сверху, короткий вскрик и тишина.

Иван осторожно выглянул из-за борта джипа. Никого. Только тихие всхлипы из кузова. Осторожно, под прикрытием машины Забелин подошел к открытой настежь пассажирской дверке и заглянул вовнутрь кабины. Пусто. Стараясь не высовываться, дотянулся до панели управления и выключил фары. На семь секунд плотно прикрыл глаза, чтобы быстрее адаптировать зрение к темноте. Не спеша, обидно в последнем шаге от победы словить пулю, а реакция у ребят отменная, Иван сполз под прикрытие колеса и ужом скользнул в непроглядную мглу под машину. Осторожно выглянул. Метрах в трех от него лежал брошенный автомат, и от него в сторону кювета тянулась частая цепочка темных пятен. Пахло порохом и кровью, вот только чьей?

Вдруг со стороны кузова послышался шум осыпающихся камней. Иван быстро переполз под прикрытие заднего колеса.

— Эй, парень! Байкер! Что, съемки закончились? Там темно и страшно, и кто-то большой внизу ходит! Я так не хочу сниматься! Да и не видно уже ни черта!

— Миша, иди сюда! Я здесь! — Иван вылез из-под машины со стороны откоса, стараясь на всякий случай держаться под прикрытием колеса.

— А вот ты где! Ну что, все отсняли? Можно ехать? А то мне как-то не по себе.

— Сейчас поедем. Это ты стрелял по этим, из грузовика?

— Ага! Ой, а что, не надо было? Но ты не успевал, а они так классно подставились. Мы с парнями в лазертаг по выходным частенько резались, ну я и не удержался. Первого я наповал положил, а водителя только ранил. Он в кусты придорожные убежал, но уже без оружия.

— Молодец, Микаэль! Считай, что главная роль в этом шоу заслужено твоя! — Забелин похлопал парня по плечу и полез в кабину за аварийным фонарем. — Подожди минутку, сейчас поедем.

Включив фонарь, Забелин приподнял тент и заглянул в кузов. В углу у кабины испуганно жались к стройной молодой учительнице три девчонки лет двенадцати. Все в ошейниках, на коротких поводках, прикрепленных к специальным кольцам в полу. Иван проверил, что переводчик установлен на английский и как можно спокойнее произнес.