Остальные заколебались, но оружие не бросили. Похоже — ближайшие соратники теперь уже покойного конунга.

— Ну что ж вы такие тупые и упертые! Наслушались красивых сказок и надеетесь вслед за вашим лидером отправиться на пир в Валгаллу? Зря. Ворота и Рая, и Асгарда навсегда закрыты для тех, кто убивает безоружных, кто воюет против женщин и детей. Я понимаю ваше горе и клянусь вернуть ваших детей и учителей всех до единого! Но чем дольше вы нас задерживаете своим упрямством, тем меньше шансов вернуть ваших близких живыми и невредимыми. Как вы думаете, что сделают с ними похитители, когда узнают о том, какая судьба постигла их родных и близких? Чего вы добились своим самосудом? Спасли хоть одного своего ребенка? Нет! Зато потеряли многих своих товарищей и убили кучу ни в чем не повинных людей. Что вам плохого успел сделать этот пацан? — Иван зло ткнул нагайкой в сторону убитого. — А эта бедная женщина, скорей всего, ваша соотечественница, от безысходности согласившаяся стать женой одного из хавийя! Все, я устал уговаривать. Нам надо ваших детей ехать спасать. Макарыч! Всех, кто не бросил оружие, именем закона, в расход!

Стрелять не пришлось. Даже самые отпетые поспешили бросить оружие, а из толпы, собравшийся у скандинавского джипа, после короткой возни выбросили автомат, а потом вытолкали тощего испуганного мужичка.

— Макарыч, займись, пожалуйста, задержанными. Тут я сам разберусь.

Переключив на ай-ди переводчик на хави, Забелин повернулся к растерянным жителям койса Гиси.

— От лица Содружества я приношу извинения за то, что не успели предотвратить это бандитское нападение. Обещаю, что все виновные будут наказаны по закону. Я искренне соболезную вашим потерям и молюсь, чтобы их души вознеслись на крыльях Хуур прямо к Ваку Двуликому. Но и вы должны понимать, что сами спровоцировали нападение. Ваши люди напали на поселение, убили их людей и украли детей и женщин. Пусть Джегджер сожрет печень тех, кто это совершил! Мертвых мы не воскресим, но если спасем похищенных детей, то сможем избежать новых жертв. Куда увезли пленных?

Толпа хавийя молчала, потупив взгляды.

— Поймите, если мы не спасем детей, то завтра такая же участь, — Иван кивнул в сторону руин, — постигнет все поселения вашего коло[17]. И Цитадель не сможет вас защитить, просто не успеет. Посмотрите, что с вами сделало одно небольшое поселение йурубов, а в Содружестве таких поселений десятки. Вас вырежут как раковую опухоль в течение одного дня, и никто из других кланов хавийя за вас не вступится, ибо вы сами первые начали воевать с детьми и женщинами! Не жалеете себя и соседей, пожалейте своих детей и братьев, которые совершили это преступление! Вот машина, там рация дальней связи. Свяжитесь с ними и, если они вернут похищенных людей целыми и невредимыми, им сохранят жизнь. В противном случае их уничтожат всех, как бешеных собак.

Блин! Ну до чего же упертые! Ивану на мгновение показалось, что он разделяет чувства Улафа. Но стоило ему глянуть на убитого мальчишку и лежащую без сознания женщину, на развалины поселения, на сваленный в кучи трупы людей и лоода, и даже тени сожаления не осталось.

— Кто ты, йуруб, чтобы мы тебе верили? Этот рыжий Нидар[18] спрашивал нас о том же. Вы убили наших внуков, а теперь хотите убить и сыновей?

Пожилая хавийя, похожая на доктора Розу, пыталась заглянуть Забелину в лицо, но мешало зеркальное забрало тактического шлема, который Иван использовал вместо несуществующего в этом мире мотоциклетного.

— Среди вас есть калу?[19] — Иван снял шлем и повесил его на руль «Арго». — Сможешь зажечь священный огонь здесь, а не в тало?

— Любой огонь идет от Вака.

Из толпы пленных вперед протиснулся довольно молодой мужчина в традиционном кофияде[20]. Он наклонился и, сорвав прямо у своих ног пучок сухой травы, зажег его от обычной зажигалки. Иван подошел и «зачерпнув» ладошками огонь, совершил омовение.

— Я Хиван, приемный гашанкад койса Сабти, перед лицом Вака Двуликого обещаю, что если ваши люди вернут пленников, то им сохранят жизнь.

Сразу же, после первых слов Ивана, толпа хавийя пришли в движение и на передний план выдвинули раненого паренька. Забелин сразу же узнал Дагана, который пару месяцев назад участвовал в неудачном налете на Сабти.

— Да. Это он лечил мои раны в Сабти. Это он публично побил Шибана.

По толпе пронесся грозный ропот. Похоже, с именем Хиван у них были связаны не самые приятные ассоциации.

— Ты публично унизил нашего бокора, а потом и убил его! — Калу поднял руку, и ропот стих. — Ты наш враг и знаешь об этом. Но ты все равно пришел нам на помощь, когда йурубы стали резать наших женщин и детей, как масдул[21] режет лоода. Тебя не зря усыновил Масул. Ты настоящий хавийя! И как хавийя ты должен знать, что если ты обманешь, то проклятье ляжет на весь твой клан!

— Да будет так! Где пленники? Свяжитесь с вашими людьми, пусть едут сюда. Еще минута, и будет поздно! — Иван показал на появившиеся на западе три стремительно растущие в размерах точки.

— У нас нет ваших людей! Это был заказ хавадле, очень выгодный заказ, он позволял разом компенсировать все наши потери последних месяцев. Иначе община бы умерла, и мы стали приживалами в чужом доме. Вот убар и купился. Они отправились вдесятером, только гар-мадоу[22], никаких гашанкадов. Добычу сразу погрузили в поджидавший грузовик хавадле и увезли, а наши люди отправились прямиком к бокору в койс Вейша, просить помощи на случай ответной атаки, но, видимо, не преуспели.

— Черт! Как все плохо! Если ваш убар приведет сюда воинов, они все погибнут, и моей вины в том не будет!

Иван прыгнул на мотоцикл и помчался к Макарычу, который отконвоировал скандинавских ополченцев в противоположный край долины.

— Как тут у вас? Не бузят?

— Нет, конечно. Это же цивилизованные европейцы! А твои хавийя там ничего не учудят? Оружие так и валяется!

— Там некому. Там мужиков живых почти не осталось, а женщины у них не воюют. Да и не идиоты же они, вон коптеры на посадку заходят. В общем, вы тут разбирайтесь кого куда. Только смотри, их убар с десятком бойцов успел уйти за подмогой в соседнюю общину. Могут сдуру напасть. А я за пленными.

— Куда ты в одиночку?! Совсем сдурел, парень?!

— Они у хавадле, а это, сам знаешь, торгаши, а не воины. Явимся толпой, могут с перепуга какую-нибудь глупость учинить. Так что я лучше в одного, так быстрее и спокойнее.

— Подожди! Сейчас решим, на коптере тебя забросим.

— Не дури, Макарыч. Коптеры нужны раненых эвакуировать, а тут еще куча бездомных женщин и детей, и с задержанными разбираться предстоит. Все, я поехал.

И, не слушая возражений, Забелин выжал полный газ, направив «Арго» назад к броду. Уже подъезжая к переправе, он столкнулся с колонной из двух грузовиков и двух пикапов. Из головной машины выскочила Кавайка и жестом потребовала остановиться.

— Что там у вас?

— Опоздали. Было боестолкновение. Есть убитые и раненые с обеих сторон. Поселение полностью разрушено. Побоище мы остановили, правда, для этого мне пришлось убить их бесноватого конунга. Остальные задержаны. Сейчас туда ребята Бирюкова подтянулись на трех коптерах. А вы зачем туда?

— Марианна вновь глава поселения. С ней ее бабский актив. Увязались следом. Хотят мозги своим мужикам вправить, ну и детей забрать. Улаф даже не подумал о том, как пленных назад везти.

— Нет там ваших пленных. Они у хавадле.

— Так ты что это задумал? Ты туда за пленниками один собрался?! И как ты их вызволять думаешь? Как назад везти? Тебя что, этот Рыжий Олух перед смертью покусал, или ты сам по жизни бешеный?

— Успокойся. Все под контролем. Хавадле — торгаши. Все, что мне грозит, так это то, что обдерут до нитки. Да и не угнаться вам за мной, а каждая минута на счету.

— Тогда я с тобой! Подожди секунду, я Марианну в курс дела введу…

— Нет. Скорость упадет в разы. Да и не будут хавийя с женщиной разговаривать. Ты лучше вот что. Костя говорил, что вы над безопасностью финансовых расчетов работаете?