Следователь интенсивно захлопал глазами и судорожно пробежался по мне перепуганным взглядом.

– Не понимаю, о чём вы говорите. О какой маленькой, обиженной девочке именно идёт речь? У меня совершено иной источник информации.

Испугался…П…ц! Реально волнуется за Елизавету. А девочка не промах, без труда очаровала парня. Б…ь. Надо прекращать подаваться сумасшедшей ревности, он просто-напросто выполняет свои обязанности.

– И кто же ваш источник? В кабинете, когда ко мне ворвался Ворошилов, находились только я и Елизавета Романова. Других свидетелей конфликта не было. Несложно сложить дважды два.

Парень помрачнел.

– Так кто же вам рассказал? Очень сомневаюсь, что вам удалось допросить Ворошилова. Вряд ли вы с его духом установили связь.

– Платон Аркадьевич, очень надеюсь, что вы не будете усугублять ситуацию. Елизавета Игоревна не совершила ничего плохого, – отчаянные попытки защитить Лизу страшно бесили меня. – Она лишь выполнила свой гражданский долг. Да и вам нечего опасаться. Вы же непричастны к убийству Ворошилова.

Кретин. Он действительно считает, что я смогу причинить вред дорогой девочке.

– Я сам разберусь со своей женщиной.

Парень замер.

– Не понял, – он медленно встал с кресла и, опустив ладони на стол, озадаченно заглянул в мои глаза. – Елизавета Романовна состоит с вами в отношениях?

– Да, – протрубил, собственнические инстинкты будоражили кровь. Этот мальчик даже думать не смеет о Елизавете. Пусть сразу на берегу осознает, что она для него под запретом.

***

Ошибается тот, кто ищет счастья в далёких краях. Счастье — в нас самих, только одни люди замечают его, а другие, кажется, и не подозревают о том, что оно есть в них. Дело не в жизни, а в отношении человека к ней, не во внешних обстоятельствах, а в том, как человек воспринимает их. Как может стать счастливым тот, кто добровольно отказался от счастья? Жизнерадостный и положительно настроенный человек даже трудности. Преодолевает с улыбкой, и их преодоление доставляет ему радость и удовольствие. Он не боится трудностей. Он усерден и деятелен.

Сидел в салоне автомобиля и пытался успокоиться. Чёртов мальчишка…

Неожиданно в автомобиле раздался телефонный звонок.

– Да. Слушаю, – грозно протрубил начальник службы безопасности, Крылов Дмитрий Иванович, который всё это время пока автомобиль мчался по дороге, сидел спокойно на переднем пассажирском сидении. – Где? Когда? – Тревога сквозила в каждом его вопросе.

Что-то произошло? Крылов всегда сохранял хладнокровие. Тревога и возмущение были его полными антиподами.

– Понял. Держите меня в курсе, – мужчина сбросил вызов и повернулся ко мне. – Платон Аркадьевич, менты нашли киллера.

– Живой?

Начальник службы безопасности отрицательно помотал головой.

– Нет. В реке выловили труп. Всё, как всегда. В лихие времена снова наступают. В лучших сценариях криминальных разборок. В реке выловили. Рыбаки обнаружили труп.

– Понятно, – гибель киллера не вызвала у меня никакого удивления. В таких разборках исполнителя убирают со стопроцентной вероятностью.

Дмитрий Иванович напряжённо поводил глазами.

– Этот киллер связан со Спиридоновым Романом Юрьевичем, – мужчина пристально посмотрел на меня.

– И что тебя удивляет? Понятно, что к гибели Ворошилова причастен Спиридонов. Больше бы никто не решился.

Мужчина озадаченно поморщился.

– Но зачем? Глупо "убирать" Дмитрия Львовича. Он Спиридонову вовсе не враг. Чего хотел добиться?

– Меня подставить.

Дмитрий Иванович озадаченно усмехнулся.

– Глупо. Очень глупо так подставляться.

– Может быть. А может, и нет. Спиридонов хитёр и изворотлив. Он больной на всю башку. Одному богу известно, что творится в его воспалённом мозгу. Но в любом случае охрану нужно усилить. Ребята не должны ни на шаг отступать от сестры, племянницы и крёстной. Ясно?

Крылов уверенно кивнул.

– Это даже не обсуждается. Охрана усилена. Рядом с вашими родственниками только проверенные ребята. Они за женщинами по пятам ходят. Хотя им это и не особо нравится.

Перевёл глаза на окно, за которым проносились стремительно автомобили.

– Кому именно? Ребятам или…, – замолчал и слегка улыбнувшись, оглядел начальника службы охраны.

– Или, – без доли смеха провозгласил Дмитрий Иванович. – Бунтуют. Особенно Виктория.

И почему я не удивлён.

– Ничего. Пусть бунтует. Сейчас главное её безопасность.

Крылов немного потупил взор.

– А что насчёт Романовой Елизаветы? Нам нужно обеспечивать её безопасность?

Замер…

– Нет.

– Нет? – Удивлённо уточнил мужчина. – Платон Аркадьевич, вы уверены?

Громко выдохнул.

– Зачем ей охрана. Если за каждой своей бывшей женщиной буду устанавливать охрану, то у меня людей не хватит. Мы с ней расстались. Она никому не интересна.

Громко выдохнул.

– Нет. Приставь к ней проверенных людей, но только таким образом, чтобы она ничего не заметила. Ясно?

 – Принято, Платон Аркадьевич, – провозгласил начальник службы охраны. – Сделаем в лучшем виде.

Устало прижался головой к кожаному сиденью.

 Война…Мне объявлена война…И чёрт бы с моей жизнью. Нельзя допустить, чтобы пострадали родные люди. Бежал от своих чувств, но должен признать, что Лиза входит в круг любимых людей.

Сердце, как чёрная коробка. Бездонный чёрный колодец. Ему ничего не объяснишь. Не поймёт. Не можешь достучаться. Не будет слушать. Ни тебя. Ни твою совесть, слушать не будет. Сердце умеет только биться. Ударять того, в ком находится.

Озлобленно сверкнул глазами и яростно поправил непослушный галстук.

– Дай сюда, – провозгласила крёстная и вмиг оказалась возле меня. – Платон, что с тобой происходит? Ты, почему такой нервный? Соберись. Подумай о Светлане и Виктории.

Устало выдохнул и внимательно осмотрел прозорливую тётушку, которая бережно завязала галстук.

Вот знает моя крёстная, на какие кнопки необходимо надавить, чтобы я быстро остудил свой пыл и пришёл в себя.

– Спасибо.

– Пожалуйста, – женщина нежно улыбнулась и ласково провела ладонью по моему плечу. – Платон, у тебя всё хорошо?

Вопросительно и иронично приподнял бровь. Бывшего супруга Светланы и отца Виктории убили, а так всё превосходно. Всё просто отлично! Над семьёй нависла огромная угроза. Смертельная опасность!

– Крёстная, а ты сама как думаешь?

Тётя угрюмо улыбнулась.

– Сынок, ситуация сложная. Тяжёлая. Но я знаю, что ты справишься. Я лишь ободном тебя прошу, – опечаленно и встревоженно промолвила она. – Позволь свершиться правосудию. Не переступай черту закона. Пусть преступники будут наказаны в соответствии с действующим законодательством.

Прищурился.

В кабинете повисла напрягающая, угнетающая тишина. Женщина пристально смотрела в мои глаза, отчаянно ожидая моего утвердительного ответа. Не хотел лишний раз беспокоить родного человека, но и обманывать не желал. Да и знает она меня как облупленного. Моя милая тётушка обладает превосходным чутьём. Обман за километр чувствует.

Ничто не даёт столько преимуществ перед другими, как способность оставаться спокойным и хладнокровным в любой ситуации.

Б…ь. Где же сейчас моё спокойствие и хладнокровие? Как можно оставаться хладнокровным, когда дело касается семьи? Не я объявил кровавую войну. Мне её объявили. А тётя наивно предполагает, что наша доблестная полиция всех спасёт.

– Не время.

Крёстная озадаченно округлила глаза.

– Сейчас не время. У нас ещё будет более подходящий момент, чтобы обо всё поговорить. Пошли, – аккуратно взял под руку тётю, нам предстояла тяжёлая прощальная церемония.

Я, как и множество людей не особо любил траурные церемонии. Пережить смерть Ворошилова был в состоянии, но вот видеть боль в глазах близких людей – выше моих сил.