Мы в жизни много делаем ошибок… И очень важно вовремя понять, что здание, построенное криво, не будет прочно на земле стоять. И если выпал шанс его разрушить и возвести красивый прочный дом… Круши, хотя и боль терзает душу, сторицей всё окупится потом…

Лиза – милая, добрая девочка, с ней без страха можно смотреть в будущее…А вот со мной в будущее смотреть нельзя, ибо там одна сплошная, кромешная бездна. Слишком порочен для неё. Недостоин я Елизаветы. А вот Валерия вполне подходит. Я её не испорчу, не сломаю, со мной она не упадёт, так как и без меня превосходно справляется с этой миссией.

Б…ь. Но словно одержимый не хотел признавать правду. Не нужна мне это порочная женщина. Желал невинную, чистую Елизавету.

– Оступилась. Но ты не должен позволить мне упасть.

Разочарованно усмехнулся.

– Валерия, ты уже упала.

– Хорошо, – стремительно согласилась она. – Упала. Так помоги мне встать. Ты мне нужен. Только ты и никто другой.

Циничная и расчётливая баба…

– А что прикажешь делать со Светой? – Задал каверзный вопрос, с любопытством наблюдая за женщиной.

Интересно, а вот теперь как она будет выкручиваться.

– А что Света? – Без доли сомнения, уточнила она. – Ты уже большой мальчик. В советах старшей сестры не нуждаешься. И уж тем более тебе не нужно её одобрение, – нагло буркнула Валерия. – У неё своя жизнь. У тебя своя.

От её отвратительных заявлений тошно становилось.

– Её бросил Ворошилов. Ко мне какие претензии? Я его не принуждала. С пистолетом у виска не стояла.

Осматривал вероломную женщину, которая выворачивал всё наизнанку и невольно вспоминал фразы Полины. Удивительно, Валерия так профессионально выворачивалась, вертелась как уж на сковородке. Ворошилов виноват, с этим никто не спорит, но она искренне полагала, что её вины нет…Чёрт! И меня так отчаянно убеждала.

– Знаешь, а может он даже вернётся к Свете. И они вновь будут жить долго и счастливо.

Гневный смешок сорвался с моих губ.

– Конечно. Мы ещё семьями будем дружить. И если что, ты по старой дружбе, можешь и в кровать к нему залезть.

– Имеем ли мы право переступать правила, которые нам диктует общество? Да и, собственно кто придумал эти правила? Такие же люди, как и мы. Что их сподвигло на это? Желание помочь ближним не совершить ошибки? Или некоторые из правил придуманы человеком, который злился на свою подругу? Или это просто придуманные фразы от нечего делать, но с веками человечество дало им смысл? Ответы на эти вопросы вряд ли мы когда-нибудь найдём ответы. Да и стоит ли? Ведь не зря говорят, что правила существуют на то, чтобы их нарушать, – яростно провозгласила Валерия, предусмотрительно игнорируя, мой язвительный, неприятный укол.

Валерия настойчиво помотала головой, делая шаг вперёд.

– Вот, например, старое доброе правило не водиться с женатыми мужчинами. Это чревато разбитым сердец его жены, умершими надеждами любовницы и угрызнениями совести неверного мужа. Но давай представим такую вот ситуацию: муж и жена давно не испытывают чувств к друг другу. Они спят в одной кровати, но даже нет дежурного чмока в губы на ночь. А секс… Стоп, какой тут секс! Но они сохраняют свой брак. Каждый по своим причинам, – она ухмыльнулась, давясь воздухом, эмоции её переполняли. – Но вдруг мужчина встречают ту, с которой ему хорошо. Они чувствуют, что именно сейчас они хотят быть с друг другом. Не через месяц, не через год, не в будущей жизни, а именно здесь и сейчас. Но здесь вмешивается правило: «Нельзя быть с женатым мужчиной». И вместо радостных часов вместе, люди пытаются закрыть в сердце то, что проснулось. Пусть даже самую мелочную симпатию…

Обессиленно выдохнул, осознавая, что спорить с ней бесполезно, Валерия, по всей видимости, верила в то, что несёт!

– Глупо. Безрассудно. Печально. Ведь жизнь одна. Мы прекрасно знаем, что в один день умрем. Будет это в семьдесят лет от инфаркта или через три дня в автокатастрофе… Нас когда-то не станет. И что мы будем вспоминать в последние минуты? Сожаления о том, что не попробовали рискнуть порадоваться жизни? Не это должен человек чувствовать перед своей смертью…

 Если убрать все иллюзии по поводу совместного будущего, выходных у родителей и знакомства с друзьями, все ведь может получится. Никто не собирается разрушать чужую семью. Люди просто хотят быть… людьми. Жизнь ведь одна… Надо получать удовольствие от каждой минуты, их становится все меньше и меньше. Не важно сколько времени люди будут вместе, лишь бы это время было счастливым. Ведь мы все так твердим, что случайных встреч не бывает. Мы даже свято в это верим. Так что, такие вот встречи созданы для того, чтобы страдать? Я не согласна. Мы так хотим быть счастливыми, мы так хотим хоть изредка почувствовать прикосновение любимого человека… Но сами от этого отказываемся…, – на миг она замолчала, даря надежду, что этот сумасшедший фонтан затих, но Валерия не собиралась останавливаться.

–А если подойти к этому вопросу более философски? Если случайных встреч не бывает, то может, люди нужны друг другу для чего-то? Он — чтобы она залечила свое больное сердце, чтобы снова поверила в мужчин. Настоящих мужчин. Она — чтобы он наконец понял, что жизнь безмерно прекрасна, и чтобы дождь уже не казался таким унылым… Да, возможно, такое правило существует для того, чтобы уберечь своё сердце. Но из любого правила есть исключение… В конце концов, вина — небольшая цена за счастье.

Не выдержал и громко рявкнул, – ну что, Валерия, ты получила своё долгожданное счастье?

– Платон, я совершила ошибку, – жалобным, изнывающим голоском простонала Валерия. – Понимаю, что ты злишься на меня. У тебя есть право на меня злиться. Я виновата.

Стерва замолчала и театрально состроила невинное личико.

Сука, право она за мной признаёт.

Злился. Б…ь. Она реально думает, что я на неё злюсь. Сука! Да я тебя ненавижу. Призираю.

Кислота отвращения прожигала сердце. Смотрел на ядовитую, недобитую змею и не верил, что у этой твари, могла родиться такая нежная, милая, добрая девочка, как Лиза. Тысячу пуль поразили тело, от одной мысли, что малышка такая же, как её мать воротило…Наизнанку выворачивало…

Опыт подсказывал, что дети в большинстве случае очень похожи на родителей, но сердце отказывалось признавать жизненный опыт, выдавливало доводы разума.

– Платон, пожалуйста, давай поговорим. Позволь объясниться.

В обманчивых, хитрых очах белокурой бестии замерцало лживое сожаление и раскаянье.

– Что объяснить? Что ты хочешь объяснить? – Стремительно приблизился к Валерии и, грубо схватив её за плечи, яростно впился лютым взором в её лживые, бля…е глазища.

Она не отводила своего подлого взора.

Бесстыжая тварь. У неё ни стыда, ни совести. Трахалась с Ворошиловым за спиной у своей подруги, мне мозги пудрила, а сейчас как не в чём не бывало просит дать шанс.

Всегда прощал человеческую глупость – она никогда не бывает преднамеренна, но никогда не прощал человеческую подлость – она преднамеренна всегда.

Но Валерия заслужила восхищения. Она делала подленькие вещи изящно и со вкусом…Так и хотелось, заглянуть в глаза и спросить: «Ну что – кайфуешь, неподражаемая тварь».

Янтарная вспышка похоти и страсти заблестела в её глазах.

А что? Это даже интересно? Посмотрим, что она скажет? Сыграем в её игру, но по моим правилам.

– Хорошо, – разжал пальцы и сделал шаг назад, давая ей свободу действий.

– Я испугалась. Понимаешь, – слезливым тоном, промычала она. – Испугалась.

– Чего испугалась? – Холодно ухмыльнулся, поражаясь непревзойдённой лживости Валерии.

Такая актриса пропадает.

Браво! Невероятно сложно уловить хоть каплю вранья в её фразах. Только вот я больше не наивный мудак, который слюной истекает и внимает каждому её слову.

Лера нервно закусила нижнюю губу, пачкая белоснежные зубы грязно-розовой помадой.