Как у неё так получается? Две секунды назад видеть её не хотел. Злился, а вот сейчас стоит передо мной, нежно улыбается и сердце моё неконтролируемо плавится.

– Я даже боюсь, что ты ещё у меня спросишь?

Женщина хохотнула.

– Ты боишься, – сарказм отразился в её голосе. – Платон, это что-то новенькое.

– Говори. Тебя в любом случае никто не остановит. Легче сдаться, нежели сопротивляться.

Женщина несильно постучала по моей груди.

– Упрямство – это семейная черта Морозовых.

А вот тут сложно что-либо было возразить.

Вопросительно помотал подбородком, ожидая очередного, «триумфального» вопроса.

– Слушай, а что у тебя с Лизой?

Обескураженно чертыхнулся. Уважал тётку и поэтому никогда не выражался при ней, но сейчас мой ответ мог содержать лишь нецензурную брань. Мне и без того плохо. Голова кругом. А тут ещё крёстная в душу лезет.

– Ничего. Разговор окончен, – сухо брякнул и бережно отодвинул женщину от двери.

– В смысле? А как же…

Повернул голову и свирепо осмотрел женщину.

– Крёстная, не начинай. Разговор окончен.

Тётя судорожно обхватила себя руками.

– Ты, когда её последний раз видел?

Чёрт! Вот же…Никак её не угомонить. Пока душу наизнанку не вывернет, не успокоится.

– Неважно.

– Мне важно. Ты, когда её последний раз видел?

Крепче сжал входную ручку и, распахнув дверь, покинул кабинет.

Стремительно преодолел коридор и увидел в гостиной Светлану и Викторию. Племянница прижималась к матери заплаканным личиком.

И вновь острая, непреодолимая боль пронзила сердце, казалось, что острое, холодное лезвие без наркоза режет по коже.

– Платон, не смей уходить, – в коридоре раздался раздосадованный голос крёстной, спустя секунду она оказалась в коридоре и, осмотрев девочек, с сожалением вздохнула. – Ладно. Завтра с утра поговорим. Милые мои, – она потеряла интерес ко мне, давая передышку до утра, и направилась к Светлане и Виктории.

Племянница отстранилась от Светланы и с трудом поднявшись на ноги, немного пошатывавшейся походкой подошла ко мне.

– Дядя, обещай мне, что убийца моего отца ответит.

– Клянусь. Клянусь, Виктория, что убийца Дмитрия ответит, – уверенно заявил, ни на секунду, не сомневаясь в своих словах.

Нежно провёл ладонью по её голове.

Она нервно поёжилась и, прижав ладони к лицу, тихонько всхлипнула.

– Котёнок, мы справимся. Держись. Слышишь меня.

Она робко покачала головой.

– Вика, пожалуйста, завтра на похоронах веди себя достойно и благоразумно, – неожиданно грозно прозвучал голос Светланы. Она плавно встала с дивана и максимально близко подошла к нам. – Валерия и Елизавета будут присутствовать. И ты обещала что…

Далее речь сестры растворилась... Услышал имя любимой девочки и полностью погрузился в свои чувства. Месяц. Более месяца не видел малышку. Сердце предательски ёкнуло. Злился на неё и отчаянно желал…

Неосознанно на моём лице засияла тёплая, светлая улыбка.

Светлана озадаченно округлила глаза.

Откашлялся, поймав гневный женский взгляд.

– Что с тобой?

– Ничего. Это нервное.

Перевёл глаза и моментально уловил хитрый взор тёти. Она сразу всё поняла. Видела меня насквозь.

– Ладно. Мне завтра ещё с утра надо к следователю явиться. Какие-то у него дополнительные вопросы появились.

– Этот следователь скоро и собаку нашу на допрос вызовет, – прошипела Виктория. – Сегодня вызвал Лизу. Вот зачем она понадобилась? Что могла рассказать?

Замер и невольно наклонил голову.

А мозаика-то складывается. Елизавета присутствовала при нашей последней встрече с Ворошиловым. Б…ь! Нет. Лиза не станет свидетельствовать против меня. Ясно, что все её слова является косвенными доказательствами, но кровь мне следователь попортит. Прекрасно! Просто превосходно! И кто ещё меня обвинит в смерти Ворошилова?

– Доброе утро, Платон Аркадьевич, – поприветствовал меня следователь и, неспешно поднявшись с кресла, протянул руку.

Лениво улыбнулся и, пожав мужскую ладонь, в ответ поприветствовал так называемого представителя власти.

– Пожалуйста, присаживайтесь.

Неторопливо, не отводя заинтересованного взгляда от парня, присел напротив мужчины.

– Платон Аркадьевич, ещё раз спасибо, что приехали. Выражаю вам соболезнования, – на лице следователя отразилась скорбь и сожаления, но даже невооружённым взглядом было видно, что хладнокровному, привыкшему каждый день к подобным заявлениям сотруднику, слова соболезнования ничего не означали. Его чувства атрофировались.

Отлично! Посмотрим, что такого важно сообщит мне следователь.

Легко быть хладнокровным, когда дело не касается собственной крови. Мне невероятно сложно без эмоции смотреть на ситуацию. И пусть Ворошилов не был достойным человеком, но я ему смерти точно не желал. И уж тем более не хотел, чтобы мои родные, дорогие девочки страдали. Найти убийцу было не только делом чести. Это вопрос безопасности семьи. Да, Ворошилов развёлся с сестрой, предал семью, но при этом оставался отцом моей племянницы, а это значит, что тот, кто покусился на него, бросил вызов мне… И кто же у нас такой бессмертный? Знал ответ, только вот пока не имел достаточных доказательств.

Брезгливо пробежался глазами по силуэту парня. Менты мне здесь не помощники. Вопрос нужно решать совершенно в другом месте. Кровь за кровь.

– Так что вы хотели?

Следователь удобно расположился на своём кресле. Паренёк чувствовал себя на коне. Этот малец, по всей видимости, считал, что заполучил неплохие доказательства моей причастности к убийству Дмитрия.

Надменно ухмыльнулся, пронзительно вглядываясь в хитрое мужское лицо, на котором отражался триумф. Чёрт! Лиза! Вот же глупая девчонка. Почти был уверен, что она рассказала ему о моём конфликте с Ворошиловым. Неприятно, но никакой катастрофы в этом не наблюдал. Но вот тот факт, что Елизавета сомневается во мне, вызывал горькие переживания. Ясно, что никогда не стану белым и пушистым для неё, но окончательно превращаться в кровавое чудовище совершенно не хотелось. Бежал от своих чувств, но так и не смог выкинуть её из головы. Надо признать своё поражение. Лиза крепко поселилась в моём сердце, завладела мыслями. Придётся признать ошибки…

Б…ь! Вот почему она не усмирила свою гордость и не пришла ко мне? Повела себя как маленькая, капризная, обидевшееся девочка. Ничего лучше не придумала, как побежать к следователю и «настучать» на меня. Злился. Доверие к Елизавете было подорвано… Для меня её демарш, как укус комара. Неприятно, но совершенно неболезненно и уж тем более не смертельно. Ну ничего, малышка! Придёт и моё время. Обязательно спрошу по полной. Ты осознаёшь, что действовать за спиной подло.

– Платон Аркадьевич, почему вы не рассказали о том, что у вас был конфликт с Ворошиловым? – Сухо провозгласил следователь, при этом по-прежнему считая, что теперь у него появился козырь в рукаве и его острый, провокационный вопрос застал меня в врасплох.

Фальшиво озадаченно вытянул лицо и неестественно вопросительно приподнял брови, изображая негодование.

– Не понял? Какой именно конфликт? У нас с Ворошиловым последнее время были не самые хорошие отношения. Я вам на допросе пояснил, что Дмитрий расстался с моей сестрой.

Следователь вальяжно расправил спину и утвердительно помотала головой, соглашаясь с каждым произнесённым мной словом.

– Это правда, – он распахнул тёмную папку и достал из неё протокол допроса. – Но при этом вы утаили от следствия очень важную информацию. Примерно месяц назад у вас был конфликт с Ворошиловым. Он вам угрожал. Это правда? – Следователь моментально оторвал взор от бумаг и цепко зафиксировал свой пытливый взгляд на мне. – Если да, то почему вы мне ничего не рассказали? Согласитесь, информация важная. Значит, что у вас был мотив.