«На воре и шапка горит…». Только вот Морозов не вор, он гораздо-гораздо страшнее…Неужели он убийца.

Учащённо задышала.

– Точно. Глеб Панфилов, – раздался голос Ворошилова. – Представляешь, Лиза, главный конкурент Морозова по чистому стечению обстоятельств пропал. Его до сих пор не нашли.

Морозов надменно ухмыльнулся и, спокойно обойдя стол, присел в своё царственное кресло и, непринуждённо скрестив руки, промолвил, – Дима, угомонись. Так, скоро ты меня в убийстве Кеннеди обвинишь. Ты же прекрасно знаешь, что у меня все вопросы с Панфиловым были урегулированы. Не было никаких оснований его устранять.

Обессиленно прикрыла веки.

– Да ты что? Совсем меня за дебила принимаешь? – Настойчиво кричал Ворошилов.

Морозов облокотился на стол и, не глядя на меня, буравя взглядом несчастного Ворошилова, провозгласил, – тебя никто за дебила не принимает. Ты и есть дебил. Посмотри на себя, – Платон брезгливо поморщил нос, – смотреть противно. Тебя предупреждали, чтобы не высовывался. Кто виноват, что по ушам получил, – он резко взмахнул пальцем в сторону Дмитрия Львовича. – Привык, чтобы тебе всё на блюдечке с голубой каёмочкой преподносили. А как лишился кормушки, так сразу же решил кусать руку, которая когда-то тебя кормила.

Стук в дверь прервал рычание Морозова.

– Да.

Дверь приоткрылась.

– Платон Аркадьевич, там ребята пришли. Говорят, что вы их вызвали, – протараторила секретарша.

Морозов безмолвно помотал головой, давая знак Оленьки, чтобы она пригласила охранников.

– Ребята, берите это тело, – командным тоном потребовал Платон, – и отвезите его домой.

– Поняли вас, – проговорил один из крепких мужчин.

Молодые люди подошли к Ворошилову, который немного успокоился и даже задремал.

Ребята подняли его как тряпичную куклу и потащили на выход.

– Лиза, думаю, что нам стоит, успокоиться. Давай я вечером приеду, и мы всё обсудим.

Равнодушно обвела взором совершенно чужого человека. Обсуждать он собрался? Что именно?

– Наш разговор окончен, – сухо констатировала правду жизни. – Твоя месть удалась. Браво.

***

Месяц спустя…

На ватных ногах покинула ванную комнату и, зайдя в свою спальню, прижалась к стене и, ощутив невыносимую тяжесть, сползла на пол. Зарыдала. Завыла.

– Дочка. Доченька моя, – мама моментально опустилась на колени и прижала меня к груди. – Что?

– Положительный. Тест положительный. Мама, я беременна.

Она немного отстранилась от меня и, бережно проведя пальцами по белоснежным щекам, размазывая горькие слёзы, проговорила, – родная, успокойся. Мы обязательно справимся. Беременность не самое страшное, что может случиться в жизни молодой девушки.

Тихонько всхлипнула.

– Ты не ругаешься?

– Нет, – мама ласково прижалась губами к моему лбу. – Всё можно исправить. У тебя небольшой срок?

Сердце ёкнуло. Слушала маму, но никак не могла уловить смысл её фраз. В голове творился самый настоящий водоворот.

– Да.

– Вот и хорошо. Я свяжусь с доктором. Ты совершенно ничего не почувствуешь. Мы исправим ошибку.

Встрепенулась и, словно получив кислоту в глаза, ослепла от разъедающей ненависти. Вскочила на ноги и моментально прижала ладони к животу, инстинктивно защищая малыша, спасая его…Чёрт. Проклятие. Не хотела ребёнка. Точно не собиралась становиться матерью в столь раннем возрасте, не об этом мечтала, но….Раз уж судьба преподнесла мне такой подарок, лишать малыша жизни не собираюсь. Аборт – это зло. И пусть у малыша не будет отца. Ничего. Справлюсь. Стану для него и отцом, и матерью.

Жалобнее всего плачут нерожденные дети…

– Лиза, ты не понимаешь, – она вновь попыталась прикоснуться ко мне, но я отскочила от неё словно она попыталась ударить меня. – Родная, ребёнок в таком молодом возрасте очень тяжёлая ноша. Ты пойми, что у тебя вся жизнь впереди.

– Мой ребёнок – это не ноша.

Мама угнетённо выдохнула.

– И на что ты надеешься? Думаешь, что Морозов сжалится над тобой и жениться ради будущего ребёнка.

Вспышка гнева блеснула в моих глазах. Пошёл к чёртовой матери этот Морозов? Мой ребёнок не имеет к нему никакого отношения. Пусть продолжает вести праздный образ жизни. Не желаю, чтобы этот самовлюблённый, безжалостный мерзавец участвовал в жизни малыша.

Месяц. Проклятый месяц прошёл с последней нашей встречи, а он даже ни разу не позвонил. Легко вычеркнул меня из своей жизни и это немудрено, отдала всё, что у меня было…Перестала его интересовать.

– Ты не понимаешь. Я добра тебе желаю. Почему упираешься? – Искренне недоумевала мать. – Мы всё исправим. Ты забудешь про Морозова и больше никогда о нём не вспомнишь.

– Да плевать я хотела на Морозова, – вторила ей. – Мой ребёнок не виноват, что его отец оказался подонком. Я справлюсь. Ты же справилась. Тебе, вообще, восемнадцать лет было, когда у тебя ребёнок появился.

Женщина удручённо опустила брови, уголки её губ нервно дрогнули.

– Милая, ты моё счастье. Любовь. Всё бы отдала, чтобы ты не совершала тех ошибок, которые совершила я по молодости, – её плечи напряжённо приподнялись, – но увы, ты повторила мою судьбу. Влюбилась не в того человека. Родная, ребёнок свяжет тебя по рукам и ногам. Придётся на время отложить карьеру. Как минимум на три года придётся забыть о нормальной жизни. А тем временем молодость будет проходить. Да и что скрывать, сложно будет найти мужчину, который искренне полюбит чужого ребёнка.

Не нужен мне никакой мужчина. Хватит. После того, что сотворил с моим сердцем Морозов, перестала верить людям. Прекрасно проживу монашкой. Буду заботиться о себе и малыше.

– Ничего. Всё, что не убивает, то делает нас сильнее.

Мама отрешённо пробежалась по мне глазами.

– Ты Морозову ничего не скажешь?

Возмущённо фыркнула.

– Нет. И ты не смей говорить.

Она махнула рукой.

– Я и не собиралась. К чему терпеть унижения. Он же сразу отправит тебя на аборт. Предварительно обматерив. Знаю я этого подонка. Он же всех по себе оценивает. Убеждена, что заподозрит, что ты, умышленно забеременела от богатенького…

Моральная боль охватила меня…Мама права в одном. Морозов не должен узнать о ребёнке. Не позволю унижать себя и малыша.

Мама с подозрением покосилась на меня.

– Лиза, ты точно не специально забеременела?

Грозно сверкнула глазами, в них бушевало настоящее цунами, которое способно было снести любого на пути. В груди властвовал справедливый пожар, сжигая все сомнения и тревоги.

– Нет.

– Я тебе не верю. Прости, Лиза, но не верю.

Поморщилась.

– Мама, ты обвиняешь Морозова в том, что он всех по себе оценивает, а сама что делаешь? Запомни, мой ребёнок – это не средство для шантажа. Я бросила Морозова. Сама ушла от него, хотя могла закрыть глаза и продолжать с ним жить.

Женщина мрачно усмехнулась.

– Милая, не обманывай себя. Ты Морозову не нужна. И более того, никогда не была нужна. Он использовал тебя. Вот и вся правда.

Мама нервно облизала губы.

В последний месяц осени деревья уже обнажены. Остаются висеть только отдельные побуревшие листочки, но ветер срывает их и кружит по воздуху. В это время в парке стоит особая тишина. Птицы улетели, небо вот-вот прольётся грустным дождём. Листья, которые ещё в октябре лежали на земле мягкой периной, становятся влажными.

– Мама, – протяжённо раздался детский крик, перевела глаза и посмотрела на резвого мальчика, который держа в руках листья, торопливо бежал к улыбающейся женщине.

Невольно заулыбалась, глядя на умилительную картину. Дети – это счастье, и они не должны страдать из-за ошибок родителей.

– Лиза, здравствуй, – неожиданно услышала знакомый женский голос, молниеносно повернула голову и увидела, что за лавочкой стоит Зинаида Ивановна. – Позволишь, присесть?