Ревность скрутила в бараний рог душу. Дыхание превратилось в рваный трепет. Мрак стоял перед глазами. Мрак проливается со скоростью света, но в отличие от света – со всех сторон…

 Страшен мрак тем, что можно встретиться взглядом с новой истиной, ибо ещё нераскрытая истина — всегда тайна, покрыта мраком…

– Уходи, – требовательно произнесла.

– Лиза, – мама крепче сжала мою кожу, сминая пальцы, – Морозов подлец. Он буквально набросился на меня. Потребовал, чтобы я отказалась от Ворошилова и только тогда…, – пауза, женщина мгновенно сомкнула губы, более не издавая ни звука.

Моментально убрала руки из-под материнских ладоней, её прикосновения стали напоминать пытку, не могла спокойно её слушать. Она же врёт. Безбожно обманывает. Платон не способен на такую жестокость. Из последних сил сдерживала обжигающие слёзы, а вот душа рыдала. Вой. Звериный вой вырывался наружу.

В мире, исполненном мрака, каждый из нас тянется к свету.

 Будь то искра озарения, что подскажет, как вернуть однажды утраченное. Луч маяка, разгоняющий мрачные тени. Или же тусклые фонари, освещающие картинки из давнего прошлого. Каждый из нас, бредущих в ночи, тянется к свету, будь то даже лишь слабый проблеск надежды.

Вот именно, — слабый огонёк надежды трепыхался в моём сердце.

– Я тебе не верю.

Мама вальяжно откинулась на спинку стула.

– Но это правда, – у неё ни единого мускула на лице не дрогнула. – Правда. Жестокая правда. Предлагал стать его любовницей, а взамен обещал, что тебя не тронет. Призирал. Ненавидел. Но желал. Я его одержимость. Блажь.

– И что ты ему сказала?

Мама наклонила голову.

– А ты как думаешь?

Ответить она не позволила, молниеносно провозгласила, – послала его к чертям собачьим. Потому что, несмотря на наши разногласия, знаю, что ты умная девочка и осознаёшь, что этот человек – лицемер. Бесчестный подонок, – она угрюмо опустила брови и тяжело вздохнула. – Но по всей видимости, ошибалась. Не думала, что ты…, – её глаза пронзительно блеснули, глубине голубых очей, отразилась огромная, изнывающая боль.

Она могла не завершать фразу. Понятно, что считает меня наивной дурочкой. А может так и есть. Поверил воробушек, что сможет понравиться коршуну, а в результате угодила в ловушку и стала закуской хищника.

Яд медленно-медленно разъедал моё сердце.

– Уходи, – глухо простонала. – Уходи, мама. Я тебе не верю.

Материнские глаза стали тухнуть, огненная льдинка застыла в её очах.

– Хорошо. Но помни, что этот человек уничтожит тебя.

– И что тогда?

Мама неспешно встала.

– И тогда ты придёшь ко мне.

Высоко подняла голову и надменно усмехнулась.

– И ты меня прогонишь.

Мама интенсивно замахала головой.

– Нет. Я никогда тебя не прогоню и никогда ни на кого не променяют. В этом и есть колоссальная разница между родителями и детьми. Я тебе всё прощу. Чтобы ты не сказала или не сделала. Материнская любовь самая сильная и нерушимая, – мама нервно облизала губы. – Но тебе меня не понять, только когда ты сама станешь мамой, тогда поймёшь меня.

Виновато потупила взор. Чертовщина какая-то происходит? Отказывалась верить словам матери. Знала, что правда бывает жестокой, но, чтобы настолько ужасной даже представить не могла.

…Стараясь быть собой, мы вызываем у многих людей отчуждение; стараясь же уступать желаниям других, мы вызываем отчуждение от самих себя. В этом — мучительное напряжение, которое необходимо вынести, но выбор ясен.

Сердце отчаянно отвергало признавать правду, до последнего трепыхалось, но вот разум шептал, что мать не слукавила.

Морозов слишком холодно и отчуждённо отреагировал на мои искреннее признание, он показал, что испытывает ко мне симпатию, но о любви не может быть и речи.

Платон многое мне не говорил…Чёртова недосказанность неотвратимо порождала сомнения.

Бойтесь малейшего начала непонимания или отчуждения. Вместо того чтобы сдержаться, произносится неумное, неосторожное слово — и вот между двумя сердцами, которые до этого были одним целым, появилась маленькая трещинка, она ширится и ширится до тех пор, пока они не оказываются навеки оторванными друг от друга. Вы сказали что-то в спешке? Немедленно попросите прощения. У вас возникло какое-то непонимание? Неважно, чья это вина, не позволяйте ему ни на час оставаться между вами. Удерживайтесь от ссоры. Не ложитесь спать, затаив в душе чувство гнева. В жизни влюблённых не должно быть места гордости. Никогда не нужно тешить своё чувство оскорблённой гордости и скрупулёзно высчитывать, кто именно должен просить прощения. Истинно любящие такой казуистикой не занимаются, они всегда готовы и уступить, и извиниться.

– Лиза, я понимаю, что тебе невероятно сложно принять правду, – трепетно и с сожалением, проговорила мама. – Но факты говорят сами за себя. Существует мнение, что женщины более изощрённые и коварные, – она надменно рассмеялась. – Может это и так. Но обиженный мужчина, охваченный чувством мести гораздо вероломнее и коварнее любой бабы.

Тяжело задышала и яростно замотала головой.

– Непреодолимое сексуальное влечение к определённому человеку часто принимается за любовь. Хотя в реальности это болезненная зависимость. Вы не можете друг без друга, либо кто-то один не может, а оказавшись вместе, сразу предаётесь любовным утехам, забывая обо всем на свете, – твердила и твердила мама, причиняя мне бесконечную боль, жестоко призывая мысли здраво и хладнокровно. – Нет насыщения, вам нужно все больше и больше, хочется испить другого до дна. Такая ослепляющая страсть не позволяет оценивать мужчину адекватно. Он видится супергероем, человеком без недостатков.

– Нет. Хватит, – обхватила уши, желая, что мы мама замолчала.

Но Валерия Владимировна не останавливалась, она грубо обхватила меня за руки и убрав мои ладони от головы, озлобленно растянула уголки губ.

– Вожделение также заставляет женщину идти на всё, чтобы быть рядом с возлюбленным. Никто и ничто не может её остановить, ведь у неё на глазах пелена страсти. Роковое влечение всегда приносит мучительные страдания, особенно если объект влюблённости недоступен. Такая страсть может длиться годами. При этом часто мужчине от женщины нужен только секс, а вот ей нужно нечто большее. И девушка строит иллюзии, несмотря на то, что избранник, скорее всего, не давал ей никаких поводов.

Судорожно замахала головой.

– Платон меня любит. Я знаю. Я верю.

Мама огорчённо усмехнулась.

– Морозову от тебя нужен лишь секс и ничего больше.

– Лера, клянусь, я убью этого подонок, – пьяный в хлам Ворошилов сидел напротив меня, жалуясь на жизнь. – Придушу гада. Мерзавец.

С искренним сожалением осмотрела мужчину. Господи, Дмитрий не вызывал у меня чувства призрения, он пробуждал жалость. Чёрт! Такой слабый. Он безнадёжен в своей слабости.

Любовь подразумевает способность и желание отдавать и принимать. Настоящий обмен возможен лишь тогда, когда мы воспринимаем партнёра как равного себе и при этом принимаем его таким, какой он есть, а не «доработанным» с помощью собственной фантазии.

В отношениях равных партнёров нормально проявлять сострадание, сочувствие. Стремление помочь в разрешении трудностей — это важная часть здоровых отношений, но существует тонкая грань между желанием помочь и полным контролем над другим. Именно этот контроль и есть свидетельство того, что мы скорее не любим, а жалеем партнёра.

Такое проявление жалости возможно лишь в детско-родительских отношениях: тогда жалеющий берет на себя ответственность за разрешение трудностей другого, не учитывая усилия, которые партнёр предпринимает, чтобы найти выход из затруднительной ситуации. Но отношения, в особенности сексуальные, «ломаются», когда партнёры начинают играть неподходящие роли — в частности, роли ребёнка и родителя.