***

С угрюмым видом стояла у окна шикарного, дорогостоящего номера отеля и любовалась спокойными, прозрачными, бирюзовыми волнами моря.

Жизнь - это пляж, найди свою волну.

Повернулась и грустно улыбнулась, рассматривая дизайнерское платье, как будто созданные для нимф: с позолоченными кружевами, ажурной вышивкой и тончайшей каймой из жемчужных бусин.

Прекрасный наряд. Как будто бы был создан для чистых, целомудренных девушек.

Скинула халат и неторопливо надела платье. Бережно провела руками по телу, пристально вглядываясь в своё отражение.

Интересно для своей помощницы Морозов тоже лично наряд подбирает. Невольно рассмеялась. Ревность терзала беззащитное сердце. Холодность Платона убивала. Летели на частном самолёте, не было посторонних лиц, кроме двух стюардесс, которым Морозов умудрился уделить больше времени чем мне…

– Плевать. Это моя работа. Пусть делает, что считает нужным, – сквозь крепко сжатые зубы, прорычала я и развернувшись, схватила клатч и мягко вступая тапочками по полу, направилась к шкафу. Достала серебристые туфли на высоком каблуке, угнетённо вздохнула. Тысячу лет на таких каблуках не ходила. Боже! Взяла туфли и подняла их выше головы, озадаченно вглядываясь в каблуки. Только бы ноги не переломать. Робко усмехнулась. Представляя какой резонанс случится, если личная помощница Морозова филигранно грохнется.

Опечаленно опустила голову и аккуратно поставила обувь на пол. Да никто не заметит, даже если в результате падения умру. Кто я такая? Обычная, серая мышка в дорогом платье. Вот если бы у меня был статус невесты Морозова тогда, бесспорно, привлекла внимание, а так я никто и звать меня никак.

Поправила платье и вновь посмотрела на своё отражение. Разглядывая себя, вспомнила стихотворение, – «Прошла гроза и выглянула радуга. Решил вдруг Воробей: «Я выкупаюсь в ней, сменив наряд облезлых серых пёрышек на попугайский феерический камзол!». Летит смельчак, из силы выбивается. Вслед за виденьем выше и быстрей… Стремясь поймать заветное желание. Но радуга лишь только удаляется. День прояснился — нет её совсем. На землю устремился Воробей, разочарованно и обессилев вовсе. Ты не поверишь, Джек, твой тёзка не заметил среди ветвей расставленную сеть. Будь осторожней, друг, и сам не попадись, мечтательно несясь, вслед за виденьем светлым».

Как прозорливо подметил Морозов. Я действительно воробей. Маленькая, беззащитная птичка.

Ощущала себя куклой. Без воли. Без характера. Инстинкты подсказывали, что Морозов затеял опасную игру, в которой я лишь пешка, но сделать ничего не могла. Он стал моей одержимостью.

Приятная музыка ласкала слух, раздражённо выдохнула и пододвинула стул ближе к столику.

В гордом одиночестве наблюдала за Морозовым, лицо которого сияло, как медный таз на солнце.

Около него вертелась шикарная, пышногрудая девица с вульгарным декольте и что-то ему интенсивно вещала.

Всё правильно…Вот такую легкодоступную, стервозную женщину и заслуживает этот кобель.

Глупая девочка! Горько усмехнулась. Головой понимала, что между мной и Платоном огромная пропасть, которую никогда не сможем преодолеть…

Совершенно разные ценности. Это самодостаточный, властный и себялюбивый мужчина стремится лишь к богатству, в его жизни нет места светлым, глубоким чувствам, лишь мимолётные увлечения, которые ни к чему серьёзному привести не может. Он Эгоист, но честный эгоист, который никогда ничего от меня не скрывал, совершенно не обманывал.

А вот самообманом активно занималась я, моё невинное сердечко отчаянно трепетало, жалобно пищало, что Платон способен на любовь, его лишь нужно бережно подтолкнуть, доказать, что любовь – это вовсе не слабость, а невероятная сила.

Если не собираешься заводить отношений с женщиной, с которой занимаешься сексом, то лучше вызвать проститутку.

Дешевле выйдет…Вот в этом был весь Морозов. Зачем напрягаться со мной. Позволила себя трахнуть хорошо, отказала плохо, но не очень страшно, всегда можно найти другую девочку куда более покладистую и менее капризную.

Злобно фыркнула и, схватив бутылку шампанского, налила себе игристого вина в бокал.

Откуда во мне проснулась эта неуместная ревность? Как можно ревновать чужого мужчину, который не имеет ко мне никакого отношения? Фантазёрка.

Придумала себе, что Морозов так просто не отступит, надеялась, что продолжит добиваться. А он оказался ветреным, непостоянным кобелём, который не одну сучку не пропустит.

Коктейль из противоречивых чувств плохо усваивается.

Огненная боль поражала стрелами ядовитыми стрелами, моя одержимость этим запретным мужчиной усиливалась с каждым всзохом. Отчаянно давила зарождавшиеся чувства, но они словно смертоностные метостазы поражали мою душу.

Злилась на Морозова…Но больше всего ругала себя. Какого хрена я здесь делаю?

Раздираемая яростными эмоциями приподняла глаза и увидела, что этот лицемер вальяжной походкой направлялся ко мне, оставив свою пошлую дамочку.

– Смотрю, ты скучаешь?

Ироничный тон Морозова вызвал у меня изжогу, надменно осмотрела его с верху вниз и с фальшивым кокетством вытянула губы, параллельно водя кончиком пальца округлости бокала.

– Нет. Мне очень весело, – буркнула я. – Безумно весело. Ты заблужаешься.

– Я вижу, – мужчина по-хозяйски подхватил своими загребущими руками за талии и, буквально, против моей воли, поднял со стула и потащил в центр зала.

Восхитительная, медленная музыка окутала пространство.

– Что ты делаешь? – Промолвила, когда Платон опустил одну руку на мою талию, а второю за спину.

– А на что похоже?

Усмехнулась, но всё-таки не стала сопротивляться и отдалась чувственному, трепетному танцу.

– Музыка воодушевляет весь мир, снабжает душу крыльями, способствует полёту воображения; музыка придаёт жизнь и веселье всему существующему… Её можно назвать воплощением всего прекрасного и всего возвышенного, – сладко пролепетал Морозов и плавно наклонился ко мне, вновь провоцируя ненавистные мне страстное желание, которое полностью завладевало предательским телом.

Надо сопротивляться. Нельзя становиться рабой своих похотливых желаний. Морозов не мой мужчина. Он ничего не сможет мне дать, а вот заберёт всё, включая душу и сердце.

– Танцы — прекрасная тренировка для девушек, это первый из способов научиться угадывать, что мужчина собирается сделать, прежде чем он сделает это, – соблазнительно прохрипел Платон.

Он точно дьявол. Никак иначе не могу объяснить это проклятое влечение. Нет. Этот коварный искуситель подарит мне огненную страсть и в то же время нескончаемую боль.

– И что ты сделаешь? Опять оставишь меня и побежишь к своей вульгарной особе, – рыкнула я, выдавая свою ревность.

Моментально Морозов выпрямился и впился своими бесовски -притягательными глазами в моё недовольное лицо.

– Ты ревнуешь? – Сначала он задал вопрос, а потом утвердительно заявил, – ревнуешь, малышка.

Высокомерно хихикнула.

– Нет.

– Да, – повторно утвердительно провозгласил мужчина, одаривая меня самодовольной улыбкой. – Ревнуешь, малышка. И мне это безумно нравится.

Его самодовольные речи сводили с ума…

Вот же напыщенный мужлан. Его самолюбимые раздуто до невероятных масштабов. Он убеждён, что ни одна женщина перед ним не может устоять.

– Бред. Ты слишком высокого мнения о себе, – придала голосу максимальные нотки равнодушия и безразличия, а тем временем внутри полыхал пожар, языки пламени обжигали невинную душу, огненные плети били по сердцу. – У тебя отвратительный вкус. Эта рыжая бестия вульгарна. Наряд пошлый. Выглядит как проститутка. Как только таких пускают. Вроде солидное мероприятие, – каждая фраза звучала как оправдание, из последних сил доказывала, что у меня никаких эмоций не вызывают его шашни. – Была о тебе лучшего мнения. Но оказалось, что ты самый настоящий бабник, при чём с ужасным. Просто отвратительным вкусом.