Парень брезгливо рассмеялся.

– Да ты с ним не встречаться будешь. Он просто на просто тебя трахать будет. Как ты своей тупой башкой понять не можешь, что ты для него станешь очередным трофеем. Поиграет и выкинет.

Внутри что-то щёлкнуло. Подлетела к другу и что было сил врезала ему по надменной, высокомерной морде.

– Заткнись. Выбирай выражения. Кто дал тебе права так со мной разговаривать?

Степан, молниеносно отойдя от неожиданной оплеухи, резко схватил меня за запястье и отчаянно прижал мою ладонь к груди.

– Любовь. Любовь даёт мне права так с тобой разговаривать, – вторил мне друг. – Дура, я же тебя люблю. Понимаешь, люблю, – он крепче прижал мою руку к груди. – Если бы рядом с тобой был настоящий, любящий мужчина, клянусь, я бы слова не сказал. Отошёл в сторону, но рядом с тобой ублюдок. Этот человек сломает твою жизнь. А я не могу молча стоять и смотреть, как ты добровольно разрушаешь свою жизнь.

Ошалелыми глазами впивалась в мужское лицо. Жалость…В эту минуту Стёпа вызывал у меня жалость.

Мужчины, которые давят на жалость, опасные люди…

Мужчина не должен вызывать в женщине чувство жалости. Это унизительно для обоих. И если девушка вступает в отношения именно из жалости, то совсем скоро жизнь её станет тоскливой и беспросветной.

По отношению к мужчине чувство жалости неприемлемо, потому что это ущербное чувство.

Женщина, безусловно, может пожалеть представителя сильного пола, но только в том случае, если для этого есть реальный повод: болезнь, крах бизнеса, потеря близкого человека. Во всех других ситуациях это чувство лишнее. А жить с мужчиной из жалости — одна из самых серьёзных ошибок, которую может совершить в жизни женщина.

– Уходи, Стёпа.

Парень отпустил мою руку.

– Лиза, прости меня. Я не хотел вести себя грубо. Но вот за то, что признался в любви извиняться не собираюсь. Я буду тебя ждать.

Облегчённо выдохнула, когда входная дверь захлопнулась. Моментально влетела в гостиную и на всякий случай закрылась на замок.

Рассматривала Степана только как друга…Противно становилось от мысли, что наши отношения от дружеских перейдут в любовные. Поморщилась…

Вот как удивительно устроено женское сердце…Меня манит к себе опасный, лицемерный мужчина, который ничего не обещает, но при этом отталкивает хороший, добрый, честный, ранимый парень.

Невольно пожала плечами.

– Прости меня, Стёпа.

Парень улыбнулся и озадаченно взмахнул головой.

– За что просишь прощения? За свою грубость?

Лениво помотала головой.

– Нет. За то, что не могу ответить на твои чувства. Ты мой друг. Лучший друг. И никак иначе.

Степан уныло поводил глазами.

– Лиза, запомни, что самая крепкая любовь рождается из уважения. Сейчас мы с тобой друзья, но кто знает, что будет завтра? – Уверенно задал он вопрос. – Ты можешь испытывать страсть к Морозову и воспринимать её за любовь. Но это ошибка. И очень скоро это мимолётное увлечение пройдёт.

***

– Доброе утро, Платон Аркадьевич, – вежливо поприветствовала своего руководителя и неспешно прикрыла за собой дверь.

Когда секретарша Морозова позвонила и сообщила, что мне нужно явиться к начальнику, сразу же почувствовала неладное. Готовилась к тому, что он отчитает меня за Степана, скажет, что квартиру предоставил для проживания, а вовсе не для того, чтобы я мужиков к себе водила.

Мысленно настраивала себя, уже даже парочку фраз подготовила, но все мои ожидания не оправдались, Морозов со спокойным, умиротворённым выражением лица смотрел в экран компьютера.

– Платон Аркадьевич, доброе утро, – повторно проговорила я, стремясь привлечь к себе хоть какое-то внимание.

– Доброе утро. Присаживайся, – непринуждённо проговорил он, продолжая сосредоточенно водить глазами по компьютерному экрану.

Непроизвольно его холодность и равнодушие спровоцировали волну раздражения. Значит, ему совершенно безразлична моя личная жизнь. Всё! Перегорел! Наверно завёл себе новую подружку и думать обо мне позабыл.

Токсинная ревность полоснула ранимое сердце.

Кабинет погрузился в удушающую тушину, раздавался лишь стук пальцев по клавиатуре. Морозов печатал текс, продолжая упрямо игнорировать меня.

– Платон Аркадьевич, может мне позже зайти? – Надоело сидеть и глазами хлопать. Сам позвал, а теперь упорно делает вид, что я пустое место.

Морозов приподнял глаза и проникновенно посмотрел на меня.

– Простите меня?

– За что? – Он величественно откинулся назад и прижался к спинке кожаного кресла, которое подчёркивало солидность его владельца.

Виновато покачала головой.

– Мне не стоило приглашать Степана. Вернее, – нервно облизала губы, – я его не приглашала.

Уныло опустила глаза.

– Он сам пришёл. Но если вам неприятно, а больше никого приглашать не буду.

Ждала ответа, но Морозов издевательски мочал, приподняла глаза и внимательно осмотрела его лицо, которое не выражало никаких эмоций. Вернее, одну эмоцию выражало. Полное и откровенное равнодушие.

«Самый большой грех по отношению к ближнему – не ненависть, а равнодушие; вот истинно вершина бесчеловечности».

– Нет проблем. Ты в своём праве. Лишь прошу, – внезапно замолчал, усиливая моё любопытство.

– О чём просите?

Мужчина сурово сузил глаза и сосредоточенно пробежался по моему взволнованному лицу.

– Веди себя хорошо. В этом доме живут приличные, солидные люди. Не позорь моё имя. Не устраивай оргии. Скандалы. Пьянки. А так я не против, что твой молодой человек тебя посещает, – монотонно проговорил он. – Ты молодая женщина. Тебе нужен секс. Это нормально. Глупо думать, что ты будешь монахиней жить. Я так понимаю, что вам больше негде встречаться.

Морозная дрожь пробежала по телу, болезненно щипая каждую клеточку.

Правильно сказал Стёпка, Морозов – жестокий, беспощадный, эгоистичный циник. Только вчера ещё признавался в своей симпатии, утверждал, что будет бороться за меня, а уже сегодня утром охладел и делает вид, что ничего подобного не говорил.

И сколь же в нём лицемерия…Для него не существует любви. Лишь страсть и похоть…

– Хорошо. Я вас поняла, – решительно заявила. – А теперь разрешите идти.

– Нет, – лениво простонал он, впиваясь в меня своим беспечным, немного насмешливым взглядом.

Чёрт! Он же просто смотрит на меня, а у меня моментально внутри пожар разгорается. Сердце трепетно начинает стучать. Как же хочется прокричать в его самодовольную морду, что он лицемер и циник. Действительно, поманил, приласкал как бездомного котёнка, а потом выкинул…

Внутри становилось липко. Кто я для него? Девочка для утех? Как же низко я себя оцениваю, если продолжаю терпеть все эти унижения. Необходимо гордо поднять голову и стремительно развернувшись уйти, обязана показать этому мужлану, что бегать за ним не собираюсь. Отчаянно скрывала женскую обиду, пусть не думает, что смог ущемить женское достоинство.

Слава богу, что не подалась его сладким речам и не упала в объятия. Он точно не мужчина моего романа. Устояла над запретным соблазном.

– Что вы мне ещё хотели сказать?

– Ты почему опять ко мне на «вы» обращаешься? – Спросил Морозов и, наклонившись вперёд, вопросительно помотал головой. – Твоего любимого мальчика поблизости нет. Обращайся на «ты». Никто тебя не осудит.

Пожала плечами. Чёрт! Всё-таки не упустил возможности и лишний раз подколол.

– Элементарно. Вы начальник, я подчинённая. Как мне к вам ещё обращаться? Думаю, что лучше соблюдать официальный тон. У нас лишь деловые отношения. Вернее, – нервно поправила волосы, – служебные отношения.

– Правильно, – согласился со мной Морозов. – Ты должна обращаться ко мне на «вы» на людях, чтобы избежать лишних пересудов, но, когда мы с тобой наедине, обращайся ко мне, пожалуйста, на «ты». К чему этот напускной официоз?