Да и впечатлений после музея накопилось море и срочно хотелось с кем-нибудь поделиться. Викуля восторгалась наггеварскими хищниками, а Дэасс поведал ей историю появления фланоциклов. Заламин столько всего знал о космическом и планетарном транспорте, и так интересно рассказывал, что Вика внимала ему раскрыв рот. И сама говорила и говорила, как заведённая. Обычно девушка не болтала так много, а тут… Что на неё нашло? Она даже обсудила с наггеваром серендалские вихтраки*. Однажды довелось прокатиться ей на воздушной гондоле. Викины родители любили путешествовать и повсюду таскали за собой детей.
— У нас большая и дружная семья, — с гордостью сообщила девушка. — Мама, папа, братья, сестра и это не считая дедушек, бабушек, тётушек, дядюшек, двоюродных и прочих родственников. А у тебя есть братья?
Она помнила, что сестёр у заламинов вроде как по определению не бывает.
— Единокровные? — Дэасс задумался. — Полно.
— И сколько?
— Не считал, — заламин мотнул жалом, — но по-настоящему близки мне только двое. И один из них Рем.
— О-у! Так он твой… единокровный? Он же не заламин.
— Не единокровный, но мы из одного рода. Его апа — дитя моего апа.
— То есть, он твой племянник? По-нашему, — рассудила Вика, мысля человеческими реалиями. — Прикольно! Вы же ровесники. Или он постарше?
— Да-с, — Дэасс дёрнул плечом.
Не нравились ему разговоры о родственниках. Чересчур будоражили.
Хозяйка опрятного домика и буйного садика открыла им, едва Дэсс прикоснулся к трещотке на двери, как будто у порога стерегла.
— Проходите, проходите. Рем уже здесь, — она приобняла заламина, улыбнулась девушке и уточнила на всякий случай. — Ты, значит, не подруга Ремлата? Нет?
Викуля покрутила головой.
— Нет. Но у вас замечательный сын.
Комплимент, дипломатично сделанный матери по поводу её сына, но…
Медея не купилась, шутливо погрозила девушке пальцем и укоризненно заметила:
— И потому, что он такой замечательный, ты с Дэассом?
— Я, что? — опешила Викуся и получила лёгкий укол остриём в бок. Она сердито обернулась к спутнику и наткнулась на плотно сжатые губы и сдвинутые брови. Заламин чуть заметно качнул головой и на секунду приложил палец к губам, делая вид, что щёку почесал.
Вика чуть не воспротивилась, заявив ему, что в дурацкие игры не играет, но что-то во взгляде Дэсса её смутило. Она с улыбкой повернулась к матери Ремлата и заверила:
— Не огорчайтесь, ваш сын обязательно встретит своё счастье! Я знаю девушек, которые очень хотели бы познакомиться с ним и…
— Неужели? — удивилась Медея и хмыкнула. — Слабо верится. Да я скорее себе жениха найду, чем мой сынок.
— Мама! — воскликнул Ремлат, выходя из гостиной. — Снова ты за своё? — и извиняющимся тоном обратился к Вике. — Добро пожаловать, Мари. И не слушай матушку, она помешана на моей женитьбе.
— Да скажешь тоже! — Медея всплеснула руками.
— Именно! Лучше устраивай свою личную жизнь.
— А я чем занимаюсь? — женщина загадочно улыбнулась. — Зря, что ли, так часто мотаюсь в лес Куул.
— Та-ак! — воскликнул Рем, и добродушная улыбка мигом слетела с его лица. — Это ещё, что такое⁈ Что я слышу…
— А чего? — Медея пожала плечами. — Сам попросил — устраивай свою жизнь. Кто я такая, чтобы не внять советам любимого сыночка! Да, дорогие? — она широко улыбнулась Дэассу и «Мари». — Ну, не топчитесь на пороге, проходите. У нас всё по-простому. Я стол на кухне накрыла, но сперва мыть руки. Умывальник знаете где, — она многозначительно подмигнула Викусе.
Как неловко!
Девушка вспомнила свой обман и побег.
Медея направилась в кухню, покачивая бёдрами, а насупленный Рем, ворча поплёлся за ней.
— Нет, мама, погоди. Говори! Кто он?
— Тебя это, сыночек, не касается. Твоя мама уже совершеннолетняя.
— Тогда я выясню сам! И…
Дэсс тихонько рассмеялся и подтолкнул Вику в коридорчик.
— Ты первая. Надеюсь, сейчас не сбежишь.
Потом они вчетвером сидели за круглым кухонным столом, покрытым вышитой скатёркой, но уже с другим рисунком — орнаментом из руннской клинописи. Так Дэасс объяснил. Заламин изучал древнюю письменность.
— А что здесь написано? — поинтересовалась Викуля.
Медея неопределённо махнула рукой.
— Да просто узор.
— Бессмыслица, — подтвердил Дэсс, попивая из стакана сок, — набор символов. Для красоты.
Как бы там ни было, девушка вообразила, что какая-то магия в этом орнаменте есть, поскольку стол аж ломился от яств. Настоящая скатерть самобранка! Трудно представить, что Медея всё это одна наготовила. Могла ли она заговорить скатёрку, как и растения в саду? Чтобы угощение материализовалось подобно плодам на ветках. И чего тут только не было! Ну, фрукты, само собой. Напитки — сок, компот. А ещё блюдо с руннскими пирожками — золотистыми шариками, будто светящимися изнутри. Медея похвалилась, что приготовлены они по особому рецепту Королевского повара и называются светлячками*. И конечно наггеварские кушанья — в основном из мяса, бобов и какого-то сладкого трубчатого растения. Викуся поначалу их есть опасалась, памятуя об особом пристрастии нагари к нассаримам. Но потом как бы невзначай выяснила, что это всё же мясо животных и птиц. Их специально выращивают на зверо- и птицефермах, и многие виды завезли сюда из Наггарии. Рыба под ягодным соусом, печёные ракушки, тушёные водоросли.
А какие чудесные у Медеи поспели булочки — плюшки, ватрушки, пышки. Когда женщина вытащила подрумяненную сдобу из духовки, такой дух стоял! Вика едва слюной не захлебнулась от божественного аромата, а после чуть язык не проглотила, уплетая за обе щеки и хрустя корочкой. Даже грешным делом подумала, что если бы знала, как это вкусно, то определённо тогда бы не сбежала, пока не попробовала. Выпечка, сдобренная пряностями, зёрнами, орешками и политая сиропом из разноцветного сахара с вареньем из лепестков таяла во рту. Викуся слопала всё, что предложили, и добавки взяла.
За столом засиделись до темноты.
И Вика как образцовая туристка предупредила гида, чтобы к ужину не ждали и не беспокоились. Включив коммуникатор и разблокировав память экстренным паролём, девушка увидела массу непринятых вызовов и кучу сообщений от Майи — лучшей подруги и одногруппницы из КВШ. Хотела сразу ответить, но поймала на себе испытующий взгляд заламина и отложила до возвращения в гостиницу.
Темнота льнула к окнам, словно хотела просочиться сквозь витражи. Однако на кухне от этого становилось ещё уютнее. Зажгли лампу и кружево абажура, висящего над столом, тенью растянулось на скатерти. Медея заварила чай, и выставила на стол наггеварские сладости — леденцы, тянучки, орехово-фруктовый мармелад, завёрнутый в засахаренные лопухи, и цукаты из стрелок камышника.
В кругу света завязалась неспешная беседа. Вика рассказывала о Земле, о чудесах Солнечной системы и Млечного Пути. И много нового узнала о галактике Тигра, о руннэ и наггеварах. В разгар беседы из гостиной прозвучал вызов с домашнего шаровизора. Викуся раньше его не заметила, поскольку тот стоял накрытый колпаком.
— Это меня! — Медея подскочила, извинилась, вышла и долго с кем-то переговаривалась за закрытой дверью. Временами оттуда доносился её кокетливый смех. Ремлат сидел угрюмый и зловещий, как скала в сумраке. Дэасс над ним посмеивался. А Вика наконец решилась задать терзавший её вопрос.
— Правда это, что ваши нагай… нагари едят нассаримов во время этого… нессета?
Дэасс приподнял брови.
— Где ты такое услышала? Или вычитала?
— Экскурсоводша сказала, из ваших. Так едят?
— Ссс… Сейчас это мало распространено, но раньше — да, повсеместно.
— А что такое нессет?
— Период вынашивания и откладывания яиц у нагари-нагарати, — вмешался в разговор Ремлат, устав прислушиваться к звукам в гостиной.
— А-а… И поэтому они настолько голодные, что жрут своих, э-э… супругов?
— Зверски голодные, — подтвердил Дэасс. — Им требуется много белка для зародышей и прочих органических веществ. Нагари кладут за один нессет от пятидесяти до ста яиц.
