Мы сели за столик в уютном углу. Как только официант отошёл, Валерий сказал:

– Знаю, ты любишь экзотическую кухню. Надеюсь, здесь тебе будет так же вкусно, как и на Пхукете, – и, вынув что-то из внутреннего кармана пиджака, смущённо протянул мне. – А это… в общем, с днём Святого Валентина!

Я смущённо вытянулась, а Жуля притих на соседнем кресле.

– Спасибо, – и правда растерянно повела плечом я и приняла презент. – Мне уже здесь нравится, – проговорила с нарочитым энтузиазмом и открыла розовый пакетик в форме сердца.

Ой! Где-то я это уже видела…

Это был серебристый браслет от Сваровски, с сердечками, планетками и моим знаком зодиака.

– Как приятно! – растянула пластиковую улыбку и приложила к запястью. – Спасибо!

Это и правда было трогательно… должно было быть.

– Хочешь, помогу? – привстал Валерий, и такая надежда мелькнула в его взгляде, будто сегодня решалась его холостяцкая судьба, и при этом я играла главную роль.

– Да, пожалуйста… – снова улыбнулась я.

Валерий обошёл стол и аккуратно, стараясь не слишком касаться кожи пальцами, застегнул замочек браслета. Но я заметила, что руки у него холодные и слегка подрагивают.

Стало понятно, чем закончится вечер: неловким поцелуем, а если приглашением к себе, то неловко будет всем. И Жуле тоже! И от этого предположения стало не по себе, но я отбросила навязчивые мысли и дала нам шанс просто поужинать в спокойной атмосфере.

И она действительно была спокойной. Слишком спокойной. За нашим столом. Так что даже Жуля зевал. Валерий завёл беседу о новой поездке в Китай на съезд программистов, рассуждал о местной кухне и о том, что там могло бы понравиться… Вроде обычная беседа, но если бы то же самое рассказывал Иван… Роман, я бы слушала раскрыв рот. И я слушала, но поглядывала на соседние столики, наблюдая за действительно влюблёнными парочками, так приторно-сладко признающимися друг другу в любви: взглядами, жестами, всем своим видом…

Я бы тоже не против такой приторности. Только вот…

Перевела взгляд на Жульена – тот просто дремал.

Я бы тоже лучше подремала у камина.

Перевела взгляд на Валерия – тот продолжал говорить и, в общем-то, даже об интересных вещах, но поймала себя на очень странном ощущении: мне хорошо, не весело до дрожи, не головокружительно, а просто ровно и спокойно. Но в этой «ровности» сквозила такая пустота, что хотелось хотя бы дёрнуть за края скатерти, запрыгнуть на стол и устроить какой-нибудь переполох, ну хоть что-то, чтобы увидеть другие эмоции на лице Валерия. Даже представила себе эту картину и чуть не поперхнулась вином.

Н-да, Стрельцова, хочешь до сердечного приступа Валерочку довести? Не поймёт! И Жуля тоже.

Я улыбнулась и посмотрела на руки Валерия, спокойные, уверенные, без суеты, и совсем некстати вспыхнуло другое воспоминание: как мы танцевали с Иваном-Романом, как его руки скользили по моей спине…

Мысленно одёрнула себя и сделала глоток вина.

– О чём задумалась? – мягко спросил Валерий.

Ну вот… он из пиджака лезет, старается. А ты сидишь, фантазируешь чёрт знает о чём и вымучиваешь из себя улыбки…

– Да так… Извини, – пожала плечами и шутливо сморщила нос: – У меня иногда бывает ветер в голове, как говорит Лара Львовна. Поэтому, собственно, я не замужем – в облака всё время уносит…

Смеясь, посмотрела на Валерия и заметила:

– Ну да, кому нужна стюардесса, которая вечно летает в облаках…

Сама не ожидала, что станет так горько. Выдавила кривую улыбку и снова пригубила вина.

Валерий улыбнулся, не стал ничего добавлять. Снова замолчал и просто любовался. И именно в этот момент меня накрыло.

Слишком тихо. От тебя слишком тихо. Неужели ты никогда не проснёшься? Ну скажи, что ли, что я тебе сразу понравилась, что ты хотел бы со мной встречаться… Нет? Эй, аллё?!

Вдруг стало тесно за этим столом, в этом ресторане, в этом разговоре без глубины и остроты, без эмоций и вспышек где-то на дне живота, там, где должны порхать в сумасшедшей турбулентности эти самые бабочки.

Я невольно кисло поморщилась и положила ладонь на грудь: как-то запершило там. Но стук сердца под пальцами напомнил, что оно живое и что я хозяйка своей жизни.

– Валерий, – резко отставила бокал, – прости, мне нужно выйти. Проветриться.

Жульен тут же вытянулся на ногах и навострил уши.

– Я провожу… – поднялся Валерий.

– Нет, – поспешно вскинула ладонь я. – Мне… одной.

Он замер, внимательно посмотрел на меня, на Жулю и кивнул. Без вопросов, без обид покорно сел на место.

Я взяла Жулю под мышку и вышла.

В холле перед выходом было прохладно. Я встала у узкого окна и смотрела сквозь него на широкую улицу.

Как узко! Мне нужен воздух, мне нужно в небо!

В груди что-то давило, дышать было трудно, как будто я там, где меня удерживают силой. Я прислонилась лбом к стеклу и закрыла глаза. Жуля уткнулся носом мне в шею и затих.

В кармане завибрировал телефон: «Тебя долго нет. Всё нормально?» – это было сообщение от Валерия, и оно окончательно вышибло из колеи.

Зачем я пошла к нему на работу? Может, сейчас и вечер сложился бы иначе. Но теперь – нет. Хотя… наверное, всегда было нет.

Глубоко вздохнула и вдруг поняла: дело ведь не в том, что увидела Ивана, то есть Романа, я просто не хочу быть с Валерием. Но поступать так с мужчиной, который был ко мне так добр и внимателен, было отвратительно. Жаль, что я не прислушалась к себе раньше.

Но ведь я ничего ему не обещала? Мы даже не целовались! Что ж, Стрельцова, придётся сделать ещё один неприятный шаг… без парашюта.

Через несколько минут я вернулась за столик. Валерий сидел на месте, задумчиво вертя бокал с коктейлем на салфетке.

– Прости, – сказала я, опускаясь напротив.

– Если всё хорошо, то не страшно, – ответил он, опуская глаза. – Вот закуски уже принесли…

Я окинула несколько блюд на столе и так тяжело вздохнула, что сама смутилась.

– Валер… – начала я, но он меня прервал ровным, до оскомины спокойным жестом:

– Жень, мне кажется, я всегда понимал тебя… просто не всегда мог это выразить… И сейчас понял. Тебе не надо ничего объяснять, оправдываться. Делай так, как чувствуешь.

Офигеть! Что я в нём пропустила?

– Правда? – с какой-то невыносимой горечью протянула я, пытаясь поймать его взгляд.

– Я всегда буду рад тебя видеть. Если захочешь… всегда на связи, – невесело улыбнулся он: ему было больно.

У меня защипало щёки от стыда и вины.

Почему ты молчал так долго? А сейчас я чувствую себя последней сволочью!

Я взяла свой бокал, пригубила вина. Оно показалось другим, чуть терпче, в желудке зажгло.

Но что бы там ни было, я тебя не хочу! Хоть убей меня.

– Спасибо, что ты был со мной всё это время. Но, наверное, это будет нечестно, если мы продолжим, как друзья, – расстегнула браслет, сложила в пакет-сердечко и протянула ему.

– Нет-нет, это тебе. От всей души, – искренно отказался он, даже будто оскорбился.

– Это тоже нечестно…

Валерий мельком посмотрел в глаза, вздохнул и ответил:

– Тогда на память.

– Ладно, – сдалась я. Посидела ещё минуту молча, посмотрела на Жульена, который, пригнув голову, косил бусинами то на меня, то на Валерия, будто понимал всю неприятность ситуации, и отодвинулась от стола. – Я лучше поеду. Спасибо, что ты был рядом… Для меня это было важно.

Валерий кивнул, не поднимая глаз. На прощание он только привстал, когда я поднялась, но смотрел вслед – чувствовала его взгляд спиной.

Сев в машину, склонилась над рулём и горько покачала головой:

– Ну всё, Жуля, мы опять одни… Не знаю, как так вышло… И с одной стороны, мне даже легче стало…

Манюня пролез между руками и рулём и лизнул в нос, а потом свернулся на коленях и вздохнул с тонким писком.

Кажется, сейчас тяжелее, чем когда ушёл Иван. Тьфу ты, Роман! И сколько можно о нём думать? Он послал тебя! Пошли уже его, Стрельцова!

Дома меня ждали постный ужин, мелодрама и два памятных браслета Сваровски. Только от моего Снежного Романа ничего не осталось…