– Всем доброе утро! – бодро произнесла я.

Довольный Жулька поскакал к своим мискам, Иван широко улыбнулся, и меня омыло волной какого-то безотчётного счастья, будто всё идеально и нечего желать.

Но тут же, как в комиксах, над головой вспыхнуло облачко: «Дзинь-дзинь! Не забываем о Катюшке!»

Не очень-то и хотелось!

Украдкой вздохнула, отмахнулась от лишних мыслей, посмотрела на поникшего Стаса и улыбнулась:

– Ну что, горе ты моё, пришёл в себя?

– Жень, прости меня. Я не знаю, как так получилось… – виновато протянул тот.

– Да успокойся. Никто не умер, – усмехнулась я. – Только самолюбие чуть прищемили. Пойдём завтракать.

– Что случилось? – недоумевающе посмотрел на нас Иван.

Я оглянулась, сморщила нос и с улыбкой пожала плечами:

– Про́клятый дом.

– А-а… – понимающе засмеялся Иван, хоть и не зная, о чём конкретно идёт речь.

– Что за про́клятый дом? – поинтересовался Стас.

– Думаю, тебе надо скорее отсюда уезжать, чтобы выжить, – зловеще усмехнулся Иван.

Я захихикала, Жулька, роняя корм изо рта, поддержал звонким лаем.

– Не бойтесь, никого убивать не собираюсь, – вошёл Парфёнов. Видно, был на улице. Остужался.

Я опустила глаза: смеяться – не смеяться, пень знает, как себя вести. Но разговаривать с ним уж точно не хотелось.

Стас с неловкостью усмехнулся, а Иван снова недоумённо свёл брови.

– Но вам точно пора уезжать, – по-деловому заметил Вадик и прошёл за стол. – Я вчера телефон снегохода записал…

– Я видел, дорогу расчистили, можно и такси вызвать, – ровно проговорил Иван.

А у меня внутри всё перевернулось. Так не хотелось оставаться с Парфёновым наедине, ведь нужно будет поговорить. А как говорить, если нет ни малейшего желания?

Знаю, знаю, это просто крик души, хочется, чтобы всё само собой разрешилось и не нужно было бы ни о чём говорить, но так не бывает… Но, Стрельцова, не первый раз на борту: пристегнёшь ремень безопасности, и на взлёт!

Запихивая упавшее настроение за шторку, я повернулась к кухне и махнула всем присоединиться ко мне за столом, а то ведь проглот сейчас все бутеры с икрой заточит.

Вадик весь завтрак почти молчал, сухо реагируя на наш простой разговор, но всё посматривал на меня с каким-то странным выражением, которое я никак не могла распознать. Но сама старалась не заострять на нём внимания и вести себя непринуждённо, подкидывать вопросы, чтобы оживить беседу.

Стас несколько раз пытался дозвониться до Люды, связь работала, только коллега не отвечала. В трезвом виде он улыбался, рассказывал анекдоты, но глаза были грустными. Поэтому, когда после завтрака Парфёнов решил лично заказать обоим гостям по такси, Стас сказал, что поедет с Иваном, а по дороге определится с адресом.

Иван отказывался от «благородного» жеста Вадика, но тот настоял, мол, за весь ущерб, который был ему причинён «про́клятым домом», и так недобро косился на Жульку, клюющего носом на моих коленях.

Иван назвал центр города, видимо, там его Катюшка и жила.

Время прибытия указывало через двадцать минут. И неожиданно, но каждую минуту я ощущала, как предсмертную. Дурацкое чувство!

Что же я так переживаю? Какая-то ерунда. Я уже всё решила – он мне не нужен. Не он первый от меня уйдёт и не я первая его брошу… хотя кто знает…

Но, когда все стали одеваться, я тоже пошла наряжать Жульку в тёплый комбез, чтобы погулять подольше, подготовиться морально, вдруг так чётко осознала, что переживаю вовсе не из-за Вадика – в эти дни я как будто отрезала его от себя, а из-за того, что уходит Иван. И мне нечего ему сказать, как и ему. Мне просто хреново оставаться без него в доме. А ещё было просто грустно, что потратила целых полтора года на ненужного человека. Где-то впереди, безусловно, брезжил свет, но пока мне было трудно радоваться ему.

– Вот сейчас уйдёт наш Ваня и мы с тобой останемся с Кощеем. Ты уж меня поддержи, дружочек, будь рядом и будь стойким! – говорила я, застёгивая комбез на Жульке, но понимала, что уговариваю себя. Манюня серьёзно смотрел пронзительными чёрными бусинами и настороженно водил носом рядом с моим лицом, чуя настроение и словно разделяя его.

Надев шапку и небрежно намотав шарф, я вышла следом за парнями.

Такси уже стояло на выезде. Жулька пару раз гавкнул и стал метить территорию. Я, щурясь от лёгкого ветерка, несущего снежную пыль, и слишком яркого солнца, смотрела на Ивана. Тот в своём белом пуховике, шапке и с чемоданчиком выглядел таким надёжным и спокойным.

Чтобы не слишком выделяться настроением, надвинула шапку ниже и подняла шарф до глаз.

Ну что я переживаю, я же не навсегда его отпускаю. Как-нибудь приеду к дядь Мише или потом спрошу его номер… Зачем? Ну… Незачем, да. Ладно уже, прощайся, Стрельцова, тебя ждёт новая жизнь…

Бодро выпрямилась и подошла к парням ближе.

– Ну, с Новым годом вас и удачи, – сухо проговорил Вадик, прощаясь с Иваном и Стасом.

– Спасибо за приют и помощь, – ровно ответил Иван и благодарно посмотрел на меня. – До свидания, Жень…

До свидания… Не прощай…

Я энергично закивала, стараясь выглядеть неунывающей.

– Пока, Жень. Извини за переполох, – махнул рукой Стас и сел в такси.

– До встречи! – махнула и я.

– Может, купить что и прислать с курьером? – не спешил садиться Иван.

– Да вроде всё есть, спасибо, – пожала плечами, щурясь сильнее, но впитывая его глазами.

Какой же он заботливый! Весь в дядь Мишу…

– Ты слышишь? – повернулся ко мне Вадик, утягивая ворот тонкой ветровки и глядя на дом.

– Что? – недоумённо оглянулась я. – Тебе надо что-то купить?

– Мясо бы не помешало, – усмехнулся тот. – Но я про телефон. Звонит. Я сейчас… вдруг что важное… – ёжась от холода, Вадик вбежал в дом.

Я равнодушно кивнула, опустила глаза к крыльцу – проверить манюню… и замерла. Только что Жулька обнюхивал сугробы у ступеней, а в следующий миг его уже нет! Красное на белом чётко видно, но глаз не находил ни одного красного пятна!

Сердце на мгновение ухнуло вниз, но я тряхнула головой.

Да нет, показалось. Ну куда бы он делся? Он от меня никогда не отходит. Просто где-то тут пристроился и делает свои дела…

Вынула руки из карманов пуховика, сдвинула шапку, чтобы обзор был лучше, и крутнулась вокруг себя, приглядываясь к кустикам и сугробам. Но с каждой секундой сердце ударялось о рёбра всё сильнее: Жульки нигде не было!

– Жуля! – тревожно позвала я.

Дверь в дом была закрыта, под крыльцо не пробраться – плотно закрыто досками.

Куда он мог деться?

– Жень, что случилось? – крикнул Иван, застывший у дверцы такси.

– Жулька исчез…

Глава 18

– Жулька исчез… Ты не видел его? – забегала я по двору, всматриваясь в снег. Но везде белым-бело, солнце слепит, а движения нет, как и лая.

– Не видел, Жень. Он же только что тут был…

– Жуля-а-а! – закричала во всё горло и заметалась по двору у стены сугробов.

Не мог же он перепрыгнуть через сугробы и убежать в лес?

– Жень, не переживай, найдётся он! – крикнул Иван, но таких аргументов мне было мало, отвернулась и побежала за дом.

За спиной звонко захлопнулась дверца такси, и с глухим звуком мотора оно отбыло восвояси.

На углу дома обернулась так резко, что шарф сполз с лица, шапка – набекрень. Сжала кулаки в варежках, а внутри всё горело от обиды и бессилия.

Уехали! Ну и пусть! Я сама справлюсь!

Зло посмотрела на окна дома, за которыми был Вадик, и натянула шарф за концы, чтобы не мешал.

Вот найду Жулю, и от винта!

Остановилась, прислушалась и снова позвала:

– Жуля, ко мне!

А вдруг он провалился в сугроб и его не слышно? Божечки, и найду я его только весной! Кошмар!!! Стрельцова, прекрати! Это просто паника!

Но я никогда и ни за кого так не боялась, даже когда была сумасшедшая турбулентность и борт едва ли не переворачивало вверх дном. А тут маленькое беспомощное существо, которое может погибнуть от холода.