Да, все мужчины подвисают, говорят, глаза у меня колдовские. В маму пошла, она всю молодость по конкурсам красоты моталась.

– Здрасте… Вы кто?

Мужчина пристально прищурился, чуть вскинул брови и опустил глаза на яркое пятно на моём колене.

Глянула на его чемоданчик.

А-а, так это же дядь Миша сына заслал. Ничего себе: такой милаха!

– Добрый вечер, вы заказывали… – заговорил он.

А голос какой, божечки!

– Вас дядь Миша прислал! – догадливо перебила парня и отступила на пару шагов.

Как же его зовут? Напрочь вышибло из памяти! Ведь вроде сто раз говорил…

Парень раскрыл рот… но вдруг из кладовки раздался такой жуткий скрежет, бульканье… взрыв, что Жуля звонко тявкнул и мотнулся в дом.

Забыв обо всём, я в ужасе развернулась и побежала в кладовку, да так и застыла на пороге: стиралку прорвало, но происходило что-то страшное. С одной стороны, вода хлестала из шланга, с другой – из-под машины волнами вытекала пена, которая залила уже весь пол и стремилась перелиться через порог.

Я перепрыгнула лужу и застыла.

– Нужно стояк перекрыть! – громко прозвучало за спиной от того самого парня.

Жуля с любопытством замер между его ботинок. Бесстрашная псинка!

Я знаю, как обращаться с кислородными системами, противопожарным оборудованием и техническими средствами на борту, но сантехнические премудрости – стояки, краны, вентили – непостижимые вещи. Я заметалась взглядом от стиралки к парню и панически развела руки:

– Я не знаю, где это… Сделайте же что-нибудь! Вы же сантехник!

И в тот момент, когда он шагнул через порог, Жуля метнулся в сторону… парень споткнулся, неуклюже выгнулся… Его нога скользнула в пену, и ботинки разъехались. Буквально, как на льду, он проехал до меня и едва не сбил с ног. Я же, чтобы удержать равновесие, резко взмахнула рукой и… заехала локтем в лицо парня…

Локоть прошибло током – парень рухнул навзничь!

Я едва устояла на ногах, скрючившись в позе «зю», и испуганно вытаращила глаза на неподвижное тело.

– Эй… вы что? – пискнула я, морщась и потирая локоть.

Но от того ни звука, кажется, даже не дышал. А его лицо было перекошено… в буквальном смысле, как будто верхняя часть сдвинулась в одну сторону, нижняя – в другую. Прямо фильм ужасов!

– Мамочки! – завыла я и дотянулась до его руки, дёрнула за неё и… Не шелохнулся!

Меня пригвоздило к полу. Я замерла с открытым ртом, чувствуя, как жаром обдаёт нутро, руки задрожали и грудь стянуло от нехватки воздуха… Но, придя в себя, в ужасе заверещала:

– Жуля, тащи телефон: я убила сантехника!

Глава 2

– Мамочки! Что я скажу дядь Мише? – ползком выбираясь из кладовой, причитала я.

Жуля притащил трубку и уронил её, не добежав метра. Метнулся назад и снова схватил. Но, видно, и он за свою челюсть испугался, что поднять телефон больше не смог и сел возле него.

Я доползла до трубки, мокрыми дрожащими пальцами попыталась разблокировать экран, но ничего не получилось: он просто не включался. Тогда несколько раз глубоко вдохнула и повернулась к парню. Тот всё так же лежал и не двигался. Зажмурилась и протянула руку к его шее.

– Мамочки! Пульс есть! – закричала так громко, что Жулька подпрыгнул на месте. – Так… его надо отсюда вытащить, а то ведь промокнет совсем – вода ледяная!

Легко скользя по пене, я вытащила парня за руки в коридор. Вода хлестала фонтаном.

Ужас! Всё заливало водой, пена уже плыла в коридор.

Но – аллилуйя! – снизу я всё-таки увидела трубу с каким-то вентилем. Потянулась и повернула его – фонтан тут же иссяк.

– Фух! Жуля, мы спасены…

Но метнулась взглядом к бедняге и перекрестилась:

– Божечки! Хоть бы ты выжил!

Снова дотянулась до телефона. Наконец экран загорелся, и я набрала тёть Тамару, местного фельдшера, одноклассницу дядь Миши. Сбивчиво объяснив ситуацию, услышала благословенные слова:

– Буду через двадцать минут. Не паникуй!

Я не знала, что делать с «телом». И здесь его оставлять жалко, и тащить – тоже опасно. Если не знаешь причины травмы, лучше дождаться врача – гласят наши правила по оказанию первой помощи. Я его и так с места дёрнула. Кто знает, что там… Как могла, уже навредила.

Уф! На его бледное лицо и смотреть страшно!

Жуля стоял в стороне, сосредоточенно водил бусинами от меня к бедняге, но, когда я села у стены и вытянула ноги, сел у головы парня и настороженно обнюхивал её.

– Жуль, только и ты ему ещё ухо не откуси! – нервно хихикнула, отгоняя манюню.

Ведь Вадику же чуть не отгрыз. Хотя тот сам виноват: не покормил, не выгулял, ещё и лакомство отобрал, чтобы не чавкал. Жуля вообще не переносит мужчин в моей жизни. Ревнует, что ли?

– Ой, надо же дядь Мише рассказать… – хлопнула себя по лбу.

Но телефон того оказался вне зоны действия.

– Окей, может, так и лучше, а то только панику наведу. Позвоню после фельдшера.

Я поднялась, быстро сбегала в сени, взяла тряпку с ведром и живо собрала всю воду.

Только переоделась в сухие джинсы и свитер, как подоспела тёть Тамара.

– Тёть Тамар, – семенила я следом за полной женщиной, подпрыгивая на месте, – у него как-то вот тут… косо… – жестами показала на себе. – Это же не смертельно?

– Сейчас глянем…

Тучная женщина сбросила дублёнку, сполоснула руки и прошла к парню, склонилась над ним, расстегнула пуховик, стянула шапку, внимательно ощупала.

– Тьфу! Ты так по телефону тараторила, что я подумала: совсем черепушку снесла. А тут всего лишь вывих челюсти, шишка на затылке, рефлексы в норме, – так спокойно сказала тёть Тамара, как будто тут была простая царапина. Но, честно сказать, успокоила. – Сейчас вправим, и будет как новенький. Ток давай его на что-то тёплое перенесём, а то пол студёный.

Мы взяли невинную жертву с двух сторон за руки и за ноги и понесли в гостиную. Положили на ковёр перед диваном.

– Жень, ты бы его раздела, что ли. В доме не топлено, а он мокрый весь, застудит себе бубенчики-то, не дай бог. Чем на Рождество звенеть-то будет?

Любит тёть Тамара пошутить на щекотливую тему.

Я округлила глаза:

– Да я его знать не знаю. Вдруг проснётся, а тут я штаны снимаю. Чуть не убила, ещё и раздеваю, подумает, что вообще маньячка.

– Вот глупости. Придёт в себя – всё объясним. Кстати, даже хорошо, что он без сознания: челюсть вставлю – не почувствует. Давай раздевай, а я пойду снова руки ополосну.

Морщась и кляня эти чёртовы трубы и стиралку, я стянула с парня пуховик, светлые замшевые ботинки… Белый свитер был сухим – оставила и принялась за джинсы.

Жулька настороженно ходил рядом, дёргал усами и всё заглядывал, что я делаю с незнакомым мужчиной, но близко не подходил.

Слава богу, он без сознания! Умерла бы, если бы меня чужой мужик раздевал! Хм… трусы у него модные… и не дешёвые… Бёдра накачанные…

– Так, ты что там застыла – давно мужиков без штанов не видала? – хохотнула рядом тёть Тамара.

Я опомнилась, тут же сложила одежду поодаль, сорвала с дивана плед и накрыла парня.

Тёть Тамара наклонилась над ним, решительно влезла пальцами ему в рот, сделала какое-то безумно страшное движение, ещё одно (я даже пальцы ног поджала от мурашек), и его лицо – аллилуйя! – стало, как прежде, только бледное с синевой.

Бр-р! Не могу на это смотреть. Аж щемит всё внутри!

– Вы ему точно на место поставили? – спросила, со страхом косясь на парня.

– Ты же стюардесса – должна уметь оказывать медицинскую помощь, – прыснула тёть Тамара. – Чего так трясёшься?

– Да у нас сто лет на борту не было несчастных случаев, особенно таких… Максимум кровь носом пойдёт.

Выдержки у меня ого-го, но обычно не я пассажирам челюсти сворачиваю, с такими и обходиться легче, потому что сами виноваты.

Я присела на край дивана и потёрла плечи: мураши со слонов забегали.

Тёть Тамара похлопала парня по лицу. Тот кое-как разлепил веки.