– Шикарно она будет выглядеть… Шикарно буду выглядеть я! – фыркала маман, удаляясь. – А ей нужно ещё постараться… На это нужно время… Она не успеет, Слав…

– Дорогая, наша девочка всё успеет.

Господи, дай ему терпения и здоровья выдержать мою маман ещё долгие-долгие годы: не выдержу, если он с ней разведётся…

Я уронила голову на подушку, вставила беруши и закрыла глаза.

Где же ты, Иван? Почему не захотел сказать мне правду?

Глава 22

6 января

– Доня, просыпайся! Готовим индейку – дело хлопотное! И про десерт не забывай! – громко постучала в дверь маман, а следом зарычал Жульен.

Меня как ледяной водой окатило. Одним глазом покосилась на часы – 08:00. Поморщилась и нащупала выпавшие беруши.

Кто поднял эту женщину?

Поспать, конечно, не удалось: маман на обратном пути из ванной постучала вновь.

– Ты уже встала?

– О-о, откройте мне веки, – простонала я. – Да, конечно…

Кое-как продрала глаза, вывела манюню во двор и поплелась в душ – иначе проснуться нереально, а заснуть уж точно не дадут.

Под горячей водой мысли крутились вокруг одного: ничего не меняется в этой жизни, каждый раз приезжаю на семейный ужин с надеждой, что в этом доме что-то изменилось, но нет – мне по-прежнему здесь нет места.

Когда спустилась на кухню, здесь разве что дым не шёл коромыслом: дядь Слава чистил овощи, маман пыхтела над индейкой, что-то парило на плите, что-то шкворчало в духовке. Второе (и, пожалуй, последнее) её достоинство – умение готовить и красиво подать, чему я так и не научилась. Постояла, прижавшись к арке, и втянулась в общее сумасшествие.

–Этого на кухне быть не должно! – маман строго выгнула бровь, заметив, как Жулька скользнул под стол.

– Без меня он украсит гостиную ароматными бомбочками, – улыбнулась я, подмигивая манюне.

Сидит тихонько, грызёт своё лакомство – чем мешает? Вот привязалась!

– А ты что такая лохматая? – переключилась она на меня. – Приведи себя в порядок, обязательно глаза подкрась, а то опухшие какие-то…

Я взглянула на молча улыбающегося дядь Славу и скосила глаза к носу:

– Мам, до ужина ещё девять часов…

– Девять не девять, а работы невпроворот! И помни: ты здесь только рабочие руки – выполняешь мои указания, – командным тоном предупредила маман. – К шести чтобы была при полном параде.

– Есть! – отсалютовала я.

За весь день дядь Слава так и не выдал, кто же будет сегодня нашим гостем. Видимо, маман не доверила ему стратегические планы – опасалась, что не удержит язык за зубами. Я махнула рукой на попытки подготовиться морально и решила плыть по течению.

К половине шестого приехало семейство Мосиных (это фамилия дядь Славы, которую маман наотрез отказалась брать, ведь «Крестовецкая» звучала эффектнее для знаменитой тогда модели), и я, разумеется, при параде первой вышла их встречать.

– Привет, Женечка! – с порога обняла Марта – вот кого я рада видеть, наконец, токсичное внимание маман распределится на четверых – не так едко будет. – Шикарное платье!

Естественно! Красное, шёлковое! Столько ждало своего часа. Главное – маман не переплюнуть: не простит!

– Привет, Стрельцова! – чмокнул в щёку Саша, держа трёхлетнюю Лизу – ангелочка в белых кудряшках. – Выглядишь, как всегда, отпад! Стюардесса всегда в форме?

– Попробуй тут не быть, – приглушила смешок и протянула руки к малышке: – Привет, моя радость!

– А вы Зулю пливезли? – не вынимая пальца изо рта, спросила Лиза.

– Привезла, малыш, – чмокнула девчушку в нос. – Пойдёшь ко мне?

Лиза тут же перелезла с папиных рук ко мне, и мы пошли в гостиную, где Жульен сидел под креслом, чтобы не попасться маман под каблук пушистого шлёпанца.

Пока маман наводила марафет, Жуля довольно выскочил под ноги и заскакал на задних лапах. Я поставила Лизу на пол, и оба чуда, вереща каждый на своём, понеслись к ёлке.

– Жень, ты смотри за Лизуном – снесёт всё, – предупредил Саша. Я лишь умилённо улыбнулась.

– У вас всё готово уже? – спросила Марта, входя в гостиную и оглядывая искусно сервированный стол на семь персон. – О-о, а кто ещё присоединится? Лариса Львовна сказала, что ты снова одна?

Вместо ответа я красноречиво закатила глаза.

– А-а, ясно, – прошептала она, оглядываясь, не идёт ли маман. – Только почему на семейный праздник у нас снова чужой?

– Где она их подбирает? – тихо усмехнулся Саша, сразу понимая, о ком речь.

– Добрый вечер, мои дорогие! – улыбнулся дядь Слава, появившись на пороге гостиной с подносом бокалов и графином.

Следом в гостиную вплыла маман в идеально сидящем брючном костюме изумрудного цвета и расплылась в самой обаятельной улыбке. Саша принял поднос у отца. Маман по очереди чмокнула детей, не касаясь щёк, сделала комплименты обоим и тут же глянула на меня сверху вниз (в этом платье она меня ещё не видела).

– Очень агрессивный цвет… но для рождественского ужина сойдёт. Не сутулься, – криво улыбнулась она, хлопнула меня по обнажённой спине и проплыла к столу. – Детки, для аперитива – глинтвейн. Скоро садимся. У меня слюнки текут – столько вкусного наготовила!

Да! Значит, платье действительно отличное!

Чуть не прыснула от удовольствия, вспушила волосы у корней и посмотрела на Жулю. Тот застыл у камина, наблюдая, как приближается маман.

Если я намочу ей в тапки – меня неправильно поймут, но Жуля ещё немного освоится и отомстит, и никто ему слова не скажет!

Самодовольно усмехнувшись, я приняла бокал глинтвейна от дядь Славы и устроилась в кресле у камина – подальше от эпицентра торжества маман.

Любой праздничный ужин в её доме, как съёмка для глянцевого журнала: гирлянды мерцают, скатерть белее снега, серебро приборов слепит, аромат запечённой форели идеальный донельзя (чувство вкуса – это первое её достоинство), а маман с безупречной укладкой и макияжем дирижирует всем этим великолепием с бессменной улыбкой «Мисс 365».

Прошло около получаса, как все сидели на диване и пересказывали друг другу новости этого года.

Я молча крутила на ладони бокал с напитком – тёплый, пряный, он немного успокаивал и облегчал настроение, и наблюдала, как осмелевший Жулька, разыгравшись, носился по ковру с Лизой, гоняя плюшевую мышь. Лиза визжала от восторга, манюня от радости сушил язык и сверкал довольными бусинами на меня, иногда подбегая и как бы спрашивая: «Ну что сидишь, айда с нами!» Вот у кого счастья хоть занимай. А маман то и дело сверкала недовольством на источник своего раздражения.

Переведя взгляд на огонь в камине, я вспомнила предновогодний вечер с Иваном, когда мы готовили на стол. Как же тогда было уютно, и будто всё в моей жизни было правильно, как с нужным человеком. Я болтала без умолку, а он внимательно слушал и задумчиво смотрел…

Прямо как Славик смотрит на свою Ларушку… Ясен пень, он влюблён в неё до сих пор. И я ей завидую…

Вздохнула, и как-то холодно стало, что даже руки покрылись гусиной кожей.

– Евгенюшка, о чём так задумалась? – раздался голос дядь Славы над плечом.

Оглянулась и с удивлением заметила, что все уже за столом, Саша с энтузиазмом разливает вино.

– Идём к столу, сейчас индейка пойдёт! Вся рыба твоя, – подмигнул дядь Слава и поцеловал в макушку.

– Уже иду, – выдавила улыбку и промокнула уголки глаз.

Что это я расчувствовалась? Жизнь продолжается. Где-то же и мой «Иван» ходит, и он обязательно меня найдёт!

За столом, как всегда, началась весёлая суета. Все салаты мигом потеряли презентабельный вид, потому что Лиза стала тыкать вилкой во все блюда по очереди. Родители и дедушка умилялись, маман зеленела, но тянула улыбку, стараясь сохранить баланс сил. Я же потянулась за форелью.

Марта рассказывала, как Лиза вчера пыталась «украсить» ёлку своими рисунками, приклеив их скотчем к веткам: скотч пришлось отдирать от стен, пола и кота. Саша добродушно ворчал, что теперь он подрабатывает квартирным инспектором и ветеринаром, потому что Лизуну понравилось играть со скотчем. Маман ворчала, что нельзя так баловать ребёнка, и всё бросала взгляды на часы.