– Он сам выбежал за мной… – заметно сдерживая улыбку, ответил он и подошёл ближе.

Жулька мельком покосился на меня и как ни в чём не бывало тронул лапой моё плечо, мол, не кипятись, подруга.

И на мгновение всё вокруг замерло: облачка пара зависли в воздухе, как и редкие снежинки будто перестали падать, шум машин отдалился, а сердце настороженно затихло. Но с новым глотком воздуха, оно грохнуло в ушах, лицо обдало жаром, я шмыгнула носом и отшатнулась, осознавая, какая сейчас красная, зарёванная.

– А как же Вадик? – тихо спросил Роман, продолжая смотреть на меня внимательно, ласково.

– Да нет никакого Вадика! – всхлипнула я, опуская глаза и втягивая голову в плечи. – Я и не собиралась принимать его предложения… Я и в горный дом уехала, потому что бросила его перед Новым годом… Просто не хотела ссориться на глазах у тебя и всего народа… И так Новый год не задался…

Роман молчал, а у меня с каждой секундой мурашки стыда и неловкости всё сильнее царапали кожу под свитером, морозный ветер нещадно забирался за шиворот.

Ну что он молчит? Я как дура тут душу выворачиваю… Стыдно, ужас! Так, заканчивай сопли жевать! Мордаху кирпичом и на взлёт!

– А по-моему, чудесный выдался Новый год, – вдруг ностальгически улыбнулся Роман.

– Отдай собаку! – вспыхнула я и отняла Жулю. – Всё, мы тебя больше не побеспокоим… – и резко отвернулась.

Ёшкин свет, куда эта Люда пропала!

– А как же свидание? – раздалось за спиной.

– Какое ещё свидание? – нахмурилась и обернулась.

Роман так пристально смотрел на меня своими зелёными глазищами, будто прожигал насквозь, и при этом ни тени насмешки.

– Ты дала мне слово, что если я найду самую дорогую для тебя вещь, – мягко улыбнулся он и кивнул на пса, – то ты пойдёшь со мной на свидание в луна-парк…

Внутри всё оборвалось и как-то закипело, задрожало. Я переглянулась с Жулькой и растерянно выдохнула:

– Ты… помнишь?

– Всегда помнил… И ты помнишь, раз рассказала эту историю мне тогда, у чердачной двери.

Я подошла ближе и, щурясь сквозь пелену слёз, заглянула в его глаза, большие, добрые, родные…

– А как же твоя Катюша? – обиженно буркнула я. – Она же пришла к тебе…

– Она занесла ключи от квартиры… Давно обещала, – так спокойно ответил он, будто для меня это было исчерпывающее объяснение. Но нет, мой заледенелый мозг отказывался понимать!

– Ключи? – протянула я.

– Я расстался с ней… сразу после четырнадцатого февраля…

Я уронила плечи и вытянула шею. Жулька взвизгнул и снова ринулся облизывать подбородок Романа.

– Как жестоко, – протянула я.

– Она хороший человек, всё поняла…

– Что поняла? – прошептала, теряясь в чувствах.

Божечки, ты точно это хотела спросить? Он же свободен! Свободен!!!

– Что не могу её обманывать, – рукой отводя от лица мордашку Жульки, ответил Роман и сделал короткий шаг ко мне.

– Ты ей изменял? – брякнула прежде, чем успела подумать.

Нет, он не мог! Точно не мог…

– Сотни раз… – с тихой усмешкой, даже горькой какой-то, опустил глаза он.

Я округлила глаза до рези и потеряла дар речи. Но он не закончил:

– …в смысле с тобой…

– Ха-х… – резко выдохнула я и заморгала быстро-быстро.

– Я ненавижу врать себе и другим, – спокойно продолжил Роман, даже не замечая, что со мной происходит.

А со мной чего только не было: я чуть не уписалась от такого щемящего счастья, вспыхнувшего фейерверком в животе, в груди, в голове, что сжалась и замерла, чтобы не прыгнуть и не повиснуть у него на шее.

– То есть… – с тревожной надеждой начала я и запнулась.

– Нечестно любить одну и быть с другой, – продолжил Роман и коснулся носков моих сапог своими ботинками.

Мы смотрели глаза в глаза ещё несколько бесконечных секунд, пока Жульен не дёрнулся и не тявкнул мне в лицо, мол: «Ну что ты стоишь!»

Я опомнилась и облизнула пересохшие замёрзшие губы.

– Ты правда пойдёшь со мной на свидание? – проговорила, съедая звуки.

– Ты досталась мне через такие испытания, – улыбнулся Роман, – что на меньшее, чем стать моей девушкой, я не согласен.

Я захлопала мокрыми ресницами, чувствуя, как по щекам скользит холодная влага.

Роман мягко коснулся моей талии, и расстояния между нами не осталось вовсе – только его тёплое дыхание и поглощающий взгляд, которым он смотрел на меня всегда, а я была такой… глупой.

– Испытания? – недоумённо вскинула брови, цепляясь за слова, лишь бы не утонуть в смущении.

– Я ведь люблю тебя со школы, – перешёл на шёпот он. – Родители именно поэтому увезли меня в другой город, я тогда совсем забыл про учёбу…

И это прозвучало так искренне, что и для меня стало откровением.

– Со школы?! – округлила глаза. – И ты не сбежишь, если меня часто не будет в городе?

Роман нежно, но уверенно сжал мои плечи и наклонился ближе:

– Тебя не было четырнадцать лет, и уж если я буду видеть тебя хотя бы по выходным, то готов вытерпеть ещё не одно испытание от твоего рыжего террориста.

– Он больше не будет… – протянула я, чувствуя, как снова прорывает на рыдания.

И не сдержалась, всхлипнула и уткнулась лицом в грудь Романа. Он тут же распахнул пуховик и обнял, заключив в кокон крепких, надёжных рук.

Такой горячий… Божечки! Не отпускай меня!

– Извини… извини, я сейчас успокоюсь… – заплакала я, не замечая, как между нами ёрзает и повизгивает Жулька, пытаясь высунуть морду.

– Катастрофа ты моя любимая, – ласково рассмеялся Роман, отстраняясь, и посмотрел на пса: – Ну что, даёшь добро, Жульен?

Что бы там понимал этот негодник, но он заёрзал с удвоенным усилием и бросился облизывать то Романа, то меня.

– Вань… то есть Ром, – вытирая нос, протянула я, – не бросай меня, а?

Роман снова засмеялся, так тепло, как умел только он, ямочки на щеках заиграли, и внутри затрепетало. Он обхватил моё замёрзшее лицо ладонями и горячо выдохнул:

– Теперь ты от меня уж не отделаешься… – наклонился и впервые коснулся моих губ своими, горячими, смелыми, такими желанными, что у меня перехватило дыхание.

Я потянулась к нему, поднявшись на носочки, обвила его за шею одной рукой, прижалась одним боком крепко-крепко, вдыхая его запах, чувствуя постепенно раскрывающийся вкус его поцелуя.

От радости, пульсирующей по всему телу, стала покрывать его лицо поцелуями, быстро, неловко, смеясь и плача, и снова вся отдаваясь его глубокому поцелую… растворяясь в нём – в моём нежном-Снежном Романе…

Эпилог

30 декабря

Следующий Новый год мы отмечали с Ромой и Жулей в нашем любимом сказочном горном доме. Снежный Новый год, нежный Роман, счастливый Жулька, носящийся по двору и ныряющий в пушистые сугробы, и сладкое шампанское!

Мы прекрасно дополняли вдруг друга, и наши профессии нисколько не мешали нам, а даже служили нашим интересам: он – программист, когда я была в рейсе, то углублялся в свои проекты, никто его не отвлекал (кроме Жульки, но тот скорее был моей тенью: заботливо напоминал, когда нужно поесть не только ему самому), а когда возвращалась, то всё время посвящал мне.

В основном мы жили в квартире Романа, но на все праздники приезжали в Горный Щит. И всё в нашем мирке было устроено мирно да гладко, потому что перед моим приездом всё работало, никаких ЧП, а меня ждали с любовью.

Я же научилась готовить для любимого мужчины. И, как ни странно, обожала это делать. Привозила не только рецепты из разных стран, но и диковинные продукты и всегда удивляла чем-то новеньким. Ведь когда на тебя смотрят такие благодарные, счастливые глаза, нельзя ударить в грязь лицом.

Маман смирилась, что мужчину себе я выбрала сама, а при первом знакомстве – и это было шоком для всех! – так была очарована Ромой, что теперь он носил гордое имя Ромочка!

Как поживает Ромочка?

Ты привезла Ромочке подарок из Вены?

А что ест твой Ромочка?

Слава наловил рыбки, завезёт! Пожаришь Ромочке!