Н-да, коих мне сейчас очень не хватает в современных мужчинах. Вот Валерий рядом, а что у него там по-настоящему внутри, так и не пойму…

Я опустила взгляд на альбом, хотя чего я там не видела, пригляделась – и обомлела.

– Твою ж налево! – выдохнула полушёпотом.

Жулька тут же встрепенулся: вскочил, хвост трубой, уши торчком и мозолит меня чёрными пуговками.

– Ты что, Жень? – так удивилась классная, что отклонилась в сторону.

На фотографии был он – Иван… тот самый, только звали его Роман! Роман Снежный. Одуванчик! Ромашка! И сейчас на его щеках были те самые милые ямочки.

Тогда он выглядел несуразным, ещё не сложившимся: вес не успевал за ростом, большеглазый, лохматый – волосы богатые, а что делать с ними, никто не научил, зато сейчас лежали, как у фотомодели.

Я прикрыла рот ладонью и посмотрела на Жульку.

Как я не узнала его?! А он ведь с первой минуты знал, кто я. Я же ни сном ни духом!

Моментально все необычные моменты нашего «знакомства» и вынужденного совместного жития-бытия стали складываться в одну мозаику: задумчивые взгляды, вопросы, паузы… его забота и неравнодушие.

А тогда, на крыльце, он ведь хотел признаться… Точно! А я его оборвала и ляпнула какую-то ерунду…

То-то Иван, то есть Роман сверлил Алёшу взглядом, всё думал, узнает или нет. Алёшка нисколько не изменился, но вот Роман, гадкий утёнок, превратился в лебедя.

– Да что с тобой, Женечка? – беспокойно смотрела на меня классная.

– Видела я его недавно, – кивнула на фотографию. – Только сейчас поняла, что это он. Что память делает, а?

Жулька гавкнул и нетерпеливо затоптался на месте, будто в туалет хотел, да только я его выгуливала недавно. Рано ещё. Но потом он встал на задние лапы, а передними упёрся в торец альбома, как будто хотел посмотреть, что меня так удивило.

– Надо же! – вздохнула я и замерла на глазах Романа.

Раньше не замечала его в альбоме, а ведь смотрела в каждый день рождения Валентины Петровны. И вдруг как током ударило: недавняя пустота живо заполнилась единственным желанием – снова увидеть Романа. Да только следом зашевелились сомнения: а вдруг я обозналась?

– Валентина Петровна, а вы знаете, где сейчас Роман?

– Мельком слышала, что вернулся сюда, но где и чем занят, не знаю.

От головы до ног по коже прошлись иголочки. Не хотелось больше переваривать пустые мысли, мне нужно было просто увидеть Романа, и я знала, где могу его найти.

– Валентина Петровна, вы извините, мне уже пора. Совсем забыла, у меня сегодня…

Романтический ужин!

– …романтический ужин… – произнесла вслед за вспыхнувшей мыслью, и настроение неожиданно покатилось вниз.

Жулька с лаем тут же бросился в прихожую, будто чувствовал, куда нам надо, и был возбуждён больше моего.

– А, ну да, – понимающе кивнула классная. – Мода нынче такая – праздновать чужие праздники.

– Это не мода, просто романтики не хватает в жизни, вот и хватаемся за красивые картинки с западного экрана. Ещё один повод красиво отметить наличие отношений, – нервно засмеялась я и поспешила в прихожую.

– Ну ты хоть скажи, есть достойный кандидат на романтику? – кутаясь в подаренную шаль, вышла следом Валентина Петровна.

– Да… да… есть, – закивала я, прыгая на одной ноге, застёгивая сапог. – Вот и бегу… выяснять… как там и что…

Наконец я оделась, выпрямилась, выдохнула и виновато посмотрела на Валентину Петровну:

– Простите, побегу. С днём рождения вас ещё раз! Здоровья и радости! – наклонилась и чмокнула женщину в морщинистую щёку.

– Благослови тебя бог, – перекрестила она. – Спасибо, что помнишь… – услышала я, уже выбегая за порог с Жульеном под мышкой.

– Люблю вас, Валентина Петровна! – прокричала на весь подъезд, сбегая по ступеням, и не думая ждать лифт, иначе не вытерплю.

Села в холодную машину, завела и, не выпуская манюню, втянув голову в плечи, второй рукой набрала на навигаторе адрес фирмы Валерия.

Не знаю, что делаю… но я только одним глазком, честно-честно…

Всего три километра туда показались перелётом из Еката в Тунис: пробки, нервные «олени» и смятённые мысли по кругу.

Теперь-то я понимала, почему Иван… то есть Роман так напрягся, увидев Алёшу. Думал, тот узнает его и вся конспирация в форточку. А Щавлев как был недалёк, так и остался – не узнал.

Хотя… что уж там, я сама ни в зуб ногой, вообще же не узнала… Странно, почему я его не помню? Почему он мне не нравился ещё в школе? Это он тогда про непоседу говорил, а я ведь в школе действительно была та ещё энерджайзер.

Чем ближе подъезжала к адресу, тем больше память подкидывала воспоминаний об этом странном мальчишке, который, как бы его ни отваживали соперники, всё равно таскался за мной: то предлагал помочь с уроками, то угощал пирожками, то оставлял засушенные цветы в учебниках, кулёк медовых раечек в портфеле (такие за городом в диком саду росли, меня туда никогда не отпускали).

– Эх, Жуля, как всё тогда было просто, – вздохнула я, паркуясь у крупного офисного здания. – Можно было дружить-задружиться. А сейчас как будто куча барьеров, которые и на Боинге не перелететь.

Жуля глядел на меня не моргая – внимал, как будто всё понимал.

– Посидишь тут, я на минутку, туда и обратно… А потом мы с тобой в ресторан, помнишь? – погладила его за ушами.

Манюня заскулил, но сел на задние лапы и замер.

– Вот умничка. Слушай музыку. Я скоро.

Накинула капюшон шубки и, не глуша мотор, вышла из салона.

Глава 29

Выйдя на пятом этаже из лифта, я замедлила перед широкой железной дверью с табличкой: «АйТиГлобал».

– Зайду, просто взгляну на него и уйду. Главное, чтобы Валерий не заметил. А то объясняться с ним как-то… – прошептала себе, подкрасила губы блеском и вошла.

В коридоре чувствовался дух дня влюблённых: пахло горячим шоколадом с зефирками, на полу, на стенах блестели красные сердечки-конфетти.

Неужели программисты-технари такие романтики? Или у них и девушки работают?

И прямо по коридору показались две девушки: женственные, в коротких юбочках, на шпильках, несли дымящиеся кружки с изображением сердечек.

Я улыбнулась, поздравила их с праздником и остановилась на границе, где вместо стен начались стеклоблоки, за которыми работали сотрудники.

Сердечки были везде: бумажные на спинках кресел, песочные и шоколадные в блюдцах, светодиодные под потолком.

Никак Валентин взбесился! А где же сидишь ты… Роман…

Беззвучно усмехнулась, вспомнив его неуклюжее мычание, которое приняла за «Вован», и сама назвала его Иваном.

– Женя? – неожиданно послышался удивлённый голос за спиной.

Ё-моё, заметил!

– Привет, Валерий, – улыбнулась я, поворачиваясь на каблуках.

В красивом строгом пиджаке в белой накрахмаленной рубашке выглядел он очень солидно и торжественно. Волосы уложены мягкими волнами, уже отросли, стали такими же, как при знакомстве. Сама убедила его, что с длинными ему лучше (иначе он без конца напоминал Ивана).

Валерий пару секунд разглядывал меня, любуясь, а потом растерянно посмотрел на часы:

– Я что, опоздал? Мы должны были встретиться в семь?

– Нет-нет, это я нарушила равновесие, – отмахнулась с улыбкой, тревожно поглядывая на макушки сотрудников за высокими спинками кресел. – Я проезжала мимо… вот решила посмотреть, где ты работаешь, – снова улыбнулась, но всё это было шито белыми нитками: чувствовала, что дежурная улыбка даётся с трудом.

– Жень, у меня сейчас небольшая планёрка, – погладил затылок Валерий. – Не уезжай. Прогуляйся по офису. Там есть кофейная машина, – указал за угол, где заканчивался стеклоблок.

– Да, не беспокойся. Я никого не потревожу, посижу там, – кивнула и на цыпочках пошла за угол.

Валерий мягко улыбнулся и скрылся за дверью зала совещаний. За ним потянулись несколько парней и девушек. Я живо вошла в маленький закуток, краем глаза заметила двух парней, потягивающих кофе у окна. Склонилась над кофемашиной, будто соображаю, как ею воспользоваться, а сама нервно покусывала губу и косилась в сторону коридора.